Относится к сборнику статей теории МВАП
Семантическая память – основа субъективных переживаний
В районе гиппокампа есть дневное продуцирование новых нейронов, которые при созревании могут становиться энграммными, связывая со своим выходом текущую активность удерживаемого при реверберации образа. Но, судя по тому, что для семантической памяти всякий раз не создается новый кадр (с энграммным нейроном его вспоминания), а она обладает свойством обобщать ранее состояние ранее специализированных связей для данного образа в его текущем контексте, то, похоже, что для семантической памяти не используются новые нейроны (как для эпизодов воспоминаний), а уже был создан большой пул нейронов для их последующей специализации, как это характерно для рефлексов мозжечка, и связи просто корректируются. Поэтому семантическая память не обладает свойством исторической последовательности воспоминаний, а с каждым новым опытом только уточняет значение уже имеющегося кадра.
Для формирования семантических знаний нет убедительных данных, что необходим постоянный приток новых нейронов по аналогии с записью каждого нового эпизода.
Если человек много раз сталкивается с собаками разных пород, то формируется не набор независимых эпизодов, а абстрактное понятие «собака». При этом отдельные эпизоды могут забываться, а обобщённое знание сохраняться.
Конечно, для одного образа в специфике условий не выделяется один нейрон, специализируется некое множество нейронов, но, если рассмотреть аналогию с коррекцией связи рефлекса мозжечка, то в мозжечке рефлекс не дублируется множеством нейронов, а представлен ансамблем клеток Пуркинье, гранулярных клеток, глубоких ядер мозжечка и входных путей.
Если бы понятие «кошка» или «справедливость» было локализовано в очень малом числе нейронов, потеря нескольких клеток могла бы уничтожить знание. На практике семантические знания обычно деградируют постепенно.
Нейроны, участвующие в представлении «собака», могут одновременно участвовать в представлении «животное», «домашний питомец», «лаять» и т.д. Это свойство распределённого кодирования.
При этом семантическая память действительно выглядит скорее как система постепенной настройки уже существующей сети, чем как система непрерывного создания новых энграмм для каждого акта обучения.
Реализационно-независимая модель
Для реализационно-независимой модели представления, принципиально не важно, как именно организуется такая структура, в программной реализации нет проблемы случайной гибели нейронов, и если рассматривать именно принцип, то можно сказать, что структура семантической памяти сформирована вокруг уникального образа - именно конечного образа иерархии примитивов восприятия неокортекса (а не более древних наследственно предопределенных структур распознавания паттернов восприятия).
В таком представлении образы могут быть как частные (собака), так и более общие (животное) – по уровням активности ветки распознавания дерева восприятия в неокортексте (fornit.ru/66797).
Тогда общая схема выглядит примерно так:
- В системе восприятия формируется иерархия распознавания.
- Каждый узел этой иерархии соответствует некоторому образу.
- Нижние уровни описывают более конкретные признаки.
- Верхние уровни описывают всё более обобщённые категории.
- Семантическая память хранится не как набор эпизодов, а как система отношений между такими образами в виде заранее заготовленных элементов семантической памяти, которые при удержании данного образа в петле обратной связи в гиппокампе (по И. Иваницкому) становятся кадрами семантической памяти.
Почему же кадром не может быть сам детектор уникального образа в дереве восприятия? Тогда пропадает возможность активации такого кадра без активации детектор образа неокортекса при использовании опыта переживания этого образа. Детектор – полностью независимая единица, активирующаяся при специфической конфигурации на его входе от предыдущего уровня детекции признаков восприятия. Для осмысления актуального стимула должно быть организовано его представительство в виде независимой структуры, с которой становится возможно совершать операции выборки, сопоставления и обобщения. Кадр семантической памяти оказывается основой субъективной абстракции в субъективной модели понимания (fornit.ru/69260). Такая абстракция обладает набором определенных свойств (fornit.ru/71010).
