← К списку тем раздела «вечное»
Я бы кино снял по Этому...:
...................................
P.S.
Ну, и для лентяев - Рекомендую по...слушать )
Бушков Александр - Серия «Сварог» [13 книг] (2004-2012) MP3
[картинка скрыта]
Я бы кино снял по Этому...:Наверно, получилось бы довольно популярное кино.
А. Бушков - Сварог (12 книг)
Начал читать. Поражает своей реалистичностью и нацеленностью (иногда даже слишком сфокусированной) на обстоятельное изложение предметных истоков темы....
Приведу несколько выдержек для ознакомления:
…
На нашей улице все дети оказались старше меня, и поэтому только спустя несколько дней я отважилась выйти погулять. У нас в деревне старшие ребята всегда играли с младшими и присматривали за ними. Берлинские же детишки, быстренько так подойдя, спросили: «А тебе‑то чего тут?!» Потом отобрали велосипед. Когда же он, наконец, вернулся ко мне, одно колесо было проколото, а крыло погнуто.
Папа, конечно, избил меня за сломанный велосипед. Что ж, после этого я могла смело раскатывать на велосипеде только по нашим шести комнатам…
…
одним прекрасным днем диван, кровати и кухонный шкаф были погружены в грузовик и доставлены к высотке в Гропиусштадт. Тут у нас было уже только две с половиной комнаты, да и те на одиннадцатом этаже. А все прекрасные вещи, что обещала нам мама, просто не влезли бы в тот чуланчик, который отводился под детскую.
…
Я намочила штаны, так и не добравшись до одиннадцатого этажа. Ну, просто не дождалась лифта!
Мой папа, как обычно, прибил меня, и я решила впредь не рисковать. Теперь, если мне надо было в туалет, я садилась там, где меня не было видно. В Гропиусштадте, где всё и вся как на ладони просматривалось с высоток, самым укромным местом были лестничные площадки.
Ну а на улице я оказалась просто глупенькой деревенской девочкой. У меня были другие, чем у всех, игрушки. Никакого водяного пистолета. Я одевалась по‑другому. Я говорила иначе. Я не знала игр, в которые тут играли.
…
Играть не вместе, друг с другом, а друг против друга, – вот что было главным принципом всех наших игр. На деле это означало, что надо найти кого‑нибудь и обидеть, да посильнее желательно. Как? Да как угодно! Ну, например, отнять новую игрушку и сломать её ко всем чертям. Смысл игры состоял в том, чтобы, доведя кого‑нибудь до полной истерики, извлечь какие‑нибудь преимущества для себя лично, завладеть властью и авторитетом. Вот!
…
Я обожала животных с самого детства, да и все в нашей семье любили их. Поэтому я гордилась нашей семьёй. Я не знала другой такой семьи, в которой так любили бы животных.
…
дела моего отца шли всё хуже и хуже. В то время как мама работала, он сидел дома. Из брачного агентства так ничего не вышло, и теперь он ждал, когда же наконец появится работа, которая бы ему понравилась. Он сидел на облезлом диване и ждал, сидел и ждал. Эх, я была бы совсем счастлива с моими зверями, если бы не папа! Его нервные припадки, полные сумасшедшей ярости, случались всё чаще и становились всё страшнее.
Вернувшись с работы, мама помогала мне готовить домашние задания. У меня была проблема, – я долго не могла научиться отличать буквы «К» и «Н», – и мама занималась со мной по вечерам. Но я почти не слушала её, потому что краем глаза уже видела, что отец с каждой минутой всё свирепеет и свирепеет. Ну, всё: я знала, что сейчас будет: он притащит швабру из кухни и измолотит меня, и потом я должна буду объяснять ему разницу между этими проклятыми «К» и «Н»! Тут я переставала соображать окончательно, и вот уже отправлялась спать с надратым задом. Это был его метод подготовки домашних заданий.
Ну, понятно, он же хотел, чтобы я была умной, сильной, порядочной и стала приличным человеком! Ведь, в конце концов, ещё у нашего дедушки были огромные деньги. Помимо всего прочего, в восточной Германии ему принадлежали типография и газета. Все это было экспроприировано в ГДР после войны, и теперь папочка, конечно, обрыдался бы, если бы я не взяла от школы всего, что можно.
