В контексте теории адаптивности МВАП (модели волевой адаптивности психики) у живого существа есть гомеостатическая основа с жизненными параметрами, которые нужно поддерживать в норме, чтобы оставаться живым. Каждый такой параметр – это шкала текущего состояния от благополучия до критического выхода из нормы. Эти шкалы имеют эгоцентрическую значимость: дышать важнее, чем пить, пить важнее, чем есть и т.д. что позволяет конкурентно выбирать, в каком направлении в первую очередь действовать. Эту систему не изменить, ее можно только уничтожить.
Но социальное устройство, накапливая блага и защиту, все более усиливает демпфирование фатальных ситуаций, так что людям уже не нужно поутру идти выколупывать личинок из-под камней, чтобы выжить. Завтрак уже лежит в холодильнике. Вода течёт из крана. Температура в комнате регулируется климат-контролем.
На социальном уровне появляются новые, этические шкалы мотивации: что такое «хорошо» и что такое «плохо», которые регулируют взаимоотношения между особями. Они способны перекрывать по приоритету значимости природные жизненные шкалы, и мы можем спасти ребенка, жертвуя собой. Мы можем голодать ради протеста. Мы можем отказаться от сна ради работы. Мы можем терпеть унижение ради статуса.
Эти шкалы оказываются абстрагировано функционально независимы от природного гомеостата, хотя и являются надстройкой над шкалами гомеостата, но они уже не направлены на поддержание исходных жизненных параметров в норме. У них – своя норма и порог необходимости реагирования.
По мере развития общества непосредственные угрозы жизни становятся всё менее частыми благодаря коллективно созданной среде. Освободившиеся вычислительные и поведенческие ресурсы начинают обслуживать другую задачу — поддержание устойчивости социальных отношений. Здесь возникают новые шкалы состояния: честь, долг, справедливость, статус, репутация, принадлежность, моральная правильность. Эти параметры уже не описывают физиологическое состояние организма, а описывают положение субъекта в социальной системе.
Ключевой момент заключается в том, что социальные шкалы способны временно получать более высокий приоритет, чем отдельные биологические шкалы. Поэтому человек способен:
- терпеть голод ради идеи;
- жертвовать жизнью ради ребёнка;
- переносить боль ради достижения цели;
- лишать себя сна ради работы;
- терпеть унижение ради будущего статуса.
При этом окончательного разрыва с биологией не происходит. Если физиологический параметр достигает критической зоны (например, удушье или тяжёлое обезвоживание), управление практически неизбежно возвращается к базовому гомеостату. Поэтому правильнее говорить не о независимости, а о динамическом перераспределении приоритетов между двумя классами шкал.
По мере того, как цивилизация снижает вероятность критических нарушений природного гомеостаза (еда в холодильнике, вода из крана, отопление, медицина, полиция), относительная значимость врождённых жизненных шкал в повседневном выборе уменьшается. Освободившееся место в системе мотивации занимают социальные шкалы. Для большинства современных людей именно они определяют основную массу решений, тогда как биологические параметры остаются в фоновом режиме и вмешиваются лишь при возникновении реальной угрозы. Это может приводить к специфическим социальным последствиям, таким, которые описаны в статье «Социальная инкапсуляция» (fornit.ru/102700).
В этом смысле этика перестаёт быть просто набором правил поведения и становится искусственным гомеостатом общества. Если природный гомеостат поддерживает жизнеспособность организма, то этический гомеостат поддерживает жизнеспособность социальной системы. Он вводит собственные параметры нормы и отклонения («допустимо — недопустимо», «справедливо — несправедливо», «достойно — недостойно»), а культура посредством воспитания и социализации внедряет их в психику отдельных людей. Эти параметры начинают конкурировать с биологическими потребностями за управление поведением и, в определённых пределах, способны их переопределять.
Психика обслуживает не один контур адаптации, а несколько вложенных контуров — биологический, социальный и более частный - культурный. Каждый из них имеет собственные шкалы состояния, а волевой механизм выступает системой распределения приоритетов между ними в зависимости от текущего контекста.
Эволюция социального гомеостата
Социальный гомеостат возник не обязательно одновременно с психикой. Скорее, психика лишь интериоризировала уже существовавшие механизмы социальной адаптации.
Коллективная адаптация без психики.
Например:
- бактериальные биопленки;
- колонии цианобактерий;
- слизевики;
- в дальнейшем — колониальные животные.
Здесь происходит принципиально новое событие.
Появляются параметры, которые невозможно определить по состоянию одной клетки:
- плотность колонии;
- распределение ресурсов;
- специализация клеток;
- коллективная защита;
- синхронизация поведения.
Это уже параметры системы, а не организма. Клетка начинает реагировать не только на собственный энергетический баланс, но и на химические сигналы соседей. Возникает первый прообраз социального гомеостата.