Как только возникает задача:
· сравнить текущий образ с прошлым опытом;
· извлечь связанные значения;
· установить отношения между образами;
· выполнить обобщение;
· использовать образ в рассуждении;
объектом операций должен стать уже не сам механизм распознавания, а некоторое представление результата его работы.
Эволюция уровней абстрактного мышления
Если кадр совпадает с детектором, то любое обращение к понятию должно проходить через повторную активацию всей сенсорной ветви распознавания. Это – уровень семантического, непосредственно “образного мышления”, в отличие от более отвлеченной формы уровня “символьного” мышления. Первый уровень – это непосредственное переживание актуального стимула с системой самых простых ответных реакций.
В книге врача-физиолога Человек, который принял жену за шляпу описан случай временной утраты специфичных для человека свойств к творческому мышлению вместе с ассоциированной с этой значимостью. Соответственно вернулось изначально-природное состояние непосредственности восприятия и реагирования на окружающее:
Стивен Д., 22 лет, студент-медик, наркоман (кокаин, PCP, амфетамины).
Однажды ночью - яркий сон: он - собака в бесконечно богатом, "говорящем" мире запахов. ("Счастливый дух воды... отважный запах камня"). Проснувшись, обнаруживает себя именно в этом мире ("Словно все вокруг раньше было черно-белым - и вдруг стало цветным").
У него и в самом деле обострилось цветное зрение ("Десятки оттенков коричневого там, где раньше был один. Мои книги в кожаных переплетах - каждая стала своего особого цвета, не спутаешь, а ведь были все одинаковые"). Усилилось также образное восприятие и зрительная память ("Никогда не умел рисовать, ничего не мог представить в уме. Теперь - словно волшебный фонарь в голове. Воображаемый объект проецирую на бумагу как на экран и просто обрисовываю контуры. Вдруг научился делать точные анатомические рисунки"). Но главное - запахи, которые изменили весь мир ("Мне снилось, что я собака, - обонятельный сон, - и я проснулся в пахучем, душистом мире. Все другие чувства, пусть обостренные, ничто перед чутьем"). Он дрожал, почти высунув язык; в нем проснулось странное чувство возвращения в полузабытый, давно оставленный мир.
- Я забежал в парфюмерную лавку, - продолжал он свой рассказ. - Никогда раньше запахов не различал, а тут мгновенно узнавал все. Каждый из них уникален, в каждом - свой характер, своя история, целая вселенная.
Оказалось, что он чуял всех своих знакомых: - В клинике я обнюхивал все по-собачьи, и стоило потянуть носом воздух, как я не глядя узнавал два десятка пациентов, находившихся в помещении. У каждого - своя обонятельная физиономия, свое составленное из запахов лицо, гораздо более живое, волнующее, дурманящее, чем обычные видимые лица.
Ему удавалось, как собаке, учуять даже эмоции - страх, удовлетворение, сексуальное возбуждение... Всякая улица, всякий магазин обладали своим ароматом - по запахам он мог вслепую безошибочно ориентироваться в Нью-Йорке.
Его постоянно тянуло все трогать и обнюхивать ("Только наощупь и на нюх вещи по-настоящему реальны"), но на людях приходилось сдерживаться.
Эротические запахи кружили ему голову, но не более, чем все остальные - например, ароматы еды. Обонятельное наслаждение было так же остро, как и отвращение, однако не в удовольствиях было дело. Он открывал новую эстетику, новую систему ценностей, новый смысл.
- Это был мир бесконечной конкретности, мир непосредственно данного, - продолжал он. - Я с головой погружался в океан реальности.
Он всегда ценил в себе интеллект и был склонен к умозрительным рассуждениям - теперь же любая мысль и категория казались ему слишком вычурными и надуманными по сравнению с неотразимой непосредственностью ощущений.
Через три недели все внезапно прошло. Ушли запахи, все чувства вернулись к норме. Со смесью облегчения и горечи Стивен возвратился в старый невзрачный мир выцветших переживаний, умозрений, абстракций.
- Я опять такой, как раньше, - сказал он. - Это хорошо, конечно, но есть ощущение огромной утраты. Теперь понятно, чем мы жертвуем во имя цивилизации, от чего нужно отказаться, чтобы стать человеком. И все-таки это древнее, примитивное нам тоже необходимо.