Некоторые наши с папой вечера я и сейчас помню во всех подробностях. Как то однажды мне нужно было нарисовать несколько домиков в рабочей тетрадке, в шесть клеточек шириной и в четыре высотой. Я закончила рисовать первый домик, и вдруг, о боже! Пришел мой папа и сел рядом. Спросил, откуда и докуда будет следующий домик… От тихого ужаса у меня заложило уши, я перестала соображать, на какой клеточке что должно быть, и стала гадать. Всякий раз, показывая на неверную клеточку, я получала затрещину. Скоро я только негромко подвывала и не могла вымолвить ни слова. Тогда папа встал из за стола и подошел к фикусу. Ой! Мне было уже известно, что это значит. Он выдернул из цветочного горшка бамбуковую палку, которая держала дерево, и колотил меня этой палкой по заднице до тех пор, пока кожа не начала буквально слезать. Ну, такой вот вечерок…
Впрочем, мой ужас начинался уже рано утром, за завтраком. Если я пачкалась за едой, одно блюдо отнимали. Если я что то случайно опрокидывала, – меня били. Ради собственной безопасности я отваживалась прикоснуться только к молоку, но от этого постоянного оглушающего страха и с этим молоком всякий раз случалось какое нибудь несчастье.
Каждый день я очень так тихо и ласково спрашивала папу, не собирается ли он куда нибудь сегодня вечерком. Он часто исчезал по вечерам, и тогда мы, три женщины, могли, наконец, вздохнуть свободнее. Ах, какими замечательно мирными были эти вечера, а ведь беда то могла нагрянуть в каждую минуту, – вот только он вернётся! Он приходил всегда немного навеселе. Любая мелочь, и папа моментально слетал с катушек. Настоящую катастрофу или землетрясение могли вызвать, например, игрушки или одежда, валявшиеся вокруг по комнате. Отец всегда повторял, что порядок это самое важное в жизни. И когда он ночью видел где то беспорядок, то выдёргивал меня из кровати и бил. Под горячую руку доставалось и сестре. Затем все наши вещи сваливались на пол, и следовал приказ – сложить всё в пять минут! Как правило, мы не укладывались в срок и получали тогда вдогонку ещё по парочке колыбельных подзатыльников.
Мама, плача, наблюдала за этими избиениями, прислонившись к дверному косяку. Она никогда не вмешивалась, потому что тогда отец бил и её. Только Аякс, мой дог, прыгал между нами. Он тоненько скулил и у него были очень печальные глаза, когда у нас в семье дрались. Собаку отец любил так же, как и мы все. Иногда правда, он кричал на Аякса, но никогда не бил его.
Несмотря на все это, я по своему любила отца и дорожила им. Я была уверена, что он даст сто очков вперёд всем другим отцам. Но прежде всего, я просто жутко его боялась! Да и кроме того, это битье дома казалось мне вполне нормальным и обычным делом. У других детей в Гропиусштадте ведь не было по другому! У некоторых было и того почище. Мои друзья подруги часто светили настоящими фонарями, да и матери их тоже. Чьи то отцы часами валялись вусмерть пьяными под окнами или на игровой площадке. Из окон на нашей улице часто вылетала мебель, женщины звали на помощь, и приезжала полиция. Всё таки мой отец, по крайней мере, в дым не напивался. Так что, у нас всё было ещё не так плохо.
Отец постоянно обвинял маму в том, что она, мол, растранжиривает деньги. Так она же их и зарабатывала! И когда она ему говорила, что большая часть денег идёт на его походы по кабакам, его женщин и его машину, он сразу закатывал скандал с рукоприкладством.
