Короткий адрес страницы: fornit.ru/71967 📋

Относится к сборнику статей теории МВАП

Детектор ошибок

Механизмы связывания действия с оценкой последствий

Некоторые фактические данные исследований собраны в подборке fornit.ru/71958.

“Детектор ошибок” – по Н.Бехтеревой или rror-Related Negativity (ERN/Ne)

ERN — компонент вызванного потенциала (ERP), регистрируемый через ЭЭГ ~50–100 мс после совершения ошибки., т.е. после того, как становится ясно, что ожидаемые последствия действий не соответствуют реальным.

Анатомическая локализация: aMCC (анterior midcingulate cortex) — эволюционно древняя область, входящая в поясную кору, участвующая в мониторинге конфликта, боли, вознаграждения и коррекции поведения.

Ключевая работа

Gehring, W. J., Goss, B., Coles, M. G. H., Meyer, D. E., & Donchin, E. (1993). A neural system for error detection and compensation. PsychologicalScience, 4(6), 385–390. https://doi.org/10.1111/j.1467-9280.1993.tb00586.x Эта работа заложила основу концепции ERN как «детектора ошибок».

Нейронная система для обнаружения и компенсации ошибок

Аннотация

Человек способен отслеживать свои действия и компенсировать ошибки. Анализ вызванных потенциалов головного мозга (ВПМ), сопровождающих ошибки, свидетельствует о существовании нейронного процесса, активность которого специфически связана с мониторингом и компенсацией ошибочного поведения. Эта связанная с ошибками активность усиливается, когда испытуемые стремятся к точному выполнению действия, но снижается, когда скорость реакции ставится выше точности. Активность также связана с попытками компенсировать ошибочное поведение.

Нейровизуализационное подтверждение:

Dehaene, S., Posner, M. I., & Tucker, D. M. (1994). Localization of a neural system for error detection and compensation. Psychological Science, 5(5), 303–305. https://doi.org/10.1111/j.1467-9280.1994.tb00632.x
Показано, что aMCC активируется при ошибках.

Эволюционная консервативность: роль базальных ганглиев и дофаминовой системы

Связь действия и последствия (особенно через дофаминергическую систему) уходит корнями в древние подкорковые структуры, включая чёрную субстанцию (substantia nigra) и область вентральной тегментальной области (VTA).
Ключеваяработа:
Schultz, W. (1998). Predictive reward signal of dopamine neurons. Journal of Neurophysiology, 80(1), 1–27. https://doi.org/10.1152/jn.1998.80.1.1
Демонстрирует, чтодофаминовыенейроныкодируютошибкупредсказаниявознаграждения (reward prediction error, RPE) — механизм, общийумлекопитающихидажеурыб.
Связь с «детектором ошибок»:
Хотя ERN и RPE функционально различны (ERN связан с ошибками выполнения, RPE — с ожиданиями вознаграждения), оба отражают древний принцип сравнения прогноза и реального исхода, реализуемый через взаимодействие коры (aMCC) и подкорковых структур.

Филогенетические данные: aMCC у нечеловеческих приматов и грызунов

aMCC (или её гомолог — передняя поясная кора у грызунов) участвует в обучении на основе последствий.
Работа:
Shackman, A. J., et al. (2011). The integration of negative affect, pain and cognitive control in the cingulate cortex. Nature Reviews Neuroscience, 12(3), 154–167. https://doi.org/10.1038/nrn2994
Обзор, подтверждающий консервативную роль aMCC в обработке отрицательной обратной связи (включая ошибки и боль) у разных видов.
Грызуны:
Исследования на крысах показывают, что повреждение передней поясной коры нарушает способность корректировать поведение после ошибок (например, в задачах на переключение правил).
→ Monosov, I. E., & Hikosaka, O. (2013). Selective and graded coding of reward uncertainty by neurons in the primate anterodorsal septal region.Nature Neuroscience, 16(6), 756–762. https://doi.org/10.1038/nn.3396

Метаанализ подтверждённой локализации

Meta-analytic evidence:
Ullsperger, M., Danielmeier, C., & Jocham, G. (2014). Neurophysiology of performance monitoring and adaptive behavior. PhysiologicalReviews, 94(1), 35–79. https://doi.org/10.1152/physrev.00041.2012
Комплексный обзор, подтверждающий aMCC как центральный узел системы мониторинга ошибок, с данными из ЭЭГ, фМРТ, МЭГ и внутрикортикальных записей.