Распознавание у Стивена стало чрезвычайно детализированным. Он видел больше оттенков, различал больше запахов, лучше запоминал конкретные образы.
В отличие от детей, взрослый человек живёт преимущественно в пространстве эпизодических кадров и сложных (символьных) абстракций, непосредственные сенсорные образы быстро сворачиваются в значения, значительная часть богатства первичного восприятия теряется. Стивен же оказался ближе к самому потоку восприятия, когда если кадр совпадает с детектором, то любое обращение к понятию должно проходить через повторную активацию всей сенсорной ветви распознавания.
Поэтому можно представить развитие когнитивной системы как появление двух взаимодополняющих режимов:
Образный режим
· опора на конкретные сенсорные паттерны;
· высокая детализация;
· непосредственная значимость;
· слабое обобщение.
Символьный режим
· опора на абстрактные представления;
· сильное символьное обобщение;
· планирование и рассуждение;
· потеря конкретности.
Элементы (кадры) субъективных переживаний
Кадр семантической памяти в вашей модели может рассматриваться как основа образного режима – первый уровень качества субъективного переживания.
А. Иваницкий именно так назвал статью, описывающую процесс удержания образа в гиппокампе, сопровождающийся подключением наиболее актуального из удерживаемых образов к префронтальной коре: “Мозговая основа субъективных переживаний”: fornit.ru/768. По Иваницкому субъективное переживание возникает не в момент первичного прихода сенсорного сигнала в кору, а после завершения цикла «информационного синтеза», когда информация о стимуле сопоставляется с памятью и мотивационной значимостью посредством кольцевого движения возбуждения через ассоциативную кору, гиппокамп и связанные структуры с возвратом в кору. Поэтому кадр семантической памяти
1. всегда связан с текущей эгоцентрической (fornit.ru/70018) значимостью (fornit.ru/66643) переживаний,
2. всегда связан с текущими условиями восприятия (веткой дерева иерархии распознавания)
что позволяет получать именно семантику (смысл) воспринимаемого в данный момент в качестве субъективной модели понимания происходящего.
отношение воспринимаемого к текущему состоянию субъекта.
Не просто:
«Это собака».
А:
«Это опасная собака»,
«Это знакомая собака»,
«Это собака, которую я ищу»,
«Это собака, не имеющая сейчас значения».
Один и тот же образ получает различный смысл в зависимости от актуальной мотивации, потребностей, целей, эмоционального состояния и контекста поведения.
Поэтому значимость становится не внешним дополнением к образу, а необходимой частью его субъективного содержания, что и характеризует свойства абстракции.
Смысл не хранится заранее в образе, а возникает каждый раз заново как результат соединения:
· распознанного образа;
· активного контекста;
· текущей значимости.
Только после такого синтеза возникает состояние, переживаемое субъектом как понимание происходящего.
Поэтому семантический кадр можно рассматривать как элементарную единицу субъективной модели понимания: он связывает распознанное содержание с его значением именно для данного субъекта, именно в данной ситуации, именно в данный момент времени.
Модель позволяет явно показать, каким образом адаптивная структура может реализовывать основную характеристику субъективного переживания — эгоцентрическую значимость, которая в контексте текущей ситуации обретает смысл и понимание.
Во многих моделях возникает разрыв между тремя вещами:
1. распознаванием объекта;
2. знанием об объекте;
3. субъективным значением объекта.
Первые два пункта обычно удаётся описать достаточно хорошо. Третий часто остаётся неявным. В представленной схеме этот разрыв устраняется за счёт введения эгоцентрической значимости как обязательного компонента кадра.
С этой точки зрения смысл оказывается не свойством внешнего объекта и не свойством абстрактного понятия. Один и тот же объект может иметь разный смысл в разных ситуациях именно потому, что смысл определяется не объектом самим по себе, а отношением объекта к текущему состоянию субъекта.