Индивидуальное поведение начинает обслуживать систему
Отдельные клетки организма вообще перестают бороться за собственное размножение.
Они погибают ради организма.
- Клетки иммунитета.
- Клетки кожи.
- Нейроны.
Все они подчиняют собственный "эгоизм" гомеостату более высокого уровня — организму.
Получается первый известный пример: система более высокого порядка формирует собственные параметры нормы и заставляет элементы системы обслуживать именно их.
Появление социальных животных
Сами организмы становятся элементами более крупной системы. У общественных насекомых это видно особенно ярко.
Муравей не оценивает: "Мне выгодно." Он реализует программы: "Колонии необходимо."
Можно сказать, что настоящим субъектом адаптации становится муравейник.
У отдельных особей нет собственного социального выбора. Они являются исполнительными элементами колониального гомеостата. Лишь после этого возникает достаточно сложная психика.
Социальный гомеостат с психикой
Психика появляется в мире, где социальная система существует как самостоятельный объект отбора. Теперь возникает новая задача.
Раньше химические сигналы автоматически регулировали коллектив. Теперь особи стали слишком сложными.
Они способны выбирать. Следовательно, механизм управления уже нельзя полностью вынести наружу. Его приходится переносить внутрь психики.
Интериоризация социального гомеостата
Интериоризация — это психологический и социологический процесс перехода внешних, практических действий и социального опыта во внутренние структуры психики. Простыми словами, это механизм, благодаря которому мы усваиваем окружающий мир, превращая знания и навыки в собственные мысли, ценности и автоматические действия.
Социальные параметры перестают существовать только во внешней системе.
Они становятся внутренними шкалами оценки.
То есть, раньше колония реагировала на нарушение своего состояния, а теперь отдельная психика начинает заранее ощущать нарушение состояния колонии.
Отсюда возникают:
- чувство вины;
- чувство долга;
- стыд;
- справедливость;
- принадлежность;
- ответственность;
- честь.
Это уже не просто знания, а это внутренние регуляторы поведения. Именно поэтому они способны конкурировать с голодом и страхом.
Эволюция адаптивного гомеостаза
На каждом уровне эволюции появляется новый субъект адаптации. Каждый новый уровень порождает:
- собственные параметры нормы;
- собственные критические состояния;
- собственные механизмы восстановления нормы.
То есть каждый уровень строит свой механизм гомеостата.
А психика не изобретает социальный гомеостат заново. Она становится механизмом, который представляет в поведении индивида интересы гомеостата более высокого уровня. Можно сказать, что она «встраивает» параметры социальной системы в собственную систему мотивации.
Каждый раз, когда естественный отбор начинает действовать преимущественно на систему более высокого уровня организации, внутри этой системы формируется новый контур адаптивности — новый гомеостат со своими параметрами нормы. Если элементы системы обладают психикой, то параметры этого гомеостата постепенно интериоризируются и превращаются в самостоятельные мотивационные шкалы.
Психология социальных норм
Одна из центральных идей современной моральной психологии состоит в том, что моральные нормы обладают собственной мотивационной силой и не сводятся к личной выгоде. Исследования показывают, что люди соблюдают нормы справедливости, доверия, взаимности и альтруизма даже тогда, когда это противоречит непосредственной выгоде.
The Social-Norm Espousal Scale (SNES) измеряет, насколько человек вообще склонен считать социальные нормы значимыми независимо от их конкретного содержания. Исследователи говорят именно о степени выраженности ориентации на нормы, хотя это пока не трактуется как отдельный гомеостат.
Теория моральных оснований (Moral Foundations Theory) предполагают, что мораль не сводится к одному принципу (например, пользе), а состоит из нескольких относительно независимых систем оценки:
- забота / причинение вреда;
- справедливость / обман;
- лояльность / предательство;
- авторитет / неповиновение;
- святость / деградация;
- позднее была добавлена свобода / угнетение.
Каждое из этих оснований можно рассматривать как отдельный "канал чувствительности". Это уже очень похоже на вашу идею множества этических шкал, хотя авторы не описывают их как гомеостатические параметры.
Теория кооперации как основы морали считает, что мораль возникает потому, что естественный отбор постоянно сталкивал животных с задачами кооперации.
Отсюда появляются нормы:
- помогай родственникам;
- помогай группе;
- отвечай взаимностью;
- уважай собственность;
- будь честным;
- признавай старшинство;
- разрешай конфликты.
То есть мораль рассматривается как набор адаптаций для поддержания устойчивости кооперации. Это близко к мысли, что социальные нормы обслуживают не организм, а устойчивость социальной системы.
Сам термин social homeostasis уже существует в психологии. Однако под ним обычно понимают не мораль, а поддержание социальных связей.
Например:
- чувство одиночества рассматривается как аналог голода;
- потребность в принадлежности — как регулируемый параметр;
- социальная изоляция запускает компенсаторное поведение.
