Главная книга сайта Форнит: «Мировоззрение». Другие книги:
«Познай себя», «Основы адаптологии», «Вне привычного» и Лекторий МВАП.
 
 

Сневер

Относится к   «Двухтомник художественной прозы «Вне привычного»»

Ознакомительная часть произведения «Сневер» из двухтомника художественной прозы «Вне привычного».

У многих в жизни случались моменты, промелькнувшие ни для кого не заметно, и только переживания, невероятные и значительные, ярко прогорев, живут в одной лишь собственной памяти и с нею исчезают навсегда. Но иногда случайность воскрешает их.
После бесследной пропажи ничем не примечательного гражданина республики Киргизстан Александра Петерсона, среди никому не нужных его вещей оказалась не выброшена старая папка с машинописными страницами, датированными 1983 годом. В сопоставлении с другими странными обстоятельствами, этот текст настолько насторожил занимающегося этим делом молодого следователя, увлекающегося горным туризмом и поэтому уверенно опознавшего описываемые места, что материалы были переданы в органы госбезопасности, где и канули в забвении - уже оцифрованные в виде файла. Позже сопливый хакер из Приморья, разгоряченный наглостью своего первого взлома, вообразил, что ему достались Настоящие Секретные Материалы и безуспешно пытался продать их за бешеное бабло журналюгам, а потом просто пустил по рукам друганов. И вот он - текст из той старой папки.

Когда они мне сами наивно и доверчиво показали "отчет", точнее, копию на русском, приготовленную для меня, о том, что вольется в их базы знаний, меня покоробило от циничной снисходительности, и повеселила будто бы нарочитая литературность аллегорий, но пришлось признать, что все - честно и по сути правильно... хотя и пробирает от их специфичного юмора видения наших проблем... Земных людей они, по-видимому не в насмешку называют человеками потому, что у них есть наука человекология.
Причем, они, даже не спросили у меня разрешения, чтобы использовать то, что я напечатал на машинке сразу после моего последнего горного приключения, а я был в шоке и никак не мог не записать такое, и вот, теперь к этим листкам добавляю в папку еще и ту часть их "отчета", что касалась меня, хотя изощренный смысл их фраз нормальный человек воспримет с трудом: 
"Человеки - точно бабочки, стремящиеся из темноты на свет, влекутся из всего неприятного во что бы то ни стало - к счастливому, и, погрязнув в экстремуме своего увлечения радостным, склонны слепо верить, что другая особь противоположного пола, с которой возникла иллюзия взаимопонимания, никогда-никогда, ну просто быть не может такого случиться, чтобы вдруг ощутила разочарование или просто беспричинное апатичное равнодушие настолько, что даже и сказать-то станет нечего тому, кто недавно казался самым близким.
Хотя человекологи нашей планеты прекрасно учитывают механизмы возникновения ослепляющей доминанты взаимоувлечений, этот феномен у человеков, который так редок как рудимент среди высокоразвитых рас галактики, замечателен еще и тем, что у нас есть словесное обозначение этой напасти - "сневер", а у человеков - нет. Впрочем, у них вообще относительно мало субъективных явлений имеют словесные обозначения, хотя языки общения их рас довольно развиты, с трудом догоняя стремительное развитие их культур. В сравнении, все помнят, как в далеком сегменте галактики была открыта чрезвычайно высокоразвитая раса, где в лексиконе употреблялось лишь около сотни слов, а вся коммуникация строилась на их сочетаниях так, как у нас слова состоят из букв.
Наша последняя экспедиция на Землю удачно получила возможность непосредственного наблюдения редкого феномена парной взаимоувлеченности особей высокого уровня разумности, что противоречит общегалактической тенденции: чем выше разум, тем меньше сневер. Нам удалось приручить местного гоминида и, после достаточно продолжительного общения настолько развить с ним позитивные отношения, что он, обладая навыками формализации своих переживаний с помощью примитивного электромеханического устройства, оставил нам запись на бумаге (он так и не освоил тогда еще наши системы формализации). Этот текст дополняет отчет как приложение, в неискаженном первоначальном виде, от его имени".