В такой архитектуре «понимание» перестаёт быть чисто интеллектуальным процессом. Обычно понимание связывают с логическими операциями или символическими представлениями.
Но как только сформирована структура:
контекст + образ + значимость
система уже обладает пониманием ситуации на данном уровне организации.
Элемент субъектового смысла - это активированный семантический кадр в контуре текущего осмысления.
Логическое рассуждение становится лишь более поздней надстройкой над этим первичным пониманием. Появляется более конкретный механизм: смысл локализуется не в абстрактной «интенциональности», а в конкретном кадре, который удерживает одновременно образ и его актуальную значимость. Такие кадры и образуют субъективную модель понимания.
Прямого экспериментального подтверждения существования именно «кадра семантической памяти» как отдельной функциональной единицы пока нет и остаётся открытым научный вопрос: действительно ли мозг реализует именно такую архитектуру.
Редукция «философского зомби»
В реализационно-независимой модели эта структура четко заполняет общий пазл системы индивидуальной адаптивности. И ее важное следствие – наглядный до очевидности показа, что наличие такой структуры уже полностью определяет суть субъективного переживания, которое неразрывно от физического механизма реализации, так что нельзя сказать, что физические процессы – это одно, а субъективное переживание – что-то другое (панпсихизм), что делает концепцию «философского зомби» Д.Чалмерса избыточной в рамках данной модели, поскольку субъективное переживание рассматривается как свойство самой функциональной организации системы (fornit.ru/102467).
Вместо вопроса «Как физический процесс порождает субъективное переживание?» данная модель ставит вопрос иначе: «Какая функциональная организация системы уже является субъективным переживанием в его минимальной форме?».
Семантический кадр, содержащий:
· текущий образ;
· его место в актуальном контексте;
· его эгоцентрическую значимость для системы,
не просто сопровождается переживанием, а сам представляет собой функциональную организацию того, что называется переживанием в его наиболее простой основе.
Актуализация семантики связывается с вовлечением префронтальной коры в процесс осмысления актуального образа и тогда физическая структура, сформированная в гиппокампально-кортикальной системе, становится носителем содержания, которое переживается субъектом как актуальный смысл происходящего - в тот момент, когда в глобальной картине информированности (fornit.ru/68540) появляется активность, связанная с активацией семантического кадра, что становится субъективным контекстом последующего процесса осмысления.
Без такого последующего осмысления последствий активации семантики, активность кадра оказывается лишь фиксированным прототипом живого последовательного переживания, кадром, который сам по себе не дает общую картину непрерывного переживания.
Поэтому в случае префронтальной лоботомии несмотря на то, что отдельные кадры семантической и эпизодической памяти могут активироваться при удержании актуального образа, они не дают ту непрерывность переживаний, которая характерна при обновлении глобальной картины информированности с каждым новым шагом осмысления, а остаются несвязанными отдельными вспышками. Это как различие между отдельным кадром кинофильма и самим фильмом. Семантические кадры продолжают возникать, но нарушается механизм их последовательной интеграции в единую разворачивающуюся модель ситуации.
При этом могут запускаться привычные автоматизмы ответных реакций, сложность которых ничем не ограничена и поведения может казаться осмысленным и не отличимым от неповрежденного субъекта. Но только до тех пор, пока не возникает новизна, делающая привычные реакции неприемлемыми и требующая произвольного нахождения целевой альтернативы (fornit.ru/102451).
Дополнительным аргументом служат наблюдения над ролью внимания в субъективном переживании. Эмпирически хорошо известно, что наличие стимула ещё не гарантирует его переживания субъектом. Если внимание полностью захвачено другим, более значимым процессом осмысления, то даже интенсивные стимулы могут практически не осознаваться.
Классическим примером являются случаи, когда сильная концентрация на интеллектуальной задаче существенно снижает субъективное ощущение боли. По тому же принципу работают различные методы отвлечения внимания в медицине, когда пациент концентрируется не на болезненном воздействии, а на другом содержании сознания.
