Давайте условимся, что образом восприятия будем называть то сочетание признаков восприятия, которое устойчиво сопровождает выделение этой совокупности существующими сенсорами так, что образуется некий центр распознавания – детектор образа восприятия.
Кроме образов восприятия тот же принцип можно применить и к образам действия с пусковым стимулом для запуска действия при сочетании определенных признаков восприятия – для сочетания определенных эффекторов для выполнения действия.
Если образы восприятия возникают от всех рецепторных систем организма, то образы действия управляют всеми моторными эффекторами.
Получается два полюса развития: от рецепторов – образы восприятия, а от эффекторов – образы действия. Между ними – вся эволюционная иерархия механизмов управления для достижения адаптивности в поддержании гомеостатической нормы.
Эволюция систем распознавания образов
До появления неокортекса (который развился у млекопитающих) живые организмы сотни миллионов лет успешно распознавали образы. Без сложной коры головного мозга этот процесс строился на совершенно других биологических механизмах.
Главный принцип - биохимический ключ и жесткие нейронные контуры
Древние формы распознавания работали не по принципу абстрактного анализа, а по принципу «замок-ключ» и врожденных детекторов признаков двух видов.
- Хеморецепция (молекулярный замок, фоторецепция). Самая древняя форма. Организм не «видит» объект, но распознает форму его молекул, когда они соединяются с клеточными рецепторами.
- Рефлекторные дуги и детекторы признаков. Органы чувств напрямую соединены с моторными центрами через фиксированные цепочки нейронов. Если стимул совпадает с шаблоном, реакция запускается мгновенно и автоматически.
Какие образы распознавались и как именно?
1. Химические «образы» (Градиенты и молекулы)
- Кто использовал: бактерии, одноклеточные (амебы), простейшие многоклеточные.
- Что распознавали: молекулярный профиль среды — токсины, питательные вещества (глюкозу), феромоны сородичей.
- Принцип: бактерия осуществляет хемотаксис. Она сравнивает концентрацию молекул в текущий момент с концентрацией мгновение назад. Если «образ» еды усиливается, она продолжает двигаться вперед.
2. Физические паттерны (Свет, вибрация, тепло)
- Кто использовал: медузы, черви, древние членистоногие.
- Что распознавали: направление на свет (фототаксис), частоту вибрации воды или почвы (приближение хищника), градиент температуры.
- Принцип: У медуз нет мозга, но есть диффузная нервная сеть и ропалии — структуры, содержащие светочувствительные глазки и статоцисты (органы равновесия). Образом здесь выступает не «картинка», а вектор физического воздействия.
3. Ключевые стимулы (Зрительные и звуковые шаблоны)
- Кто использовал: насекомые, амфибии, рептилии, птицы (структуры подкорки: оптический тектум/двухолмие, средний мозг).
- Что распознавали: силуэты хищников, траектории добычи, брачные сигналы.
- Принцип: мозг лягушки или насекомого ищет в окружающем мире очень простые геометрические или динамические маркеры:
- «Детектор мух» у лягушки: сетчатка и средний мозг лягушки реагируют исключительно на маленькое, темное, движущееся пятно. Если объект летит — это образ еды (срабатывает язык). Если объект замер — лягушка его буквально не видит, для нее этого образа не существует.
- Силуэт хищника: птенцы многих птиц автоматически прячутся, если над ними пролетает тень с короткой шеей и длинным хвостом (силуэт ястреба). Если ту же тень пустить в обратную сторону (длинная шея, короткий хвост — силуэт гуся), реакции страха нет. Это врожденный образ угрозы, прошитый в подкорковых структурах.
- Поляризация света: пчелы распознают образы цветов не по деталям лепестков, а по узорам ультрафиолетового излучения и поляризации неба, служащей компасом.
Итак, до появления неокортекса распознавание образов было жестко детерминированным и прагматичным. Животное не строило трехмерную ментальную карту мира. Оно выхватывало из среды единичные, жизненно важные признаки-маркеры (сигналы), которые эволюция закодировала напрямую в биологическую «архитектуру» организма.
Неокортекс – обучение распознаванию
С появлением новой коры мозга появлялся новый принцип формирования детекторов образов. Если древние детекторы являются наследственными и жестко предопределенными, что резко ограничивает число и эффективность образов, то теперь сначала эволюция направила выходы рецепторов всех видов на первый слой неокортекса и в ранний (не очень продолжительный) период развития после рождения там начали возникать наиболее частые сочетания активностей рецепторов.