Я опять сбежал в горы от людей, причем, от самых близких, а еще точнее - от абсурдных проблем с ними связанных. В горах я всегда оказывался в ином мире, где нет дурацких надуманных дрязг и выноса мозга. Здесь не нужно придумывать, как можно было бы драматичнее продемонстрировать свою правоту в никчемном споре, в котором окончательно разругался со своей подругой, причем в самый безобидный момент, что больше всего обескураживало. Осталось только усталое опустошение и стойкое нежелание продолжать такую жизнь.
И вот, я шел по еле заметной тропе, с привычно тяжелым рюкзаком, среди кустов колючего барбариса, фонтанами раскинувших зеленые ветви, густо усыпанные свисающими черно-фиолетовыми ягодами. Поросшие арчой склоны ущелья круто уходили к небу, слева громко шумела скрытая непроходимыми зарослями река, а впереди над ущельем вздымалась белоснежной макушкой остроконечная Аман-Тоо. Все, кто заходят в это ущелье, первым делом видят ее, и я всегда как бы здороваюсь с ней: привет, снова увиделись!
В такую жару любой родничок в радость, а когда с высокой скалы чистейшие струи разлетаются брызгами, в которых вплетается радуга, то просто нет большего наслаждения, чем стоять внизу, не боясь даже, что на голову слетит камень.
Под насмешливый шум горной речки я с удивлением предположил, что, возможно, я сам своим непримиримым настроем все портил и со стороны выглядел точно так же дико и непереносимо. Я никогда бы не сознался в этом там, а здесь признавал с печальным сожалением. Нужно избавиться от липких привычных бытовых реакций, отдохнуть, вернуть уверенность, меня ведь ждет интересная работа, можно будет, наконец по-настоящему заняться ей.
Арчовые заросли сменила березовая роща, и вскоре показалось каменистое русло грохочущей Джынды-Су, что переводится как дурная вода. Перейти эту речку казалось немыслимым потому как быстрые и мощные струи били в огромные острые камни, между которыми глубина могла быть какой угодно. Однажды, возвращаясь по эту сторону ущелья, чтобы перейти Джинды-Су, пришлось идти до недалеко возвышающегося скальной стенки, с которой она низвергалась, но перейти русло решились лишь ранним утром, когда на леднике сверху прекратилось таяние и уровень воды спал в несколько раз. Сейчас я как раз шел на этот ледник чтобы провести свой отпуск в одиноких альпинистских вылазках.
Опять захотелось пить, и я сбросил рюкзак на камни, с облегчением расправив ноющие плечи. Солнце из безоблачного неба жестко палило горным ультрафиолетом. Футболка вымокла под рюкзаком и теперь приятно леденила спину.
Это место посещают очень редко, вокруг девственная чистота, только на ветке березы, видимо уже очень давно, висели на шнурках чьи-то выцветшие до белизны горные ботинки.
Я подошел к беснующейся реке. Кипящий поток легко ворочал камни и полировал их крупным песком. Напившись мутной от белой ледниковой взвеси, но гарантировано стерильной воды, я снова впрягся в рюкзак и пошел вверх вдоль реки.
Мы с товарищами были там весной и, планируя туристский маршрут, заранее подняли сюда продукты и снаряжение. Но наши планы сорвались и все следовало спустить вниз. Этими продуктами я и намеревался воспользоваться с тем, чтобы потом вернуть их в городе.
Ущелье было крутым и коротким. Не прошло и часа как заросли кустарника и корявых, разбитых селями, но живучих берез остались позади. Я довольно быстро преодолел утомительный взлет скалистого склона и вышел к ледопаду.
Неровная, изломанная стена льда возвышалась над грудой камней. Кромка снега надо льдом ослепительно сияла. Как специально для меня, раздался пушечный грохот, и огромная глыба, отколовшись от ледника, в облаке пыли полетела в змеящееся далеко внизу русло речки.
Я невозмутимо разжевал конфету и, подойдя ко льду, напился из чистых, но безвкусно-горьковатых журчащих струй. Здесь под огромным камнем мы устроили тайник. Недалеко находилась хорошо утоптанная площадка. Я натянул свою рыжую памирку на стойки, разложил спальник и разделся с намерением позагорать не только в области лица и шеи. Солнце вот-вот должно было зайти за гребень, как раз чтобы не спалить мне шкуру. Я разлегся под горячими лучами и замер, наслаждаясь отдыхом.