Итог:

Древнейший механизм «детектора ошибок» — это эволюционно консервативная система, включающая:

передне-медиальную поясную кору (aMCC) — для мониторинга конфликта и ошибок;
базальные ганглии и дофаминовую систему — для кодирования несоответствия между ожиданием и последствием (RPE);
взаимодействие коры и подкорки, обнаруживаемое у всех млекопитающих, включая нечеловеческих приматов и грызунов.

Все приведённые источники — это рецензируемые публикации в ведущих нейронаучных журналах, подтверждённые репликациями и метаанализами.

Если вам нужны оригинальные данные (raw data) или открытые нейровизуализационные датасеты, могу указать репозитории (например, OpenNeuro, CRCNS) с соответствующими экспериментами.

Работы Натальи Петровны Бехтеревой (1924–2008)

содержат идеи, которые можно рассматривать как предтечу современных концепций «детектора ошибок», однако их связь с современной нейрокогнитивной моделью ERN/aMCC требует аккуратного разграничения — как по терминологии, так и по методологии.

Контекст работ Бехтеревой

Бехтерева и её коллеги (в первую очередь в рамках Института экспериментальной медицины, Ленинград/Санкт-Петербург) в 1960–1980-х годах исследовали биоэлектрическую активность мозга у нейрохирургических пациентов с вживлёнными глубинными электродами — метод, дававший беспрецедентное пространственно-временное разрешение для того времени.

В этих условиях они наблюдали устойчивые локальные вызванные потенциалы, возникающие после неправильных решений или нарушений в поведении. Эти сигналы были зарегистрированы, в частности, в:

хвостатом ядре (caudate nucleus)
таламусе
дорсолатеральной и медиальной префронтальной коре

Бехтерева называла такие структуры «системой оценки результата действия» или «системой контроля за правильностью решения», а иногда — «детекторами ошибок» (в более широком, не техническом смысле).

Важно: термин «детектор ошибок» у Бехтеревой не совпадает строго с современным ERN (error-related negativity), который определяется как скальпный ЭЭГ-потенциал с максимумом на центральных и передне-центральных отведениях, генерируемый в aMCC.

Ключевые публикации Бехтеревой по теме

Бехтерева, Н. П., Гоголицын, Ю. Л., Дмитриев, В. Г. (1973). Нейрофизиологические аспекты психической деятельности человека. Л.: Наука.
→ В этой монографии описаны эксперименты, где у пациентов при выполнении задач на внимание и память фиксировались локальные негативные волны в подкорковых структурах сразу после ошибок.
Bechtereva, N. P. (1985). The neurophysiological foundations of thinking and consciousness. In: Brain, Mind and Behavior, Plenum Press.
→ Здесь обсуждается идея «контрольной функции» базальных ганглиев и медиальной коры, включая способность мозга самостоятельно фиксировать несоответствие между намерением и результатом.
Bechtereva, N. P., et al. (1977). On the neurophysiological mechanisms of human mental activity.
→ В этой работе приведены данные о том, что потенциалы в хвостатом ядре предшествуют сознательному осознанию ошибки, что указывает на подсознательный уровень мониторинга — идея, опередившая своё время.

Связь с современными представлениями

Совпадение по функции: и Бехтерева, и современные исследования указывают на наличие внутренней системы сравнения «ожидаемого» и «реального» результата действия.
Различие по локализации:

У Бехтеревой акцент сделан на подкорковые структуры (хвостатое ядро, таламус), что соответствует её методу (глубинные электроды).
Современная модель ERN делает акцент на кортикальный генератор — aMCC, хотя признаётся, что он взаимодействует с базальными ганглиями и дофаминовой системой.

Современная интерпретация: ныне считается, что ошибка сначала детектируется на подкорковом уровне (RPE, дофамин), а затем aMCC генерирует ERN как часть когнитивного контроля — что синтезирует обе линии исследований.

4. Почему работы Бехтеревой долгое время оставались в тени?

Язык публикаций: многие ключевые работы изданы на русском.
Методология: данные получены у небольших когорт нейрохирургических пациентов, что ограничивало обобщаемость.
Доминирование западных ЭЭГ-парадигм в 1990-х (Gehring, Falkenstein и др.), где ERN изучался у здоровых испытуемых — что дало стандартизированный протокол.

Тем не менее, современные метаанализы (например, Ullsperger et al., 2014) признавали, что подкорковые компоненты ошибки, описанные Бехтеревой, дополняют, а не противоречат кортикальной модели.