Так для зрения возникли детекторы точек разной величины, линий разной толщины и направления, дуг и кругов (точек с пустой серединой). Как на засвечиваемой пленке при фотографировании звёздного неба все больше суммировались яркости, так что случайные все больше оказываются размазанными, а повторяющиеся – все более контрастными. К этому добавляется взаимное торможение всех детекторов, которые вообще убирают случайный фон.
Затем созревает и начинает специализироваться следующий слой, в котором точно так же все более контрастными становятся уже более сложные образы на основе предыдущего слоя более простых. Время экспозиции этого слоя больше предыдущего, потому что более сложные сочетания появляются реже, чем простые.
На последнем слое сходятся все виды сенсорики и формируются конечный образы из сочетаний всех видов предыдущих. Время экспозиции становится достаточно большим. Причем, у разных животных оно разное. Это приводит к тому, что у животных с наибольшим временем экспозиции слоев, кроме простых возникают более сложные сочетания.
У человека длительность развития неокортекса наибольшая. Он может строить быстрые реакции не только на основе простых признаков лица-морды, но и отдельных образов, молодого, взрослого или старика.
После окончания критических периодов развития иерархии детекторов образов в неокортексе, новые образы более не могут различаться в непредусмотренных деталях, хотя в жизни каждое новое восприятие чем-то отличается.
Эпизодическая память – высший набор распознавателей образов
К концу формирования третичной зоны уже возникает эпизодическая память и образы сохраняются в кадрах исторической памяти, где нейрогенез есть, связывая текущую и удерживаемую активность образа с новым нейроном. Новый эпизод возникает при каждом осознанном восприятии, с помощью удержания наиболее актуального из всех образов неокортекса. За время удержания новый нейрон в гиппокампе формируется связи со всей текущей активностью всех зон неокортекста. Причем не только того конечного детектора, который ограничен периодом экспозиции, а всей сопровождающейся активностью. Так, новый нейрон эпизода памяти становится детектором более полного образа восприятия и при воспоминании активирует не только конечный детектор, но и дополнительную активность.
Это соответствует современной нейробиологической теориии индексного кодирования в гиппокампе (Hippocampal Memory Indexing Theory).
Описанный процесс воспоминания в науке называется дополнением паттерна (Pattern Completion).
Достаточно активировать лишь малую часть исходного образа (например, услышать знакомый запах или звук).
Сигнал идет в гиппокамп, находит тот самый «индексный» нейрон-детектор эпизода.
Этот нейрон, как триггер, мгновенно посылает обратные импульсы во все зоны неокортекса, которые были активны в момент записи. Вспыхивает вся сеть: вы не просто «знаете» факт, вы заново переживаете ментальный кадр во всей его полноте (включая фоновые детали).
Теперь становится возможным вспомнить образ любой сложности, но на это потребуется значительно больше времени и делается это только в канале осознанного внимания. В нейробиологии этот процесс называют стратегическим поиском в памяти (strategic memory retrieval), и его замедленность обусловлена сложнейшей физиологической логикой.
Объекты осознанного внимания
На уровне осознания мы оперируем уже не образами, а объектами осознанного внимания. Объект выделяется из физического мира в той его части, которая была сохранена в эпизодах исторической памяти. Это может показаться надуманным – такое разделение смысла того, что кажется синонимами. Но это оказывается принципиально для понимания роли на разных уровнях адаптивности.
Образ (даже самый сложный, мультисенсорный) — это всё ещё сырой феномен, слепок физических признаков и ассоциаций. Но когда мы переводим на него луч осознанного внимания, он превращается в объект.
В физическом мире объекты постоянно меняются: чашка на столе выглядит совершенно по-разному в полдень и в сумерках, под прямым углом или сбоку. На уровне рецепторов неокортекса это каждый раз разные образы восприятия.
Но благодаря тому, что в нашей эпизодической (исторической) памяти сохранены десятки «кадров» взаимодействия с этой чашкой в разное время и в разных контекстах, канал осознанного внимания делает следующее:
- Он извлекает эти исторические кадры.
- Находит в них инвариант — неизменную суть.
- Овеществляет (объективирует) её.
Для сознания объект становится стабильной сущностью, которая существует независимо от того, под каким углом мы на неё смотрим прямо сейчас.
2. Границы объекта задаются памятью
Физический мир непрерывен — это каша из фотонов, звуковых волн и атомов. Где заканчивается один объект и начинается другой? Границу проводит осознанное внимание, опираясь именно на исторический опыт.
- Мы выделяем «яблоко на ветке» как отдельный объект только потому, что в эпизодической памяти зафиксированы кадры, где яблоко существует отдельно от дерева (его можно сорвать, покатить, съесть).
- Если бы в нашей истории яблоко всегда было неотделимой частью ветки, наше внимание выделяло бы в качестве объекта всю ветку целиком.