Ноги с непривычки тупо гудели, а тело ломило приятной болью. Как раз вовремя, когда кожа начала побаливать, меня накрыла тень от ледяной стены. Холод разливался по спине мурашками и я, не выдержав, вскочил на ноги. Хотелось еще немного солнца, но загорать лучше было в движении. Схватив ледоруб, я вскарабкался по изломанным скалам на верх ледопада.
Под фиолетово-синим небом вокруг огромного снежного поля раскинулось знакомое полукольцо гребня, увенчанное обманчиво близкими вершинами.
И тут поодаль я увидел очень необычное облачко, лежащее прямо на снегу. Оно было почти незаметно на ярко-белой снежной поверхности, лежало как приросшее и весело клубилось. Такие вещи хочется показать еще кому-то, но фотик я не носил с собой, уверяя себя, что моя память лучше зафиксирует не только вид, но впечатление.
До него было где-то метров двести. Несмотря на усталость, любопытство взяло верх и я, натянув брезентовые гетры выше колен, зашагал по снежной каше, изредка проваливаясь чуть ли не по пояс. Голое разгоряченное тело приятно обжигало снегом.
По мере моего приближения картина принимала все более странный вид. Клубящаяся поверхность облака имела неестественно резкие очертания. Я приблизился вплотную и протянул руку. Она прошла, резко исчезая в белесой массе. Так не бывало никогда, сколько бы раз ни входил в облако в горах. Я медленно засунул голову, ожидая погрузиться в туман. Но, проткнув головой неуловимо тонкую завесу, увидел по ту сторону матово-серый самолет необычной формы. Вот тут у меня все внутри перевернулось.
Потом понял, что это - не самолет, а нечто-то другое, чьи огромные размеры вдруг скорректировались у меня в голове в отношении с рядом расположенным. Оно имело необычные, узкие крылья и изумительно красивый корпус со множеством каких-то деталей, а вокруг, и даже позади меня, не осталось ничего похожего на облако, через которое я прошел. Совершенно очевидно становилось неземное происхождение всего этого, и означало, что передо мной не что иное, как звездолет, но не похожий ни на какие фантастические иллюстрации. Он изящно замер на снегу, чуть задрав широкий и плоский нос в сине-фиолетовое небо. Позади него вдалеке чернели крутые скалы. Я шагнул назад и облако опять заклубилось передо мной.
У меня не возникло ни паники, ни каких-то острых ощущений, вероятно из-за некоторой гипоксии, - ледник был достаточно высоко. Как-то на вершине мне захотелось написать записку будущим восходителям, блеснув каким ни на есть юмором. Никогда с этим не было проблем, а тут вдруг весь юмор съежился как это бывает у мужчин в трусах в холодной воде и возникали только банальные строчки, похожие на все другие такие записки.
В моей обуви хлюпала талая вода, и ноги без движения подмерзали. Поэтому, недолго думая, я опять прошел сквозь облако и медленно направился к инопланетному звездолету. Вблизи он оказался еще более огромен.
Чувствовалось, что здесь давно уже был лагерь. Вокруг располагались таинственные устройства, высокие разноцветные штыри и странные предметы. Я нерешительно остановился. Прятаться, наверное, было уже поздно, а подойти ближе мешала осторожность. Пока я думал открылся большой люк, и вниз бесшумно слетел ажурный трап.
В проеме показался инопланетянин в темно-синем облегающем костюме, с огромной копной черных волос на голове и тонкий как спичка. Откинув локон, он прищурился от яркого света, откровенно зевнул, нисколько не шокируя меня своим лицом, и довольно неуклюже спустился на снег. Он обернулся, и мы встретились взглядами. От неожиданности я не знал, что делать и замер. Я тут же понял, что это - женщина. Она оскалилась в улыбке и не спеша, почти крадучись, пошла ко мне, явно не желая спугнуть. Изредка проваливаясь в снег и неловко взмахивая тонкими руками, она подошла совсем близко, и я с огорчением разглядел легкую сетку морщинок на своеобразно красивом лице. Мне стало неудобно за то, что я был лишь в плавках и затертых мокроступах на голом, позорно недозагоревшем теле.