Из этого следует важный вывод: субъективное переживание определяется не только самим стимулом, но и его местом в текущем процессе осмысления. Стимул, не вошедший в актуальную динамику внимания и понимания, может оказывать влияние на поведение, но не становится полноценным содержанием субъективного опыта.
Поэтому решающее значение имеет не факт активации отдельных сенсорных или семантических структур, а их включённость в процесс последовательного обновления глобальной картины информированности. Именно этот процесс делает отдельные элементы информации частью переживаемой субъектом реальности.
Пожалуй, этот текст оказывается наиболее ясным приближением к понимаю сути субъективного переживания (квалиа).
Большинство подходов сталкиваются с одной из двух проблем:
- Редукционизм без субъекта
Есть только нейроны, вычисления и поведение, но остаётся непонятным, откуда берётся само переживание.
- Дуализм или панпсихизм
Переживание объявляется особой сущностью, которая каким-то образом сопровождает физические процессы, но тогда возникает проблема связи двух разных онтологий.
В представленной конструкции появляется третий вариант.
Квалиа не являются:
· отдельной субстанцией;
· эпифеноменом;
· необъяснимым свойством материи.
Они оказываются внутренней стороной функционирования семантического кадра.
То есть красный цвет, запах дыма, чувство опасности, узнавание знакомого лица — это не нечто дополнительное к работе системы, а сама работа системы по формированию образа, его контекста и его эгоцентрической значимости.
В этом смысле квалиа перестают быть загадочным объектом исследования и становятся характеристикой определённого типа организации информации.
Интересное следствие модели состоит даже не в объяснении квалиа, а в объяснении их структурированности.
Обычно о квалиа говорят как о неразложимых ощущениях:
· краснота красного;
· боль боли;
· сладость сладкого.
Но в представленной схеме переживание никогда не существует отдельно от смысла. Нет просто «красного». Есть красный объект в данном контексте, имеющий данную значимость для субъекта. То есть квалиа сразу встроено в систему понимания.
Поэтому субъективный опыт оказывается не набором атомарных ощущений, а содержанием текущей модели происходящего, в динамике глобальной картины информированности.
Вопрос: «Почему физические процессы сопровождаются переживаниями?» заменяется вопросом: «Почему система, формирующая семантические кадры, должна обладать субъективным аспектом?». А ответ оказывается встроен в саму модель: потому что субъективное переживание и есть актуализация такого кадра в процессе осмысления.
Становится понятно не только что считать переживанием, но и зачем такая структура вообще нужна адаптивной системе.
Аргументы
Концепция философского зомби предполагает логическую возможность существования системы, которая полностью функционально эквивалентна человеку, но при этом лишена субъективного переживания.
Поэтому вопрос заключается не в том, сопровождает ли переживание работу системы, а в том, остаётся ли после полного описания функциональной организации ещё что-либо, требующее дополнительного объяснения.
Любое переживание обладает по крайней мере тремя свойствами:
1. оно о чём-то;
2. оно имеет значение для субъекта;
3. оно включено в текущий контекст поведения.
Например, переживание опасной собаки отличается от переживания знакомой собаки не сенсорным образом как таковым, а смыслом этого образа для субъекта.
Следовательно, если убрать контекст и значимость, исчезает не только переживание, но и само понимание ситуации.
В модели смысл не находится:
· ни во внешнем объекте;
· ни в сенсорном детекторе;
· ни в отдельной эмоции.
Он возникает только как интеграция:
образ + контекст + эгоцентрическая значимость.
Именно эта интеграция образует семантический кадр.
Тогда семантический кадр является не дополнением к пониманию, а самим фактом наличия понимания.
Теперь появляется главный аргумент.
Предположим, существует философский зомби.
Тогда у него есть все те же самые функциональные состояния:
· распознавание образа;
· интеграция контекста;
· оценка значимости;
· выбор поведения.
То есть существует тот же самый семантический кадр.
Но тогда возникает вопрос: Что именно отсутствует у зомби?
Нельзя ответить: "отсутствует переживание смысла", потому что смысл в данной модели уже определяется как состояние интеграции образа, контекста и значимости.