Свою машину, «Порше», – вот что отец любил пожалуй, больше всего в этой жизни. Каждый божий день он надраивал её до блеска…, ну, если она не стояла в ремонте. Второго такого автомобиля не было во всем Гропиусштадте! Конечно – откуда у безработных «Порше»…
Тогда я, конечно, ещё не имела ни малейшего представления о том, что происходит с моим отцом, отчего он так регулярно буянит. Причины его загадочного поведения открылись мне позже, когда я стала чаще говорить об этом с мамой. В сущности, его диагноз был прост. Папа был самым обыкновенным неудачником. Не справлялся ни с чем. Всякий раз, когда он пытался выпрыгнуть повыше, судьба жестоко роняла его наземь. Даже его собственный отец презирал его. Дед ведь даже предостерегал мою мать от женитьбы на этом недотепе. Да… У деда поначалу были большие виды на сына; семья должна была вновь стать такой же богатой, какой была до экспроприации в ГДР. Ха, если бы отец не встретил мою маму, то стал бы, наверное, управляющим имением, завёл бы собственный собачий питомник! Он как раз изучал эти предметы, когда они познакомились. Мама забеременела, он забросил учёбу и женился на ней. И совершенно понятно, что за все эти годы он должен был прийти к мысли, что в его бедах и нищете виноваты мы с мамой. От всех его радужных планов и мечтаний остался, в конце концов, лишь сиреневый дым, этот «Порше», да пара мифических друзей.
Отец не просто ненавидел нас, он фактически полностью отказался от семьи.
…
Все отцовские приятели были гораздо моложе его, вся жизнь впереди и все такое. По крайней мере, они так утверждали. Ну и отец, естественно, хотел быть одним из них. Одним из тех, для кого все только начинается, а уж никак не помятым жизнью неудачником, обременённым семьёй, которую он и прокормить то не может. Ну, короче, дела с моим папой обстояли примерно так…
Ну а мне было семь, и я, понятно, не могла все так подробно разложить по полочкам. Папа бил меня, и это лишь подтверждало мне топравило, которое я и так уже хорошо усвоила на улице: бей сама или ударят тебя. Выживает сильнейший! Моя мама, вынесшая достаточно много побоев в своей жизни, тоже ничему другому, естественно, не могла меня научить. Она говорила: «Никогда не начинай. Но если тебя бьют, сразу давай сдачи. Так сильно и так долго, как только можешь». Впрочем, сама она уже давно предпочитала сносить побои молча.
…
Как то, где то и когда то отец нашел работу. Работа его, конечно, не удовлетворяла, счастливым не делала, но хотя бы позволяла зарабатывать на кутежи и «Порше». Поэтому днем мы сидели с моей сестрой дома одни. Скучно, – и я нашла себе подружку, которая была на два года старше меня. Между прочим, я очень гордилась тем, что у меня такая взрослая подруга – с ней то я была ещё сильнее!
Почти каждый день мы с подружкой играли в одну и ту же игру. Вернувшись из школы, мы вытаскивали из пепельниц и мусорного ведра сигаретные окурки, немного чистили их, как то зажимали их между зубами и пыхтеля, ну – будто курим. Сеструха тоже пыталась разжиться бычком, но сразу же получала по рукам. Мы заставляли ее делать всю домашнюю работу: перемывать грязную посуду, стирать пыль, и что там ещё родители просили нас сделать. Мы брали наши детские коляски, сажали в них кукол, закрывали дверь и шли гулять. Сестру мы не выпускали из дому до тех пор, пока она не выполнит всю работу.
…
Карманных денег мы почти не получали, и тогда я стала мошенничать. Я собирала и утаивала купоны на скидки в универмаге или сдавала втихомолку пивные бутылки отца.
В десять я начала воровать. Я воровала в супермаркетах. Я воровала вещи, которые мы иначе бы никак не получили, – сладости в первую очередь. Почти всем детям покупали шоколад и конфеты. Наш же отец утверждал, что сласти портят зубы.
А вообще, у нас в Гропиусштадте человек почти автоматически учился делать то, что делать запрещено. А как иначе, ведь запрещено то было практически всё!
Например, было запрещено играть в игры, которые приносили удовольствие. На каждом углу висела соответствующая табличка. В так называемых сквериках между высотками были настоящие леса этих табличек – ветер гудел в них! Большинство табличек запрещали что либо детям.