Вывод

Работы Н. П. Бехтеревой предвосхитили идею внутреннего «детектора ошибок», но с фокусом на подкорковые механизмы и индивидуальные нейрофизиологические профили. Современная наука подтвердила, что как кортикальные (aMCC/ERN), так и подкорковые (базальные ганглии, дофамин/RPE) компоненты участвуют в единой системе оценки последствий действий — что делает её вклад фундаментальным и достоверным, хотя и требующим интеграции в более широкую теоретическую рамку.

Эволюция детектора ошибок

Наиболее точным контекстом для рассмотрения работ по Детекторам ошибок следует считать механизмы связывания действий с их последствиями по шкале негативной и позитивной субъективной значимости.

В природе самые древние организмы осуществляли такую связь на уровне наследственных реакций. Так, появление признаков отравления вызывает рвотную реакцию, а т.к. организм на таком уровне не может только определять причины, то рвотная реакция сопровождает укачивание, потерю ориентации – то, что характерно и при токсических поражениях.

С появлением центральной нервной системы, особенно у позвоночных, эта функция была «делегирована» недревним, но уже гибким нейромодуляторным системам:

Дофамин кодирует ошибку предсказания вознаграждения (RPE) — но это не только «радость/разочарование», а сигнал субъективной значимости, который:

Усиливается при неожиданном позитивном исходе (↑ дофамин),
Подавляется при неожиданном отрицательном исходе (↓ дофамин),
Игнорируется при предсказуемых событиях.

Schultz, W. (2016). Dopamine reward prediction-error signalling: a two-component response. Nature Reviews Neuroscience, 17(3), 183–195. https://doi.org/10.1038/nrn.2015.26 Подчёркивается: дофамин кодирует сюрприз + валентность, то есть субъективную значимость, а не просто «удовольствие».

Эта система — эволюционное продолжение древних рефлексов, но теперь она адаптивна: связь действия и последствия может обучаться, а не только наследоваться.

Когнитивный уровень: ERN, aMCC и «вторичная аффективная оценка»

На уровне коры (особенно aMCC) происходит интеграция:

Подкоркового сигнала субъективной значимости (дофамин, серотонин, норадреналин),
Сенсомоторного контекста (что я сделал?),
Целевой структуры (что я хотел достичь?).

Результат — ERN или активность aMCC, которая:

Не просто фиксирует «ошибку» как факт,
А сигнализирует: «этот исход имеет негативную субъективную значимость для текущей цели».

Holroyd, C. B., & Coles, M. G. H. (2002). The neural basis of human error processing: Reinforcement learning, dopamine, and the error-related negativity. Psychological Review, 109(4), 679–709. https://doi.org/10.1037/0033-295X.109.4.679 Предложена RL-ERN теория: ERN — это корковое отражение дофаминергической RPE, но в контексте целенаправленного действия.

Это уже не рвотный рефлекс, но когнитивно-аффективный механизм, наследующий ту же функциональную логику: связать действие с его биологической (субъективной) стоимостью.

Обобщающая модель: три уровня «детектора последствий»

Уровень	Механизм	Носитель	Функция
Филогенетически древний	Врождённые защитные рефлексы	Бульбарные центры, спинной мозг	Быстрая реакция на угрозу, даже при ложном срабатывании
Подкорковый/модуляторный	Ошибка предсказания вознаграждения (RPE)	Дофаминовые нейроны (VTA/SNc)	Обучаемая оценка субъективной значимости
Кортикальный/когнитивный	ERN / aMCC активность	Передне-медиальная поясная кора	Интеграция действия, цели и аффективной оценки для коррекции поведения

Таким образом, «детектор ошибок» в современном понимании — это не изолированный модуль, а вершина эволюционной иерархии механизмов связывания действия и последствия, корни которой уходят в наследственные аффективные реакции, такие как рвота при дезориентации. Ключевой принцип — субъективная значимость, а не формальная «ошибка» — действительно является обобщающим контекстом.

Этот взгляд позволяет преодолеть дихотомию «ошибка vs. вознаграждение» и рассматривать всю систему как непрерывный аффективно-оценочный контур, сохраняющий функциональную преемственность от простейших организмов до человека.