То есть, объект внимания — это вырезка из реальности, очерченная границами нашего прошлого опыта.
3. Механика «Сборки» объекта в канале внимания
В когнитивной нейробиологии этот процесс описывается через теорию интеграции признаков (Feature Integration Theory).
Когда мы осознанно направляем внимание на что-то, в префронтальной коре активируется так называемый «указатель объекта» (object token). Это ментальный «контейнер», временный рабочий файл.
- Внимание открывает этот «контейнер».
- Из текущего восприятия туда загружаются сиюминутные признаки (цвет, форма).
- Из эпизодической памяти туда мгновенно подкачивается исторический контекст (что это, зачем оно нужно, каково оно на ощупь, какое у нас к нему отношение).
- Всё это склеивается. На выходе мы получаем не просто зрительную картинку, а целостный объект, обладающий смыслом, историей и функционалом.
4. Человек как создатель абстрактных объектов
Поскольку у человека время «экспозиции» и объем исторической памяти огромны, мы научились выделять в качестве объектов внимания не только физические вещи, но и идеальные сущности.
- На основе сотен эпизодов социального взаимодействия наше внимание конструирует такие объекты, как «справедливость», «репутация» или «государство».
- Они точно так же выделяются из физического мира (через наблюдение за поведением людей, чтение текстов), удерживаются в канале внимания и направляют наши действия, хотя потрогать их нельзя.
Разница в типе составляющих образа и объекта
Детектор образа использует входные выделенные признаки и просто является выражающим их символом. Например, слово “Ложка” - символом буквосочетания: как только появлялся первая и последняя буква этого слова и число других совпадает независимо от порядка, мы тут же узнаем это слово (тут и проявляется первая иллюзия, что для активации детектора слова не нужна точная последовательность внутренних букв).
У объекта внимания для его узнавания нет своего собственного детектора, но есть “семантическое” ядро (совокупность элементов древней семантической памяти и более поздней эпизодической). Увидев ложку или услышав слово “Ложка” или прочтя это слово или почувствовав в руках предмет или услышав звук упавшего предмета, мы понимаем, что имеем дело с ложной. Не узнаем, а понимаем смысл по той значимости, которая связана с данным стимулом, привлекшим снимание, а данных условиях. И тогда Ложка к обеду – это один объект, а ложка для битья по голове – другой именно по смыслу понимания того, что это значит сейчас для нас.
Разница между детектором образа и объектом внимания заключается в том, что детектор просто механически узнает внешние признаки стимула (как буквы в слове), а объект внимания связывает стимул со смыслом, опытом и текущей ситуацией (как понимание реальной пользы ложки в данный момент).
История развития представлений
Джон Локк разделил свойства вещей на два класса:
Первичные качества — объективные, присущие самой вещи, которые не зависят от наблюдателя (протяженность, форма, движение, число, плотность).
Вторичные качества — субъективные, которые не содержатся в самой вещи, а возникают только в нашей психике в ответ на раздражение органов чувств (цвет, вкус, запах, звук, тепло/холод).
Это разделение породило иллюзию, что мозг имеет дело с двумя принципиально разными типами информации. Беркли позже логично развил эту мысль: если вторичные качества субъективны, то откуда мы знаем, что первичные (форма, протяженность) не являются такой же иллюзией ума?
В итоге современное предиктивное кодирование (ПК) просто довело этот идеалистический тупик до математического абсолюта. С точки зрения ПК, мозг заперт в черепной коробке («барьер Маркова»), не видит ни первичных, ни вторичных качеств, а просто генерирует «галлюцинацию» (модель) и сверяет ее с абстрактным шумом рецепторов.
Герман фон Гельмгольц (Теория «бессознательных умозаключений») первым доказал, что образ предмета не равен сумме ощущений. Мозг автоматически «достраивает» входящие признаки на основе прошлого опыта. Это основа работы «детекторов образа».
Макс Вертгеймер, Вольфганг Кёлер (Гештальтпсихология) ввели понятие целостности восприятия. Образ объекта возникает сразу как «гештальт» (структура), а не собирается из букв или деталей.
Лев Выготский и Александр Лурия (Культурно-историческая психология) описали, как слово (знак/символ) перестраивает восприятие объекта. Слово «Ложка» — это не просто детектор звуков, а орудие, которое выделяет из среды объект внимания и фиксирует его культурное значение (семантическое ядро).
Оливер Селфридж (Модель «Пандемониум», 1959)создал классическую модель «детекторов образа». Он описал восприятие как иерархию «демонов», где нижние демоны реагируют на отдельные признаки (линии, буквы), а верхние — принимают решение об узнавании слова. Это прямо объясняет пример с иллюзией чтения слова по первой и последней букве.