Женщина с явным волнением осмотрела меня снизу-вверх и сказала что-то по-киргизски мягким приятным голосом. Глупо улыбаясь, я непонимающе пожал плечами, выдавил из себя "саламат сызбы" и, уже по-русски, - что не понимаю. Тогда она переключилась на неожиданно чистейший мой язык, и спросила:
- Вы альпинист?
- Да, - я не уверенно пожал плечами, глупо переминаясь в мокрой обуви с хлюпающими звуками.
Но это была категорически не русская женщина. Она вообще была никакой и, как все вокруг здесь, во всех деталях поражала неожиданной новизной. Удивительный звездолет, странные предметы на снегу самых интригующих форм, прозрачное с одной только стороны облако, - все это взвинчивало меня. Моя молодость прошла в космических грезах, и я просто ничего другое вне фантастики даже не предполагал, видя все это: наконец-то встретил Их!..
- А вы... прилетели с другой планеты?
- Да, - она открыто и неторопливо протянула мне ладошку.
- Вы ведь так приветствуете друзей?..
Я улыбнулся и пожал маленькую теплую руку. Это было непередаваемое соприкосновение. Как-то я видел картину "Прикосновение ангела", что должно было передать самые высшие чувства, охватывающие от такого контакта. А теперь у меня случилось прикосновение к инопланетянке. Несмотря на гипоксию, в голове стало очень ясно и я был готов ко всему, вероятно, пока не дошло до конкретных дел.
- Это - наш посадочный модуль, - она показала рукой на звездолет, - Хотите посмотреть?
Разве я мог сомневаться? Передо мной открывалось неизвестное и долгожданное, правда, как раз сейчас я к этому не был вполне готов исключительно из-за комплекса неполноценности. Меня беспокоило, что могу наделать глупостей и оказаться опозоренным навеки в истории. В голове все стремительно менялось, пока я покорно передвигал негнущиеся то ли от холода, то ли от ступора ноги, и все начинало быть похожим на сон.
Мы подходили к трапу, когда вдруг в открытой двери показалась новая фигурка и, не утруждая себя спуском по ступенькам, спрыгнула вниз, провалившись в снег полусогнутыми ногами. Это была совсем еще девчонка. Очень похожая на женщину рядом, но еще тоньше, что казалось почти невозможным. Только выбравшись из снега и подняв голову, она заметила нас и от неожиданности сделала огромные глаза. В них было изумление, восторг и любопытство. Я все это легко распознавал, несмотря на совершенно незнакомые черты лица. Она замахала руками, забалансировала, опять проваливаясь тонкими ступнями, и скорострельно заговорила со мной по-киргизски, но женщина перебила ее несколькими торопливыми словами, среди которых мне послышалось "йети", и я почувствовал себя их добычей. Это помогло мне немного справиться с шоком.
- Здравствуйте! Как хорошо, что вы сюда забрели! - девчонка ухватилась за мою руку, в которой я держал ледоруб. Они подвели меня к трапу с двух сторон, чуть ли не подталкивая сзади. Я присмотрелся к конструкции трапа, взобрался по нему, чуть наклонился перед проходом и вошел.
Освещение сначала яркое как снаружи, постепенно поблекло и осталось на приятном для глаз уровне. Маленькая комната с пружинящим покрытием была пуста. Подо мной позорно начала расплываться лужа от полных воды мокроступов и быстро таявшей снежной коросты, и я только виновато переступал ногами. Женщина что-то проговорила, ни к кому не обращаясь, и слева раскрылся проход. Оттуда сразу донеслись голоса, и к нашим ногам шмыгнула пестрая тварь чем-то похожая на лису, но не пропорционально длинная и усатая, с толстым стелющимся хвостом. Я вздрогнул от неожиданности, но девчонка влет подхватила животное на руки, несмотря на то, что тварь рвалась знакомиться со мной.
Мы зашли в невысокую комнату, где сидели худощавые низкорослые люди, занятие едой. Они были похожи как браться. Я сообразил, что это так же как киргизы или негры - на одно лицо для тех, кто к ним не привык.