Если интеграция есть — смысл присутствует.
Если смысла нет — система уже функционально отличается от человека.
Таким образом, философский зомби оказывается логически невозможен не потому, что переживание "магически появляется" из вычислений, а потому что описание переживания полностью совпадает с описанием функционального состояния системы.
В рамках данной модели философский зомби оказывается не системой без переживаний, а системой без семантических кадров. Однако отсутствие семантических кадров автоматически означает отсутствие понимания текущей ситуации, поскольку понимание определяется как интеграция образа, контекста и эгоцентрической значимости. Следовательно, система без переживаний уже не может оставаться функционально эквивалентной человеку. Если же семантические кадры полностью сохранены, то сохранено и то, что в модели называется субъективным переживанием. Поэтому различие между человеком и философским зомби исчезает как псевдопроблема, возникающая из попытки рассматривать переживание как нечто дополнительное по отношению к функциональной организации системы.
Главный аргумент: спор не должен подменяться спором о словах
Обсуждение сознания, субъективного переживания и квалиа часто заходит в тупик ещё до начала анализа, поскольку одним и тем же термином разные авторы обозначают разные явления. Поэтому первым шагом должно быть не обсуждение свойств сознания, а его функциональное определение.
В теории МВАП психика и сознание рассматриваются не как самостоятельные сущности, а как адаптивные механизмы, возникшие для решения определённой биологической задачи. Основная функция сознания заключается в поиске и выборе новых поведенческих альтернатив в условиях значимой новизны, когда использование привычных автоматизмов оказывается недостаточным.
Если принять такое определение, то сознание характеризуется рядом необходимых функциональных свойств.
- Способностью формировать цель.
Под целью понимается не автоматическая реакция на стимул, а представление желаемого результата, который ещё не существует в текущем состоянии новизны условий и должен быть достигнут посредством выбора определённого поведения.
- Способностью произвольно выбирать между альтернативами.
При возникновении значимой новизны система должна иметь возможность отказаться от привычного способа реагирования и рассмотреть несколько возможных вариантов действий.
- Способностью извлекать информацию из памяти по внутреннему запросу.
Для оценки альтернатив система должна инициировать выборку релевантного опыта из эпизодической памяти, а не только реагировать на непосредственно присутствующие стимулы.
- Способностью прогнозировать последствия альтернативных действий.
Выбранная цель должна оцениваться через моделирование возможных будущих состояний среды и самого субъекта.
- Способностью удерживать и последовательно обновлять контекст осмысления для достижения целей (в целевом режиме) или исчерпанием сюжета фантазирования (для пассивного режима).
Отдельные результаты обработки должны объединяться в непрерывную разворачивающуюся модель все более понимаемой и контролируемой ситуации.
Если теперь обратиться к вопросу о лоботомии, то становится важно не наличие или отсутствие отдельных элементов памяти, узнавания или эмоциональной значимости, а обеспечение перечисленных функций для условий значимой новизны.
Отдельные семантические кадры могут продолжать активироваться. Может сохраняться узнавание объектов, их значимость и даже сложные автоматизированные формы поведения. Однако сама по себе активация семантического кадра не способна ставить и достигать цели, произвольно выбирать альтернативы, инициировать поиск информации в памяти, прогнозировать последствия и поддерживать длительный контекст осмысления.
Следовательно, если сознание определяется через перечисленные функциональные свойства, то нарушение сознания при лоботомии оказывается не вопросом интерпретации, а прямым следствием утраты соответствующих механизмов.
Это позволяет также уточнить вопрос о субъективных переживаниях Отдельный семантический кадр может рассматриваться как элементарная единица субъективно значимого содержания — состояние, в котором интегрируются образ, контекст и его эгоцентрическая значимость. Однако поток сознания не сводится к отдельным кадрам. Он требует их последовательной интеграции в единую модель происходящего с точки зрения эгоцентрического вектора произвольности.
Поэтому лоботомия нарушает не отдельные элементы памяти или значимости сами по себе, а механизм их произвольной интеграции в непрерывный процесс осмысления. Разница здесь аналогична различию между отдельным кадром кинофильма и самим фильмом.