Энн Трисман (Теория интеграции признаков, 1980) разделила восприятие на два этапа. Первый — автоматический (детекторы вычленяют цвет, форму, буквы). Второй — этап внимания, когда мозг «склеивает» эти признаки в один объект в конкретном контексте.
Джеймс Гибсон (Экологический подход и концепция «Аффордансов» / Возможностей) ближе всего подходит к примеру с «ложкой к обеду». Гибсон доказал, что мы воспринимаем объект не как абстрактную форму, а через его значимость для действия в данный момент. Ложка для еды и ложка для защиты — это разные объекты внимания, так как они предлагают разные действия (affordances).
Карл Фристон (Теория предсказательного кодирования / Predictive Processing) - это современный мейнстрим в нейробиологии, хотя его идеи вообще не относятся к нейробиологии (https://fornit.ru/102600). Фристон утверждает, что мозг не ждет, пока детекторы соберут буквы или признаки. Вместо этого «семантическое ядро» (высшие отделы мозга) постоянно генерирует предсказание о том, что перед нами ложка. Входящие сигналы от детекторов лишь корректируют эту гипотезу под влиянием контекста. Это далеко уводит понимание сути явления в надуманную сторону и оказывает тупиковое влияние на развитие представлений.
Майкл Познер (Анатомия внимания) описал исполнительную систему внимания, которая тормозит ненужные детекторы и активирует «семантические сети» (древнюю и эпизодическую память) для понимания того, какой именно объект важен прямо сейчас.
История развития представлений уперлась в отсутствие целостной модели понимания психики, не оторванной от основополагающей базы наследственного, а прямо вытекающей из этого модели.
Пока биологи пытались нащупать связь, западная когнитивная наука ушла в сторону компьютерной метафоры (мозг как компьютер, психика как софт) и застряла там на полвека. Отрезав психику от биологического тела и его базовых потребностей, ученые пришли к абстракциям вроде «предиктивного кодирования» Карла Фристона. В его теории мозг считает математические вероятности просто ради минимизации энтропии, что полностью оторвано от эволюционной реальности: живой организм действует ради удовлетворения конкретных биологических нужд, заложенных генетически.
Модель волевой адаптивности психики ( МВАП ) снимает этот исторический тупик, так как она не отрывает психику от биологии. В МВАП и её прототипе Beast вся система напрямую вырастает из наследственной базы.
В итоге мы приходим к фундаментальному выводу: мы осознаём не сам физический мир, а его ментальную реконструкцию, собранную из лоскутов исторической памяти. Физический мир поставляет лишь сигналы-триггеры, но статус «объекта» им присваивает наше внимание, сверяясь с архивом гиппокампа.
Теперь, при осмыслении ситуации с целью найти более адекватное (чем привычное) решение в новых условиях, строится связь между объектами осознанного внимания - абстракциями восприятия и объектами абстракций действия.
Абстракция восприятия - это объект внимания, очищенный от конкретных физических свойств. Например, вместо «тяжелый гранитный камень прямоугольной формы, лежащий под углом 45 градусов» сознание выделяет абстракцию: «опора» или «препятствие», или «груз».
Абстракция действия - это ментальный инвариант моторной программы, очищенный от конкретных мышечных сокращений. Вместо «сократить бицепс правой руки с силой 10 ньютонов» возникает абстракция: «рычаг», «давление», «ускорение» или «дистанцирование».
Нахождение альтернатив привычному в условиях значимой новизны в целевом режиме осознания – сложнейший, но уже понятный процесс (fornit.ru/68516), который выходит за рамки темы.
Если мы вернемся к функционально-схемотехническому подходу и неразрывной связи с генетическим гомеостазом, разделение Локка на «первичные» и «вторичные» качества оказывается искусственным. Для выживающего организма и его рецепторов любое качество оценивается исключительно через его биологическую значимость. Форма, движение, протяженность — это информация, обрабатываемая более сложными, эволюционно поздними рецепторами (зрение, осязание). Мозг научился выделять их, чтобы организм мог физически взаимодействовать со средой (обходить препятствия, хватать плод).
«Вторичные» качества — это древнейшие индикаторы гомеостаза.
«Первичные» качества — это более поздняя надстройка для ориентации в пространстве.
Если применить это к вашему стартовому примеру с ложкой:
На уровне детектора образа мозг считывает локковские первичные качества (силуэт, контур, твердость) и вторичные (блеск металла). Детектор механически собирает их в кучу. Для него это просто «символ буквосочетания» или «символ формы». На этом уровне ложка — абстрактный перцептивный конструкт.