Здесь было человек десять. Меня заметили, после недолгой паузы посыпались восклицания, уже не настолько безукоризненно чисто русские, многое для меня доносилось непонятными переливчатыми звуками. Все повскакивали со своих мест. Я оказался среди маленьких людей со взрослыми лицами. Они оживленно переговаривались, дружески улыбались мне, протягивали узкие ладошки, несколько неуклюже хлопали по плечу, видимо считая это необходимым обрядом земного знакомства. Вроде бы не такие уж они таинственно недоступны для понимания, эти инопланетяне, даже по-русски научились говорить нормально. Как я ошибался! Но склонность недооценивать - не столько ошибка, сколько отсутствие опыта, - я просто не видел еще ничего подобного. Так детям кажется все понятным.
Моя улыбка все еще застыла непослушно, но я уже чувствовал себя свободнее, настолько они были приветливы и неподдельно радостны. Правда в сравнении с разительной грациозностью и красотой их фигур я ощущал себя неуклюжим питекантропом. Если кто из этих людей и не отличался сказочно, до мультяшности чудесным телосложением, то у всех прямо в глаза бросалась глубокая осмысленность черт. Меня это напрягало ожиданием какой-то неподъемной для меня интеллектуальной каверзности, чем обычно не преминут блеснуть земные интеллектуалы, чтобы доказать свое превосходство. Но этого не происходило и меня щадили очень дружественно. Лишь казалось, что они постоянно над чем-то глубоко размышляют, нисколько не как рассеянные ботаны, а живо реагируя.
И вот опять среди ускользающих от понимания слов послышалось "йети", так что я укрепился в ощущении себя отловленным гоминидом.
Женщина и девчонка, наконец, отпустили мои руки и с приоритетом удачливых охотников присоединились к общему возбуждению. Я неуклюже стоял огромный среди них, попавший в гости к цивилизованным людям, полуголый, ошеломленный и с нелепым ледорубом в полусогнутой лапе. Мое тело приняло соответствующую позу: я ссутулился, чуть развел руки в локтях и даже выдвинул вперед нижнюю челюсть.
Но за меня легко решалось множество мелких этических проблем так, что я не ощущал никаких неудобств. Меня участливо усадили во что-то очень комфортное, и рядом устроился особенно тонкий, но не худощавый инопланетянин со слегка удивленным и в тоже время насмешливым, как мне казалось, выражением лица. Мы посмотрели друг на друга, привыкая. Стало тише и он заговорил мягко и неторопливо, непривычно обращаясь на "вы". Это слегка резануло меня, как бы создавая дистанцию, и в то же время всем остальным тоном придавало приятную мне уважительность, позволяющую не чувствовать себя здесь чужим. Сознание, наконец, начало воспринимать смысл того, что он мне говорил.
- Мы галактические разведчики. Косвенные данные показали, что в поясе жизни вашей звезды есть планеты. Несмотря на удаленность, сюда была отправлена экспедиция. Через девятнадцать ваших лет мы прибыли и, еще полгодика проблуждав среди планет системы, мы остались вблизи Земли. Через несколько месяцев изучения планеты и ее электромагнитных информационных излучений, выбрали место посадки в безлюдном горном районе недалеко от населенного пункта с прекрасной посадочной поверхностью. Спустились в этом самом модуле и устроили базу. Недалеко от места посадки мы обнаружили свежие следы, стоянку и тайник. Но прошло вот уже два месяца. Мы уже готовились отправить группу ниже, чтобы установить связь с одним из людей, и тут вы нас нашли. 
Я живо представил, как спустившиеся ниже инопланетяне устанавливают связь с чабаном, который неминуемо им бы повстречался внизу и невольно улыбнулся. Инопланетянин тоже мне улыбнулся и продолжал.
- По одним только случайным радио и телепередачам невозможно достаточно полно изучить культуру и особенности психики. Мы предлагаем вам пожить у нас несколько дней. Вы узнаете много интересного, а мы узнаем вас. А чтобы легче было здесь освоиться, а нам лучше понять ваш образ жизни мы постараемся строить наши взаимоотношения по привычным вам нормам даже в мелочах, следуя вашим повадкам, ритуалам и обычаям, которые мы неплохо усвоили.
- А если бы вас нашел человек, который не согласился остаться?