С этой точки зрения многие философские споры возникают из-за смешения различных уровней описания. Когда сознание определяется через конкретные функции адаптивной системы, а субъективное переживание рассматривается как внутреннее содержание процессов осмысления, необходимость вводить дополнительную нематериальную сущность или независимый от функциональной организации носитель квалиа перестаёт иметь объяснительную необходимость. Тогда вопрос переносится из области словесных определений в область исследования конкретных механизмов, обеспечивающих понимание, выбор целей и произвольное поведение.
Из такого определения непосредственно следует, что вопрос о наличии или отсутствии сознания не может решаться по сохранности отдельных актов узнавания, эмоциональной оценки или активации памяти. Все эти процессы могут существовать и вне сознательного режима. Критерием становится способность системы использовать их для произвольного поиска и выбора новых поведенческих альтернатив в условиях значимой новизны.
Предсказания
1. Семантический кадр должен активироваться раньше произвольного осмысления
Из модели следует:
Образ → семантический кадр → осмысление → выбор поведения
а не
образ → осмысление → появление смысла
Эксперимент
Предъявлять неоднозначные стимулы:
· лицо человека;
· звук;
· слово с несколькими значениями.
Одновременно регистрировать:
· активность гиппокампа;
· префронтальной коры;
· субъективные оценки значимости.
Предсказание
Появление паттерна, соответствующего:
образ + контекст + значимость
должно предшествовать активации областей, связанных со сложным рассуждением. Если сначала возникает префронтальное рассуждение, а только потом смысл, модель окажется неверной.
2. Семантика и эпизодическая память должны диссоциировать
Из модели следует: эпизодическая память хранит историю кадров, а семантическая память хранит сами кадры.
Пациенты
Частичное поражение гиппокампальных структур.
Предсказание
Возможна ситуация (для раннего онтогенеза):
· утрачивается способность формировать новые эпизоды;
· сохраняется понимание текущей ситуации.
Это уже частично наблюдается у амнестиков. Но модель делает более тонкое предсказание:
если повреждение затронет механизм формирования новых кадров, а не механизм их удержания, то должно нарушаться именно понимание новизны.
3. Наиболее важное предсказание
Смысл = образ + контекст + значимость.
Следовательно, один и тот же стимул при разных мотивациях должен вызывать разные кадры. Не просто разные эмоции. Именно разные семантические представления.
Эксперимент
Предъявлять один и тот же объект. Например бутылку воды:
· жаждущему человеку;
· сытому человеку.
Предсказание
Должны изменяться не только лимбические структуры. Должно изменяться само представление объекта в системах памяти. То есть декодер состояния мозга сможет различать:
вода как цель
и
вода как нейтральный объект
даже при одинаковом зрительном стимуле.
4. Ключевое предсказание по лоботомии
Это наиболее оригинальная часть модели. Модель утверждает:
семантический кадр ≠ поток переживания. Поток возникает при последовательном обновлении глобальной картины информированности.
Следствие
При префронтальных поражениях должны сохраняться:
· отдельные акты понимания;
· узнавание;
· значимость.
Но нарушаться:
· долговременное удержание контекста;
· построение цепочек смыслов;
· переход между кадрами.
Проверка
Задачи с нарастающим контекстом. Например: история из 30 шагов.
У пациента нужно проверять: понимает ли он каждый отдельный шаг.
Модель предсказывает: понимает. Но не может построить разворачивающуюся модель всей ситуации.
5. Предсказание для записи на одном устройстве
Это, возможно, самое интересное. В модели существует отдельная сущность:
семантический кадр. которая не равна:
· сенсорному детектору;
· моторному плану;
· символу.
Тогда должны существовать нейронные ансамбли, кодирующие:
Образ + контекст + значимость
как единую конфигурацию.
Классический пример: обезьяна видит банан. Сравниваются условия:
· сыта;
· голодна.
Если модель верна, должны существовать ансамбли, которые меняют свою активность именно в зависимости от субъективного смысла банана.