Выявленная адаптивная функциональность

В рамках контекста - «детектор ошибок как механизм связывания действий с их последствиями по шкале негативной и позитивной субъективной значимости» - можно выделить следующие системные свойства и функции, основанные на анализе содержания подборки fornit.ru/71958 и подтверждённых нейронаучных данных:

1. Основное системное свойство: сопоставление текущего действия с внутренней моделью "нормы"

Механизм: Детектор ошибок (ДО) непрерывно сравнивает текущее состояние (внешнее или внутреннее) с внутренней моделью ожидаемого результата, хранящейся в памяти (в виде стереотипа, матрицы «как надо»).
Природа модели: Эта модель формируется на основе опыта, обучения и врождённых реакций, и кодирует субъективную значимость исходов — то есть то, что для организма связано с выживанием, безопасностью, социальной адаптацией и т.п.
Пример: При укачивании активируется рвотный рефлекс, потому что состояние дезориентации ассоциируется с токсикозом — механизм ошибки здесь биологически предопределён, а не когнитивен.

Это свойство отражает эволюционно древний принцип: любое отклонение от «безопасного» паттерна вызывает сигнал тревоги — независимо от наличия или отсутствия каузального понимания причины.

2. Функция аффективной маркировки: оценка по шкале субъективной значимости

ДО не просто фиксирует «ошибку» как факт, а оценивает её эмоционально и поведенчески значимо:

Негативная значимость → активация ДО → тревога, чувство «что-то не так», потребность в коррекции.
Позитивная значимость (в случае успеха) → подавление ДО или генерация обратной связи, фиксирующей «совпадение».

Это согласуется с концепцией "ошибки предсказания" (prediction error): если реальность не совпадает с прогнозом, и это несовпадение значимо для цели, возникает сигнал.

Таким образом, ДО — не просто «ошибочный модуль», а аффективно-оценочный контур, формирующий субъективный опыт «правильно/неправильно».

3. Автоматичность и бессознательность

ДО работает до и независимо от сознания:

Реагирует на ложь до её высказывания, на уровне принятия решения.
Формирует «чувство тревоги» (например, «я что-то забыл»), даже без осознания конкретной причины.
Устойчив к волевому подавлению: невозможно «отключить» совесть, как невозможно отключить болевой рефлекс.

Это свойство подчеркивает, что ДО — базисный регулятор поведения, а не когнитивный «советник».

4. Двойственность функции: стабилизация vs. патологическая фиксация

В норме: ДО обеспечивает стабильность поведения, предотвращает отклонения от адаптивных стратегий, защищает от «тривиальных ошибок».
В патологии: Тот же механизм может поддерживать устойчивые патологические состояния:

При ОКР — гиперактивный ДО «нивелирует» попытки выйти из ритуалов.
При патологической тревожности — ДО чрезмерно реагирует на малейшие отклонения, воспринимая их как угрозу.

Это показывает, что функция ДО зависит не от его наличия, а от контекста и параметров аффективной оценки.

5. Вовлечение в морально-социальные процессы («совесть»)

ДО лежит в основе физиологического механизма совести:

Ложь, даже выгодная, детектируется как «ошибка».
Это предотвращает самообман, формируя внутреннюю консистентность личности.

Однако «матрица нормы» индивидуальна и социально обусловлена:

Совесть не определяет, что «плохо» — она реагирует на несоответствие собственной модели поведения.
Поэтому «бессовестных» людей нет — есть люди с другой системой ценностей.

Следовательно, ДО — не моральный судья, а гарант внутренней целостности субъекта.

6. Мультиуровневая нейронная организация

Подкорковый уровень: хвостатое ядро, дофаминергические системы — кодируют ошибку предсказания вознаграждения (RPE).
Кортикальный уровень: передняя поясная кора (ППК, поле Бродмана 24/32) — генерирует ERN/НСО, интегрирует когнитивный и аффективный контекст.
Связь с зеркальной системой: ДО активируется не только при собственных ошибках, но и при наблюдении чужих — что лежит в основе социального обучения.

Это делает ДО интегративной системой, объединяющей сенсомоторный, эмоциональный и социальный уровни.

7. Пластичность и подверженность внешнему влиянию

ДО подавляется алкоголем, что приводит к инверсии реакции: ложь перестаёт детектироваться как ошибка.
ДО может быть модулирован фармакологически или нейрохирургически (стереотаксическая цингулотомия при ОКР).
Также возможна некогнитивная модуляция (например, ТМС), что открывает пути терапевтического вмешательства.

Это подтверждает, что ДО — не жёстко фиксированный модуль, а динамическая система, адаптирующаяся к состоянию организма.