- Пришлось бы поместить его в клетку. Юмор. Скорее всего нам бы удалось убедить его, но в любом случае отпустить до нашего отлета означало бы преждевременно раскрыть нас. Мы не можем, не учтя всех последствий, вмешиваться в жизнь людей даже фактом своего существования. Поэтому приходится следовать компромиссу этики и необходимости, но не попирая этику, ведь человек, который не захотел бы принять во внимание интересы своего общества тем самым оказывается вне этого общества. Считаетесь ли вы с желанием животных которых нужно изучать? Вы не причиняете им страдания, но запираете в клетку, создаете для них возможно оптимальные условия, а после цикла исследования даже не всегда отпускаете на волю.
Я так и не понял, в самом ли деле это был юмор насчет клетки, но получилось довольно отрезвляюще и эффективно.
- Значит у меня нет выбора.
- Есть выбор в вопросе участия и получения для себя максимальной пользы, а вреда мы не нанесем в любом случае. В крайнем случае фрагменты вашей памяти о последнем периоде времени можно сделать недоступной для воспоминания, это - легко.
Был ли инопланетянин оптимистом в отношении легкости принуждения меня? Я-то знал, насколько коварным и опасным я бы стал в случае нежелания сотрудничать. Однако, выбор для меня был очевиден, и я не собирался проверять вариант побега.
- Да я всегда мечтал оказаться в такой ситуации! - вырвалось у меня и это разрядило напряжение, все понимающе заулыбались.
- Это - норма для высокоразвитого разумного существа. Мы все будем с вами очень доброжелательны. И вы для удовлетворения любопытства можете обращаться к любому нашему специалисту. Какая у вас профессия?
- Электронная схемотехника, - с облегчением похвастался йети, сидящий во мне, и перестал в какой-то мере чувствовать себя примитивным гоминидом.
- Мне повезло! - оживился мужчина с широкой рыжей бородой какие рисуют у пиратов и людоедов в детских книжках.
- Только я не считаю себя достаточно хорошим специалистом чтобы говорить от имени земной науки.
- Нет, конечно, - успокоил меня бородач, - это дело будущего!
Девчонка, которая стояла чуть поодаль, вскрикнула от досады потому, что ее лиса внезапно вырвалась и, конечно же, молнией метнулась ко мне. Молодой инопланетянин с невероятной ловкостью успел схватить ее за хвост в прыжке. Лиса гулко брякнулась на пол и возмущенно зашипела.
- Очень общительное животное. Это биологический робот, специально созданный для развлечения детей. Его вырастили еще до рождения хозяйки на пятом месяце полета. Сейчас они единственные бездельники на корабле.
Девчонка негодующе вскинула голову:
- Я бездельница?
- Ты - молодец, только еще не имеешь востребованной специализации. Вот поэтому, - сказал молодой инопланетянин, обращаясь ко мне, - ей и придется, в основном, развлекать вас во время досуга.
Женщина обеспокоено взглянула на него:
- А ты учел опасность... как это по-русски..., ну, в общем...
- Сневер? - подсказал молодой инопланетянин странно прозвучавшее слово на их языке и это явно его опечалило.
- Да.
Девчонка возмущенно вспыхнула и закусила губки.
...

На этом прерывается публикация ознакомительной части произведения из двухтомника «Вне привычного».


Обсуждение Еще не было обсуждений.


Дата публикации: 2018-01-14

Оценить статью >> пока еще нет оценок, ваша может стать первой :)

Об авторе: Статьи на сайте Форнит активно защищаются от безусловной веры в их истинность, и авторитетность автора не должна оказывать влияния на понимание сути. Если читатель затрудняется сам с определением корректности приводимых доводов, то у него есть возможность задать вопросы в обсуждении или в теме на форуме. Про авторство статей >>.

Тест: А не зомбируют ли меня?     Тест: Определение веса ненаучности

Последняя из новостей: В чем заключаются основные причины современного недопонимания функций адаптивных уровней эволюционного развития мозга: Особенности понимания схемотехнических систем.

Curie (Швеция): в России бум популярной науки
В России расцвела популярная наука, пишет шведское издание. Это заметно по широкому ассортименту лекций в крупных городах и на популярных сайтах вроде «Арзамаса» и «ПостНауки». В чем причина такого бума?
 посетителейзаходов
сегодня:11
вчера:22
Всего:7997

Авторские права сайта Fornit
Яндекс.Метрика