Позже я переписала в дневник некоторые изречения с этих табличек. Первая руководящая табличка висела уже на нашей входной двери. Согласно ей, в подъездах домов детям разрешалось передвигаться, видимо, только на цыпочках. Играть, бегать, кататься на роликах и на велосипедах – всё строго запрещено! Ну, хорошо, потом шли газоны, и на каждом углу табличка: «По газонам не ходить!» Таблички были приколочены ко всему, что было хоть немного зелёным.
…
Ну и далее по тексту. Рекомендую к прочтению родителями (в т.ч. и будущими) — для ознакомления с "чёрной" подноготной болезненных семейных и социальных отношений и с их возможными последствиями для психики ребёнка и его дальнейшей судьбы.
Вот это:
Анна Китаева. Кое-что о домовомАнна Китаева. Кое-что о домовом
Августа Сергеевна была премилая дама, но она совершенно не разбиралась в электричестве. Пока был жив ее муж, горный инженер и мастер на все руки, подобные вещи ее не заботили. Но когда старый мастер покинул этот мир, оставив ее хозяйничать одну в старом доме, Августе Сергеевне пришлось столкнуться со многими проблемами. Она не стала впадать в отчаяние и звать на помощь. Августа Сергеевна приспособилась к своему одинокому состоянию и потихоньку прожила так уже три года, когда ее наконец собрался навестить племянник Константин Иннокентьевич.
- Ай! Электрическая духовка выбросила вверх сноп синих искр. Августа Сергеевна еще раз попыталась подступиться к ней, но очередная вспышка пресекла ее намерения. Нет, это уж слишком! Почтенная дама решительно взяла кастрюлю с водой и плеснула на духовку. Та зашипела и оделась облаком пара, в котором лишь изредка что-то поблескивало. Августа Сергеевна обошла духовку, выдернула провод из розетки и, ухватив тряпку, отважно распахнула дверцу. По кухне поплыл чудесный запах свежеиспеченных коржиков. Главные приготовления к визиту племянника были окончены. Пока закипал чайник, тетушка накрыла на стол в гостиной, поминутно выбегая на крыльцо, чтобы не прозевать дорого гостя. И вот по аллее, усыпанной желтыми листьями, показался солидный мужчина в сером костюме. - Здравствуйте, дорогая тетушка, - внушительно произнес племянник, вручая ей букет гвоздик и фруктовый торт. - Ах, Котя, как это любезно с вашей стороны! – Августа Сергеевна была растрогана. – Пойдемте скорей, я угощу вас чаем и коржиками. И, пока племянник взбирался по ступенькам крыльца, она уже была в доме и разливала чай. Мимоходом Котя заглянул на кухню, увидел исходящую паром электрическую духовку, шнур в луже воды и нахмурился. - Милая тетушка, - сказал он, - вы совершенно не разбираетесь в электричестве. Августа Сергеевна добавляла в его чашку сливки из крошечного молочника - Да, конечно, - легко согласилась она. – Не стану скрывать, я ничего не смыслю в технике. Не забывайте, что я слабая женщина. То, что для вас, мужчин, - тетушка Августа очаровательно улыбнулась, - кажется ясным и простым, для меня иногда – непосильная задача. Котя встал из-за стола. - Покажите мне, что не в порядке. - Но, видите ли, Котя, особых неполадок нет, все, что могла я исправила сама. Остались мелочи, и мне, право, неудобно… - Что беспокоит вас больше всего? Тетушка Августа зарделась. - Пожалуй, это не совсем удобно, но я все-таки скажу. Бак с водой в туалете… Он ведет себя как-то странно. Я сейчас покажу. Тетушка засеменила впереди, показывая дорогу и поминутно оборачиваясь к племяннику, чтобы пояснить, в чем дело. - Там есть такой рычажок, пластмассовый, он отломился. Вместо него я привязала сверху воздушный шарик. Это неплохо работает, но бак с водой очень страшно рычит по ночам, так что вы посмотрите, пожалуйста. Одного взглда Коти было достаточно, чтобы понять: система безнадежно испорчена. Какие иллюзии на этот счет еще могла питать тетушка, неизвестно. Воздушный шарик, надо же! Константин