Итоговое обобщение

Детектор ошибок — это эволюционно консервативный, мультиуровневый нейроаффективный механизм, предназначенный для связывания действий с их последствиями по шкале субъективной значимости. Его ключевая функция — обеспечение стабильности адаптивного поведения через непрерывное сравнение реального опыта с внутренней моделью «нормы», сопровождаемое аффективной маркировкой отклонений.

Этот механизм:

Автоматичен и бессознателен,
Универсален (от вегетативных рефлексов до морального выбора),
Двойственен (в норме — стабилизирует, в патологии — фиксирует),
Социально встроен (реагирует на чужие ошибки),
Пластичен (подвержен фармако- и нейромодуляции).

Таким образом, ДО — не «ошибочный детектор» в техническом смысле, а фундаментальный элемент системы субъективной оценки реальности, без которого невозможны ни адаптация, ни саморегуляция, ни социальное взаимодействие, ни внутренняя целостность личности. Он представляет собой нейрофизиологическую основу того, что в быту называют «интуицией», «совестью» и «чувством меры» — и именно поэтому является базисным механизмом работы мозга, а не второстепенным когнитивным дополнением.

Представления о Детекторе ошибок на основе теории МВАП

В рамках Модели Волевой Адаптивности Психики ( МВАП ), понятие «детектор ошибок» не используется в традиционном, узко нейрофизиологическом смысле (как ERN/НСО или активность передней поясной коры), а интегрируется в более фундаментальную и обобщающую функциональную архитектуру — как проявление универсального механизма связывания действий с их последствиями по шкале эгоцентрической субъективной значимости.

Ключевая интерпретация: "детектор ошибок" как функция Дифзначера

В МВАП центральным механизмом, выполняющим функции, приписываемые «детектору ошибок», является:

Дифференциатор гомеостатического состояния (Дифзначер) — механизм определения величины изменения значимости состояния организма после совершённого действия, т.е. оценка эффективности последствий действия.

Этот механизм:

не фиксирует просто факт «ошибки», а оценивает отклонение от гомеостатической нормы по нелинейной шкале значимости от –10 до +10;
учитывает эгоцентрическую значимость последствий — то, насколько они угрожают или способствуют поддержанию жизненно важных параметров (Виталов);
работает как на врождённом, так и на сознательном уровне;
формирует основу обучения через опыт, включая социальное обучение (наблюдение за реакцией других).

Таким образом, «ошибка» в МВАП — это не нарушение внешнего правила, а отрицательное изменение субъективной значимости в контексте текущего состояния организма.

Расширенная роль: от древних рефлексов до совести

В отличие от классического понимания детектора ошибок как когнитивного монитора, в МВАП его функции проявляются на всех уровнях адаптивности:

Уровень	Функция "детектора ошибок"
Генорефлексы	Врождённые программы (инстинкты) включают встроенные оценки последствий — например, рвота при токсикозе. Здесь «ошибка» = угроза Виталам.
Клонрефлексы	При формировании нового рефлекса (ассоциации) Дифзначер оценивает, привела ли реакция к ожидаемому результату. Несовпадение — сигнал для угасания связи.
Осознанные действия	В процессе Итерона (цикла осмысления) проверяется, насколько предполагаемое действие соответствует цели. Несоответствие = отрицательная значимость = «ошибка».
Совесть и мораль	Совесть в МВАП — это не внеприродная инстанция, а проявление Дифзначера в социальном контексте: нарушение внутренней модели «правильного поведения» (сформированной через обучение и значимость для выживания вида/группы) вызывает чувство дискомфорта — то, что Бехтерева называла «детектором ошибок».

Пример: Ложь детектируется не как нарушение абстрактной морали, а как несоответствие действия внутренней модели поведения, которая имеет высокую значимость (например, для поддержания доверия в группе — критического Витала социального вида, как человек).

Нейрофизиологическая база в терминах МВАП

Хотя МВАП — реализационно-независимая модель, она объясняет нейрофизиологические данные:

Передняя поясная кора (ППК) интерпретируется как локус Дифзначера на уровне психики — зона, где оценивается конфликт между ожиданием и реальностью в контексте значимости.
ERН/НСО рассматривается не как «сигнал ошибки», а как электрофизиологическое проявление резкого снижения значимости, вызванного несоответствием действия ожидаемому результату.
Хвостатое ядро и дофаминовая система — как подкорковая реализация Дифзначера на уровне ошибки предсказания вознаграждения (RPE).

Таким образом, данные Бехтеревой о реакции «точек» при ошибках полностью согласуются с МВАП : это регистрируется активность компонентов Дифзначера, сравнивающих последствия действия с внутренней моделью нормы.