Эту линию развивали, в частности: John Cacioppo, Stephanie Preston, Steve Cole.
Но здесь речь идёт лишь об одной социальной переменной — связанности с другими, а не о полном наборе моральных параметров.
Это практически отсутствует в современной литературе. Обычно моральные нормы изучаются по отдельности: исследуются вина, стыд, справедливость, репутация, кооперация, доверие. Но идея, что все они являются частными случаями единого механизма адаптивного регулирования, пока не стала общепринятой теорией.
Организация механизмов и компонентов социального гомеостата
Схемотехническая реализация искусственных систем базового гомеостата не представляет особой технической сложности при системном подходе. Уже существуют четыре вида программных живых существ на основе такой организации: fornit.ru/102542.
Но даже в самой сложной реализации нет специально сформированных шкал для значений отклонения от нормы социальных параметров. Вряд ли такие параметры могли сформироваться в организме на его субстратном уровне так, что организованы жизненные параметры базового гомеостаза. Хотя существуют такие шкалы как Гон, Игровое поведение, Поисковое поведение, Необходимость общения и т.п. которые могут быть предсавлены как специализированные для их функциональности наследственно предопределенные структуры. Но они отличаются от моральных шкал принципиально.
Базовые мотивации имеют фиксированную семантику. Их невозможно «перенастроить». Например, невозможно воспитанием сделать так, чтобы половой инстинкт начал регулировать справедливость, а жажда — чувство долга.
Социальные же параметры обладают другим свойством. Они не заданы эволюцией в готовом виде. Эволюция, вероятно, сформировала лишь способность строить новые оценочные шкалы, а их конкретное содержание определяется социальной средой. Организм рождается не с готовой шкалой «честь» или «справедливость», а с возможностью создать подобную шкалу в процессе социализации.
Социальный же гомеостат требует механизма автоматического порождения новых оценочных шкал из опыта взаимодействия с другими агентами. Это уже не просто регуляция заранее известных переменных, а обучение тому, какие переменные вообще должны стать объектом регуляции.
То, что включает любой вид гомеостатических шкал в общую систему адаптивности – это их семантика. Закрепленная ли наследственно конкурентная значимость базовых шкал или приданная воспитанием и социальных опытом – в принципе не отличается между собой и важным становится только их эгоцентрическая значимость, которая и на уровне психики и придает смысл активностям значений таких шкал.
Семантика любой гомеостатической шкалы определяется не её происхождением, а её эгоцентрической значимостью для субъекта адаптации.
Семантика шкалы — это её место в системе конкуренции мотиваций. Шкала сама по себе ничего не означает. Её смысл определяется только тем,
насколько изменение её состояния способно повлиять на выбор поведения по сравнению с другими шкалами.Тогда семантика оказывается не символической, а функциональной.
Например, шкала "честь" не имеет смысла сама по себе. Она приобретает смысл потому, что в конкретной психике её нарушение может оказаться значимее голода, усталости, страха, даже угрозы смерти.
И наоборот, если в другой психике честь никогда не побеждает даже незначительный дискомфорт, то фактически эта шкала имеет почти нулевую семантическую значимость независимо от того, какие слова человек произносит.
Семантика гомеостатической шкалы — это её эгоцентрическая ценность, выраженная через способность конкурировать с другими шкалами за управление поведением.
Все мотивационные шкалы психики, независимо от их происхождения, после формирования становятся функционально эквивалентными элементами единой адаптивной системы. Они отличаются не механизмом использования, а способом возникновения и диапазоном своей конкурентной значимости.
Наиболее подходящем местом локализации социальных параметров представляется структура семантической памяти – наиболее древний вид памяти полученного опыта оценки стимула. Этические шкалы формируются и представлены как субъективная модель понимания смысла происходящего (fornit.ru/69260) на основе семантической памяти: fornit.ru/67560, становясь тем самым основой субъективного опыта и субъективного переживания: fornit.ru/102588.
Современная психология обычно понимает семантическую память как память о фактах, понятиях и значениях. В концепции МВАП она получает более широкую функциональную роль: она хранит не просто знания о мире, но и оценочную семантику опыта. То есть это уже не просто «что это такое», а «что это значит для меня как субъекта».
Семантическая память является не только памятью значений, но и памятью субъективной значимости. Она содержит систему оценочных шкал, сформированных как наследственными механизмами, так и индивидуальным социальным опытом. Совокупность этих шкал образует субъективную модель понимания, через которую интерпретируются все воспринимаемые события. Переживание при этом представляет собой субъективное отражение изменений состояний этих шкал и их конкуренции за управление поведением.