Иннокентьевич решил осмотреть весь дом. «Пожалуй, - подумал он, - давно следовало навестить тетушку. Она ведет себя странно. Могла бы позвать электрика и водопроводчика». Августа Сергеевна и племянник зашли на кухню. Почтенная дама гордо указала рукой на посудные полки. - Моя работа. Гвоздей не оказалось, пришлось полки приклеить к стенке. Угадайте, чем? Хвойным шампунем для волос. Уже полгода прекрасно держатся. Котя посмотрел на полки и окончательно утвердился в мысли, что дорогая родственница повредилась рассудком, но от стены на всякий случай отошел. Да, три года одиночества не прошли для тетушки бесследно. Впрочем, в ее годы это не удивительно. Если бы Котя хоть чуточку обладал воображением, к концу осмотра ему было бы над чем задуматься. В доме определенно что-то происходило. В блаженном неведении Августа Сергеевна показывала ему вещи, невероятные не только по законам физики, но и с точки зрения обычного здравого смысла. Водопроводные краны фыркали и чихали, выплевывая попеременно то горячую, то холодную воду. - Горячей вообще-то быть не должно, неуверенно заметила тетушка Августа. «Холодной при закрытом вентиле тоже не должно быть», - подумал Котя, откручивая заржавевший кран, но промолчал. Мебель в доме держалась непонятно на чем, разве что на остатках былой репутации. Парочку особенно дряхлых, хотя и прочно стоявших стульев с одной-двумя ножками племянник отнес в сарай, а пружинный диван без пружин, почему-то сохранявший выпуклость, основательно подпер снизу кирпичами, которые извлек из стиральной машины. Тетушку он заверил, что машине это ничуть не повредит, тем более мотор у нее все равно не работает. - Да? Удивилась Августа Сергеевна. – А я не замечала. Она отлично стирает. Состояние электропроводки оказалось неописуемым. К люстрам вообще не были подведены провода, однако лампочки горели. А цветной телевизор с тех пор, как испортился переключатель каналов и погнулась антенна, переключался с программы на программу самостоятельно, спокойно принимал Канаду и Австралию и вдобавок показывал все в розовом цвете. Для Коти было загадкой, как это все работает, и, чтобы не мучиться, он решил навести порядок… Лишь к вечеру был завинчен последний шуруп и обмотан изоляцией последний провод. Котя и тетушка сидели в гостиной. Августе Сергеевне было почему-то грустно. Она горячо благодарила племянника, но в глубине души – она не хотела в этом признаться даже себе самой – ей думалось, что лучше бы он не приезжал. - Я просто не нахожу слов, произнес Константин Иннокентьевич. – Как вы здесь справлялись без всякой помощи? - Вы не правы, - задумчиво сказала тетушка Августа. – Я думаю, что мне помогал домовой. Здесь обязательно должен быть домовой, ведь дому больше ста лет. Котя открыл рот, чтобы возразить, но ему помешал бой часов. Эхо повторило семь протяжных ударов, затем несколько тактов старинного вальса, звонкий перестук молоточков по серебряному ксилофону… - Фамильные? – деловито спросил Котя. – С часами все в порядке? - Разумеется, - тетушка сняла с полки новый электрический будильник. – Это он звонил. Раньше, когда в нем была батарейка, такого не случалось. Но батарейка кончилась, я вставила в гнездо три пружинки от шариковых ручек, и теперь часы идут с боем. - Исправим, - пообещал Котя. – Кажется, у меня есть батарейка. Тетушка попробовала возразить: - Часы идут исправно, зачем их трогать? - Августа Сергеевна, это непорядок, укоризненно посмотрел Котя на тетушку, и она смирилась. Вскоре племянник засобирался в обратный путь. Тетушка Августа уговаривала его остаться, но Константин Иннокентьевич торопился. - Не знаю, как и благодарить, - в сотый раз повторяла тетушка. – Вы столько для меня сделали. - Не стоит благодарности, - великодушно ответил Котя, подумав, что тетушка милейшая особа, хотя и не в своем