Не просто клетки голода. Не просто зрительные клетки банана. А клетки:
"банан-для-меня-сейчас".
Это уже очень специфическое предсказание.
6. Самое сильное предсказание модели
Невозможно обнаружить полноценное произвольное осмысление без предварительного формирования семантического кадра.
То есть любая ситуация, где субъект действительно понимает происходящее, должна содержать стадию интеграции:
Образ + контекст + эгоцентрическая значимость
Если когда-нибудь будет показано, что мозг способен выполнять произвольное осмысленное планирование без такой интеграции, это станет серьёзным опровержением модели.
А если удастся экспериментально выделить устойчивое состояние мозга, соответствующее именно этой тройке, то это будет одним из самых сильных подтверждений вашей гипотезы.
Из всех возможных проверок на первое место стоит поставить именно поиск нейронного состояния типа: «образ в текущем контексте с текущей значимостью», поскольку это фактически операциональное определение вашего семантического кадра.
Заключение
Процесс осознания запускается для наиболее актуального из активных стимулов, который удерживается в контуре осмысления. Его активация сопровождается актуализацией соответствующего семантического кадра, связывающего распознанный образ, текущий контекст и его эгоцентрическую значимость.
С эволюционной точки зрения сознание возникло как механизм адаптации к условиям значимой новизны. В привычных ситуациях поведение обеспечивается уже сформированными автоматизмами и не требует произвольного осмысления. Однако при появлении значимой новизны становится необходимым понимание ситуации, поиск новых поведенческих альтернатив и прогнозирование их последствий.
Активированный семантический кадр либо обеспечивает непосредственное понимание происходящего, либо запускает дальнейший процесс осмысления. В ходе этого процесса система обращается к эпизодической памяти, сопоставляет текущую ситуацию с ранее накопленным опытом и формирует всё более полную модель происходящего.
По мере развития данного механизма эволюционно возникла возможность поддерживать процесс осмысления даже при отсутствии достаточно сильного внешнего стимула. В этом случае источником активности становятся внутренние ментальные стимулы, запросы к памяти, сопоставление различных семантических кадров и актуализация нерешённых проблем. Так формируется пассивный режим работы сознания, включающий фантазирование, мысленное моделирование ситуаций и продолжение поиска решений для ранее возникших задач.
С возрастом число ситуаций, обладающих высокой субъективной новизной, обычно уменьшается. Всё больше событий становятся привычными и не требуют активного поиска новых решений. Однако динамика осмысления при этом не прекращается. Глобальная картина информированности продолжает развиваться за счёт внутренних процессов: переосмысления опыта, моделирования возможных ситуаций и попыток завершить ранее неразрешённые когнитивные конфликты.
В представленной модели семантический кадр выступает элементарной единицей субъективно значимого содержания, а сознание — механизмом последовательной интеграции таких кадров в непрерывный процесс понимания и адаптивного выбора поведения. Тем самым субъективное переживание рассматривается не как отдельная сущность, сопровождающая работу мозга, а как внутреннее содержание процесса осмысления, возникающего при взаимодействии образа, контекста и эгоцентрической значимости.
Кадр семантической памяти — основа субъективной абстракции в модели понимания мира.
Внешняя активация семантических кадров не является обязательным условием поддержания субъективного переживания. По мере развития когнитивной системы её роль всё в большей степени могут выполнять внутренние ментальные абстракции, формирующие собственные стимулы для осмысления. Однако на этапе онтогенеза именно взаимодействие с внешним миром обеспечивает формирование самих семантических кадров и их системы значимостей.
Поэтому основой субъективного переживания следует считать не отдельный семантический кадр, а непрерывный процесс обновления глобальной картины информированности. В ходе этого процесса происходит последовательная смена и переоценка эгоцентрически значимых образов и абстракций, а отдельные этапы такого осмысления фиксируются в эпизодической памяти как кадры индивидуального опыта.
Популярно, Как мозг превращает картинку в переживание: fornit.ru/102599.
05 Jun 2026