На уровне объекта внимания (семантического ядра) происходит магия, которую Локк не мог объяснить, потому что у него не было понятия гомеостаза и доминанты. Как только ложка связывается с актуальной потребностью (например, голодом), ее первичные и вторичные качества мгновенно сплавляются в единый смысл. Ложка становится инструментом. Ее форма (первичное качество) теперь важна не сама по себе, а как функциональная возможность зачерпнуть суп для восстановления нормы гомеостаза.
Каким должно быть корректное определение понятия?
Чтобы снять историческое противоречие и построить строгую, не оторванную от биологии модель, определение любого психического понятия должно быть функционально-схемотехническим. А так как любые понятия – это прямое последствие психики в процессе осознания, то вообще любое понятие должно в своем формальном определении (с целью передачи сути понятия другому или граничные условия для понимания специалистами) должно основываться не на перечислении свойств, а на функциональности объекта в его понимании в контексте определенных условий. Что это значит? Важны два аспекта, отсутствие одного из них делает определение многозначительным.
1. Контекст понимания
Слово “Аромат” обычно пониманется как приятный запах. В терминах же квантовой хромодинамики это означает квантовое число, которое задает сорт или тип кварка.
Поэтому любое определение получает опредеелнный смысл только в случае, если опредеелно контекст – условия, в которых определение будет пониматься верно. Если мы говорим про природу, то тем самым задается контекст (элементы картины информирвоанности) – он уже определен умолчательно темой. Но человек может ничего не знать про квантовую хромодинамику, услышав фразу: «Мы попробовали изменить аромат, но в результате всё развалилось за доли секунды» в лучшем случае окажется в глубоком недоумении. В его голове возникнет понятная картина: повара или технологи на производстве пытались улучшить рецепт (добавили новые специи, сироп или парфюмерную отдушку).
В случае терминологии прямое или умолчательное определение граничных условий термина является обязательным. Поскольку физики общаются внутри закрытой профессиональной среды, эти граничные условия срабатывают по умолчанию. Но как только фраза покидает эти границы, происходит терминологический сбой и несерное понимание. Такое неверное понимание оказывается очень распространенным явлением даже в профессиональной среде ученых.
Возьмем терминологическое понятие “Положительная обратная связь”. Психолог/гуманитарий понимает это как одобрение, конструктивная похвала, позитивный отзыв. Физик/климатолог/биолог понимает это как синфазный процесс воздействия выхода на вход, при котором результат действия усиливает само это действие. Для инженера это лавинообразный процесс разрушения системы, для менеджера — инструмент мотивации.
Функция, а не перечисление свойств
Другим качеством, обеспечивающим терминологическую строгость, является не перечисление качеств объекта, а утверждение его функциональной значимости в системе, в которой этот объект является участников взаимодействий.
Если описывать кварк через перечисление качеств (он маленький, у него есть масса, он неделим), мы не получим строгого термина. Но КХД определяет их исключительно через функциональную значимость во взаимодействии:
Аромат — это то, что определяет способность частицы участвовать в слабом взаимодействии и задает её вклад в гравитационное/электромагнитное поле (через массу и заряд).
Цвет — это исключительно функция участия в сильном взаимодействии (способность испускать и поглощать глюоны).
Кварк здесь определяется не как «шарик с качествами», а как узловая точка пересечения калибровочных полей.
Попытки определить информацию перечислением качеств (текст, цифры, знания) приводят к бесконечным спорам.
Атрибутивный тупик: «Информация — это осмысленные сведения...» (сразу возникает вопрос: что такое смысл? для кого?).
Функциональная строгость (по Винеру/Шеннону): информация — это мера уменьшения неопределенности (энтропии) в принимающей системе после совершения акта связи. Объект является информацией только тогда и в той мере, в какой он функционально изменяет состояние системы-приемника. Если состояние системы не изменилось, то с точки зрения кибернетики никакого объекта «информация» во взаимодействии не было. Но Шеннон ничего не знал о принципах организации процесса осмысления, не подозревал о глобальной картинке информированности – это то, что информирует систему, дает определенный контекст направления процесса осознания). В своей работе 1948 года он прямо писал, что семантические аспекты связи не имеют отношения к его технической задаче. Его теория — это теория передачи сигналов по каналам связи, а не теория познания. Информация по Шеннону хороша для кабеля, но мертва для организма.
Самым ярким, хрестоматийным и забавным примером такого абсурда в истории науки является попытка Платона дать определение человеку, основанная как раз на простом перечислении внешних свойств, а не на его функциональной роли в мире.