уме. Он уже выходил из гостиной, когда заметил, что большая картина в тяжелой раме съехала на один бок и висит криво. - Минутку, Августа Сергеевна, - сказал он. – Это необходимо исправить. - Не трогайте! – тетушка Августа сама удивилась своему энергичному протесту. Она все время так висит. Причем без гвоздя. Мне кажется, ей так больше нравится! Котя влез на стул, забил гвоздь и тщательно выровнял картину. Скорее всего он даже не слышал тетушкиных слов. Когда племянник ушел, она долго стояла на крыльце. Потом вернулась в гостиную и села. Было непривычно тихо. Не насвистывали краны, не чирикали трубы, замолчал скрипучий трехногий стол. И пустой дом почему-то показался Августе Сергеевне чужим. «Теперь здесь всегда будет так тихо», - подумала она, и к ней пришло ощущение непоправимой беды. Нельзя было делать того, что сделали они. Нельзя было навязывать вещам чужую волю. Как ей исправить ошибку? Чем загладить вину? Медленно, робко Августа Сергеевна протянула руку и взяла будильник. Батарейка с блестящей этикеткой покатилась по столу. - Динь-дон, - обрадованно сказали часы. – Динь-дон. Позади нее что-то упало на пол, а затем скрипнуло, и Августа Сергеевна обернулась. На полу валялся гвоздь. Поблескивая золоченой рамой, большая картина на стене висела безобразно, нагло, вызывающе, ну просто восхитительно криво!
Конец скрываемого блока
Образец художественной литературы, которая меня привлекает именно красивыми взаимосочетаниями звуков, слов и смысла при этом. Даже не то что привлекает - просто в эстетический восторг приводит. Ну а по смыслу, вообще, красивая сказка о гармонии. В интернете нигде не нашла, пришлось набирать. Благо рассказ маленький.
Мировой заговор рейнско-везерских германцев и истинные причины Первой Мировой войны
Статья на историческую тему в ЖЖ, выражающая несколько необычную для политической истории точку зрения и указывающая на "династийно-клановые" влияния, с именами, фамилиями, кликухами, явками и паролями. Слово "истинные" в названии - скорее всего, стёб автора, но как точка зрения - годится, если автор отвечает за базар ручается за достоверность :).
а комменты читал? там сам автор пишет:
это вообще не пародия лично на _Галковского_, это пародия на жанр (причем пародия, демонстрирующая, по крайней мере по замыслу, что реальность действительно изобилует совпадениями, которые по обычному восприятию совпадениями показаться не могут. Ну в самом деле, мыслимое ли это дело, чтобы случайно горстка людей с крохотного куска Западной Европы дала через 1500 лет правителей почти всей земли?:) Когда Чингизиды правят половиной Азии, это понятно: они ее завоевали. А вот это вот как?)
- и имя Галковского обозначило в пародии сам жанр в точности потому, что он единственный из известных мне людей, в этом жанре работающих
Конечно ж читал. Критиковать можно любой подход, и из любого подхода извлекать познавательную пользу. Патология начинается, когда аффтару влюбляется в собственную и идею и начинает гнать. Чувак же чётко обозвал свой подход "конспирологией", а потом вывалил гору обобщенной инфы, сделав при этом в шутливой форме выводы и вынеся его в заголовок. Однако в остатке имеем фактор "родственничков", о которм в учебниках истории писать не принято. Типа да, династи были, а потом пришел гуманизм, просвещение и они сплыли. Если факты верны, очевидно, что династии никуда не сплыли.
Фрэнк Герберт "Дюна". Политическая история в сказках. Найдите перевод Вяземского, а также прочитайте "От переводчика" - это вторая половина удовольствия, история о том, как самопальный кондовый перевод сложного, в общем то, текста, пережил кучу изданий.
Ходоровский, фильмы которого я рекламировал, затевал съёмки Дюны, но снял фильм Линч двадцать лет спустя после замысла. Однако, вроде существуют комиксы в соавторстве Ходоровского.