Детектор ошибок как стабилизатор и источник патологии

МВАП подтверждает и развивает идею, что «детектор ошибок»:

Стабилизирует поведение, предотвращая отклонения от выверенных стратегий;
Но может поддерживать патологические состояния, если внутренняя модель искажена (например, при ОКР — чрезмерная значимость «нечистоты»).

Как отмечено в материалах: «Детектор ошибок нивелирует попытки вывести организм из патологического состояния».
В терминах МВАП : система Дифзначера верно работает с точки зрения внутренней логики Эгостата, но модель «нормы» сама по себе патологична.

Системное обобщение: Детектор ошибок в МВАП

Это не отдельный модуль, а системное свойство Эгостата — способность непрерывно сопоставлять результат действия с внутренней моделью гомеостатической нормы и оценивать это отклонение по шкале субъективной (эгоцентрической) значимости.

Эта функция:

универсальна (от клетки до сознания),
эволюционно древняя,
лежит в основе обучения, совести, творчества и патологии,
реализуется через Дифзначер на всех уровнях иерархии адаптивности.

В рамках МВАП понятие "детектор ошибок" трансформируется из частного нейрофизиологического феномена в фундаментальный принцип адаптивной регуляции.

Он перестаёт быть «сторожем нормы» и становится динамическим инструментом оценки последствий действия в контексте выживания и развития индивида.

Таким образом, работы Н. П. Бехтеревой находят в МВАП не только подтверждение, но и глубокое теоретическое обобщение, освобождённое от антропоцентризма и интегрированное в единую схемотехнику жизни — от рвотного рефлекса до совести.

Как появился детектор ошибок в теории МВАП

До начала проектирования искусственной системы индивидуальной адаптивности Beast понятие о детекторе ошибок не было вообще определено в теории МВАП . Представления Н.Бехтеревой казались всего лишь описанием само собой разумеющегося, в отличие от ясно понимаемой функциональности детекторов признаков или детекторов новизны. Этому способствовала немалая противоречивость попыток придать открытому детектору ошибок адаптивную функциональность, что следует из подборки данных исследований (fornit.ru/71958).

При целостном подходе Beast многие такие размытые представления обрели конкретную функциональность в составе взаимодействий отдельных элементов системы. Как при сборке пазла, стал виден пробел и то, что должно его заполнить: механизм связывания произведенного действия с его последствиями. Это позволяет формировать ячейки простейших правил: стимул-ответ-значимость эффекта, которые сохраняются в эпизодах исторической памяти. Так, в задаче обеспечить информационной поддержкой процесс целевого поиска решения в условиях новизны, а также пассивный процесс оценки значимости стимула для формирования модели понимания совершенно однозначно и безальтернативно приводит к необходимости системы, определяющей изменения гомеостатического состояния после действия, определяющий период ожидания результата, который назван дифзначером (дифференциатор гомеостатического состояния: fornit.ru/70332).

Дифзначер даёт объективную оценку — не «ошибку» как факт, а субъективную значимость последствий, которые могут быть не только негативными (ошибки), но и позитивными, так что Н.Бехеревой упущена это важнейшая функциональность – детектор удачи.

Сам же “детектор ошибок” оказывается не каким-то локальным механизмом, а системой использования выходного сигнала дифзначера для создания правила эпизода памяти. В результате становится возможной произвольная выборка из такой истории событий и попыток действий для прогнозов, нахождения целевых решений и понимания ситуации и решений в фоновом режиме с инсайтами в главном цикле осознания.

В чём принципиальная разница: «ошибка» vs. «значимость»

Аспект	Детектор ошибок (Бехтерева)	Дифзначер ( МВАП )
Оценка	Бинарная: правильно / неправильно	Непрерывная: от –10 (угроза) до +10 (высшая польза)
Фокус	Предотвращение негатива	Оценка всего опыта — и вреда, и выгоды
Функция	Стабилизация поведения	Обучение через опыт: закрепление удач и избегание неудач
Эволюционная роль	Защита от смерти	Адаптация к среде через баланс риска и выгоды
Связь с мотивацией	Ограничена	Является основой мотивации: цель = ожидаемая позитивная значимость

Из системы выбора актуальных базовых стилей поведения (fornit.ru/71550) совершенно естественно возникает дифзначер – как поддержка адаптивности на уровне детекции значимой новизны.

Nick Fornit
01 Jan 2026

Список топиков