Платон попытался дать строгое определение понятию «человек» через перечисление его очевидных физических признаков и объявил:
«Человек — это животное двуногое и безликое (без перьев)».
Услышав это, его философский оппонент Диоген Синопский совершил знаменитый перформанс. Он поймал петуха, полностью ощипал его, принес в Академию Платона, бросил посреди зала и провозгласил:
«Вот платоновский человек!»
Объект (петух) попал в новые условия (потерял перья). Он полностью потерял свойства, перечисленные Платоном, но не приобрел функциональность человека — он не стал мыслить, говорить, созидать или осознавать себя. Платону пришлось спешно и неуклюже дополнять список свойств, добавив к определению: «...и с широкими ногтями», что сделало дефиницию еще более абсурдной.
Если мы перенесемся в наши дни, то увидим ту же ошибку в технической сфере, когда объекты меняют среду.
Определение через свойства: «Автомобиль — это наземное транспортное средство с четырьмя колесами, приводимое в движение двигателем внутреннего сгорания (или электродвигателем), имеющее руль и управляемое человеком-водителем».
Мы берем этот объект и помещаем его в контекст современных технологий автоматизации и робототехники и получаем абсурд: беспилотный автомобиль на гусеничном ходу или на магнитной подушке (капсула) полностью теряет руль, колеса, ДВС и человека-водителя. По «списку свойств» это больше не автомобиль. Но его системная функция (автономная наземная перевозка грузов/пассажиров из точки А в точку Б) осталась абсолютно неизменной. Пытаясь цепляться за свойства, юристы и законодатели годами не могли прописать правила для беспилотников, потому что их старые дефиниции требовали «наличия рук водителя на рулевом колесе».
Попытки определить жизнь через перечисление свойств (дыхание, движение, рост, клеточное строение) раз за разом приводили науку к «ощипанному петуху Платона». Стоило ученым составить список признаков, как вирусы, прионы или кристаллы нарушали эти границы, заставляя биологов спорить, «живые» они или нет. Обычный огонь при пожаре дышит (поглощает кислород), метаболизирует (выделяет углекислый газ и тепло), растет в размерах, раздражается (реагирует на ветер) и даже репродуцируется (искры порождают новые очаги). Но огонь не является живым, так как в его действиях нет системной функции самоорганизации.
Пример определения что такое Жизнь
Было множество попыток определить жизнь и по ее наблюдаемой функциональности.
Эрвин Шрёдингер: Жизнь — это функция локального удержания и упорядочивания энтропии.
Определение NASA: Жизнь — это самоподдерживающаяся химическая система, способная к дарвиновской эволюции.
Кибернетика: Жизнь — это процесс непрерывного моделирования окружающей среды ради самосохранения.
У всех этих определениях наблюдаемая функция не сопровождалась определением границ применимости этого определения.
Термодинамика Шрёдингера (Удержание энтропии)
- Наблюдаемая функция: Система локально снижает хаос (энтропию) за счет поглощения энергии извне.
- Где абсурд (без границ применимости): Обычный водоворот на реке, растущий кристалл соли в растворе или ураган — это классические диссипативные структуры Ильи Пригожина. Они идеально выполняют функцию удержания порядка за счет внешнего потока. Но они не живые.
- Пропущенная граница: Граница применимости шрёдингеровского подхода должна проходить по способу удержания. Неживая структура упорядочивается за счет внешних полей (гравитация, течение реки, законы физики среды). Живая система удерживает порядок за счет собственной внутренней программы.
Определение NASA (Дарвиновская эволюция)
- Наблюдаемая функция: Самоподдерживающаяся система, передающая информацию и способная к эволюции.
- Где абсурд (без границ применимости): Компьютерные полиморфные вирусы или генетические алгоритмы оптимизации кодов, запущенные на серверах. Они кодируют себя, мутируют, размножаются, борются за память (ресурс) и эволюционируют.
- Пропущенная граница: Граница применимости — субстратная и энергетическая автономность. Вирус в компьютере эволюционирует, но его физическая граница (кремний процессора, электросеть) принадлежит не ему. Он не строит сам себя.
Кибернетическое определение (Моделирование и Смысл)
- Наблюдаемая функция: Система считывает сигналы как информацию и меняет вектор поведения ради самосохранения.
- Где абсурд (без границ применимости): Современный беспилотный автомобиль или промышленный робот. Он считывает сигналы камер, строит внутреннюю модель мира (контекст), объезжает препятствия ради «самосохранения» (чтобы не разбиться).
- Пропущенная граница: Граница применимости — целеполагание. Цель робота заложена внешним конструктором, а не генерируется самой системой для выживания своего материального носителя.