Дальнейшее развитие адаптивности на основе семантической памяти происходит с появлением эпизодической памяти и накопления исторического опыта значимости последствий совершенных действий. Так что каких-то специальных жестко организованных структур социального гомеостаза не требуется, его развитие – это реализация возможностей психики в ее главной функциональности – нахождения альтернатив привычному в условиях значимой новизны. И именно такая функциональность и позволяет развивать адаптивность социального взаимодействия, всякий раз, когда базовые реакции сталкиваются с более актуальными ситуациями новизны социальных взаимодействий.
Итого
Социальный гомеостат - это не структура, а процесс, возникающий из работы уже существующих механизмов психики.
Первоначально адаптивность организма обеспечивается врождённым гомеостатом, задающим систему наследственно закреплённых жизненных параметров и их конкурентную значимость. Эта система достаточна до тех пор, пока поведение определяется относительно стабильными условиями среды и врождёнными программами реагирования.
Но с каждой ситуацией значимой новизны она осмысливается и находится более подходящие способы реагирования. Так набирается семантический и исторический опыт.
Всякий раз, когда врождённые формы поведения оказываются недостаточными в условиях социальной новизны, психика начинает искать альтернативные способы действия. Если найденное решение неоднократно подтверждает свою адаптивную эффективность, его оценка закрепляется в семантической памяти и постепенно приобретает статус самостоятельной мотивационной шкалы.
Таким образом, социальный гомеостат не является заранее заданной структурой. Он представляет собой динамически формирующуюся систему оценочных шкал, возникающую в результате накопления исторического опыта социального взаимодействия.
Не общество непосредственно формирует новые шкалы. Их формирует психика при разрешении ситуаций значимой новизны. Общество лишь поставляет материал: нормы, санкции, примеры поведения, ожидания. А сама психика, анализируя последствия собственных действий и действий других, постепенно преобразует этот опыт в устойчивые оценочные параметры.
Социальный гомеостат оказывается закономерным продуктом её основной адаптивной функции — поиска новых способов действия в условиях, где врождённые программы оказываются недостаточными. Это делает его эмерджентным свойством развитой психики, а не ещё одним наследственно заданным регулятором, подобным физиологическому гомеостату.
Можно сказать, что не существует отдельного социального гомеостата. Существует механизм расширения пространства гомеостатических шкал. То есть гомеостат остаётся единым. Просто в процессе развития психики его пространство параметров непрерывно расширяется. Термин «социальный гомеостат» удобно обозначает ту части общего гомеостата, которая сформировалась в процессе социализации.
Отсюда возникают выводы:
Если у человека сильнее развита семантическая память (была более богатая среда в раннем онтогенезе или он склонен к мечтаниям и фантазированию), то социальные шкалы должны перевешивать биологические чаще.
В условиях нестабильности (война, голод) социальный гомеостат должен «схлопываться».
Реалии современной жизни привели к иному выводу: экономически системы элит инкапсулируют индивидуальности, приводя к общему шаблону социальных реакций: fornit.ru/102700. Это – патология социального гомеостаза. Это дает дополнительные, актуальные выводы.
В условиях инкапсуляции количество реально значимых социальных шкал у индивида сокращается, а их семантика унифицируется. Вместо множества личных шкал («что для меня честь») остаётся одна-две доминирующие: «одобрение группы» и «статус в иерархии». Прогноз: чем выше потребление короткого контента (TikTok, ленты), тем меньше различий в описании этических ситуаций между профессиями, возрастами и уровнями дохода.
Постоянное подавление биологических шкал в пользу инкапсулированных социальных приведёт к росту психосоматических расстройств, причём они будут коррелировать с уровнем принятия социальных шаблонов, а не с объективным уровнем стресса.
Если инкапсуляция достигает критической массы, социальный гомеостат перестаёт выполнять функцию адаптации к новизне и начинает выполнять функцию защиты от новизны. Это означает, что система (общество) становится приемлемой только для элит, но хрупкой для всех остальных.
У инкапсулированных индивидов вербальные описания своих ценностей (честь, справедливость) будут расходиться с реальным выбором в поведенческих тестах. При этом они не будут ощущать когнитивного диссонанса, так как семантика шкал стала символической (слова), а не функциональной (конкуренция мотиваций).
Таким образом, если социальный гомеостат — это процесс расширения шкал через опыт, то в условиях инкапсуляции этот процесс останавливается. Шкалы перестают строиться заново, а начинают лишь копироваться извне. Это ведёт к трём эффектам: 1) снижению вариативности этических решений, 2) росту физиологической цены за социальную лояльность и 3) инверсии адаптивной функции — гомеостат начинает обслуживать не субъекта, а систему, которая его инкапсулировала. Проверить это можно через поведенческие, нейровизуализационные и лонгитюдные исследования.
Граничные условия применения модели: она предсказывает только вероятностные тренды, а не жёсткую детерминацию, так как всегда остаются индивиды, способные к рефлексии (они — исключение, подтверждающее правило).