Определение Жизни, в котором функция прямо вытекает из условий ее применимости дано МВАП : fornit.ru/100025. Жизнь — это непрерывное функционирование гомеостата. Где гомеостат — это активный регуляторный механизм, возвращающий виталы в безопасную норму с помощью определенного набора поведенческих стилей.
Корректность дефиниции обеспечивается тем, что функция (сохранение системы) жестко завязана на внутреннюю архитектуру, а не на случайные внешние свойства:
Независимость от субстрата: Определение не привязано к углероду, ДНК или воде. Оно одинаково описывает биологическую клетку (поддерживающую ионный баланс) и программный код (удерживающий критические переменные).
Эгоцентрический критерий ценности: Живая система в МВАП оценивает мир не абстрактно, а строго через эгостат — механизм, переводящий внешние воздействия в личную шкалу «значимости» (от вредного до полезного для виталов).
Решение проблемы анабиоза: Семя в гробнице фараона или замороженная бактерия по МВАП остаются живыми. Их гомеостат не уничтожен, а временно лишен энергетической возможности выполнять функцию. Как только условия среды меняются, потенциал гомеостата снова разворачивается в действие.
Главная ценность подхода МВАП в том, что границы использования термина «жизнь» определяются не решением наблюдателя, а схемотехникой самой системы. Чтобы объект признали живым, он обязан обладать тремя встроенными границами:
Граница 1: Наличие виталов - жизненных параметров гомеостаза (Экзистенциальный тупик)
- Как работает граница: у системы должен быть встроенный порог физического или системного разрушения, который она сама пытается избежать.
- Что отсекается: большие языковые модели (LLM) или классические компьютерные программы. Если выключить сервер с ChatGPT, сама модель не страдает, у неё нет «боли» от нехватки электричества и нет встроенных механизмов борьбы за выживание. У нее нет виталов, а значит, она лежит далеко за границей «живого».
Граница 2: Наличие диффсигнера (Причинно-следственная привязка)
- Как работает граница: система обязана иметь Дифференциатор гомеостатического состояния. Это механизм, который связывает действие системы с результатом изменения витала в строго определенном временном окне.
- Что отсекается: природные диссипативные структуры (огонь, водоворот, ураган). Огонь «поглощает» кислород, но у него нет внутреннего контура, который бы оценивал: «я совершил это действие, и мне стало лучше». Огонь подчинен внешней физике среды, а живой гомеостат — собственной программе оценки.
Граница 3: Иерархическая замкнутость (Принцип симбиоза)
- Как работает граница: в многоклеточном организме или сложной системе гомеостат нижнего уровня (клетка) подчиняет свои приоритеты супер-эгостату (организму).
- Что отсекается: вирусы (как биологические, так и компьютерные). Компьютерный вирус эволюционирует и размножается, но он паразитирует на чужой операционной системе и чужих виталах, не имея собственной автономной иерархии поддержания жизни.
Определение МВАП безупречно с точки зрения системной строгости: объект жив только тогда, когда его действия причинно-следственно направлены на удержание собственных критических параметров от разрушения. Если убрать хотя бы одно из этих условий (виталы, диффсигнер, гомеостат), объект автоматически выпадает за жестко очерченную границу живой материи.
Свойство и признак
В контексте системного подхода, МВАП и обсуждаемой терминологической строгости понятия «Свойство» и «Признак» разводятся очень жестко. Их смешение как раз и порождает путаницу, приводящую к «ощипанному петуху Платона».
Главное различие между ними заключается в субъективности и привязке к системе взаимодействий.
Свойство (Объективное проявление во взаимодействии)
Свойство — это объективная характеристика объекта, которая проявляется исключительно в процессе его взаимодействия с другими объектами или средой. Свойство — это потенция (медь проводит ток). Функция — это актуальность (медь используется как проводник в данной схеме). Объект внимания всегда оперирует функциями, а не голыми свойствами. Мы видим не просто "твердую ложку" (свойство), а "инструмент для еды" (функция в контексте голода).
Функциональная суть. Объект не «обладает» свойством сам по себе в пустоте. Свойство — это способность объекта определенным образом реагировать на внешнее воздействие.
Пример в физике. «Электропроводность» — это свойство меди. Оно не существует как деталь внутри куска меди. Оно проявляется только тогда, когда мы помещаем медь в электрическое поле.
В контексте МВАП и жизни. Способность гомеостата реагировать на критическое изменение витала и корректировать поведение — это объективное свойство живой системы. Оно заложено в её внутренней архитектуре и причинно-следственных связях.
2. Признак (Субъективный маркер для наблюдателя)
Признак — это доступное для наблюдения проявление (или подмножество свойств), которое внешняя система (исследователь, наблюдатель) использует для идентификации, классификации или распознавания данного объекта.
Функциональная суть. Признак всегда эпистемологичен (он существует в голове того, кто классифицирует). Это ментальный ярлык, абстракция, которую наблюдатель выделил из множества свойств, посчитав её удобной для фиксации.
Пример в физике. Зеленый налет (патина) на куске меди — это признак того, что перед нами медь, подвергшаяся окислению. Но сам по себе этот налет не определяет медь как проводник.
В контексте МВАП и жизни. Дыхание, теплокровность, наличие крыльев или клеточное строение — это признаки, по которым человек привык выделять живое из неживого.
В чем их системный конфликт и почему важна разница?
Абсурд в определениях возникает тогда, когда признак путают со свойством, а свойство путают с функцией:
Признаки изменчивы при смене контекста. Если объект теряет признак (пингвин потерял признак «полет», семя в анабиозе потеряло признак «метаболизм»), он не перестает быть собой, потому что его внутренние системные свойства и его функция в системе (удержание виталов) остались прежними.
Свойства имманентны архитектуре, признаки — поверхностны. Вы можете сымитировать все признаки живого в компьютерной программе (анимация роста клетки, симуляция дыхания). Но у этой программы не появится свойство живого, потому что за признаками не стоит реального гомеостаза и угрозы разрушения виталов.
Свойство отвечает на вопрос: «Как объект устроен и как он физически взаимодействует с миром?»
Признак отвечает на вопрос: «По какому внешнему маркеру наблюдатель может этот объект узнать?»
Свойство принадлежит системе взаимодействий, а признак является выделенным наблюдателем маркером. Так что признак вполне может быть объективно существующим проявлением, которое не зависит от субъективного мнения наблюдателя. Например: спектральная линия может быть признаком химического элемента; наличие определённой последовательности ДНК — признаком вида; характерная температура плавления — признаком вещества; определённая реакция организма — диагностическим признаком заболевания.
Поэтому свойство — способ объективного проявления объекта во взаимодействии, а признак — свойство или проявление, выделенное субъектом в качестве основания для распознавания, различения или классификации объекта.
Как не путать объект осознанного внимания с реальностью?
Абстракции с реальностью путают не только мистики, но и ученые.
Мистик думает: кирпич летит, значит у него есть цель, значит у енго есть разум (панпсихизм Дж. Тонони и Д.Чалмерса, отделяющих душу и сознание).
Ученый думает: все происходит в каком-то глобальном пространстве и времени. Это та же путаница, что объявлять меридианы или силовые линии физической сущностью.
Чтобы не путать объект осознанного внимания с объективной реальностью, необходимо понимать схемотехнику работы нашей психики, без чего остается огромное поле многозначительных предположений. Не понимания того, что представляют собой абстракции, очень легко и естественно чисто язычески считать их физическими сущностями.
Объект внимания — это никогда не сама реальность, а лишь её «виртуальный слепок», внутренняя информационная модель, развернутая в контуре сознания ради решения конкретной задачи.
Снаружи существуют лишь кванты и последствия из взаимодействий: колебания воздуха, химические молекулы и вещественные образования, включая живых существ.
Рецепторы считывают внешние сигналы, а дифференциаторы кодируют их в признаки восприятия. Из этих абстрактных признаков мозг собирает внутренний образ — «объект». Цвет, плотность, текстура и даже пространственная форма предмета в вашем фокусе внимания — это свойства модели, а не самой реальности.
То, на что вы направили внимание, — это всегда интерфейс. Экран вашего смартфона показывает иконку папки, но внутри телефона никакой «папки» нет — там есть перераспределение электрических зарядов на кремниевом чипе. Объект внимания — это иконка, реальность — кремний и ток.
Объект в фокусе внимания всегда «окрашен» вашим текущим состоянием. Он не нейтрален.
Когда внимание выделяет объект (слово, человека, угрозу), оно мгновенно привязывает его к шкале значимости (опасно/безопасно, полезно/вредно) относительно ваших внутренних критических параметров (виталов).
Пример путаницы: Человек в состоянии сильной тревоги видит в темноте силуэт дерева и осознает его как «грабителя». Его внимание построило объект «угроза». В этот момент объект внимания для него предельно реален, но объективная реальность (дерево) не имеет к этой угрозе никакого отношения.
Чтобы не путать, нужно задать себе вопрос: «То, что я сейчас выделяю вниманием, — это свойство самого мира или это моя личная проекция (страх, желание, ожидание), навешанная на него?»
В когнитивной науке и практиках осознанности существует термин дереификация (dereification) — способность воспринимать мысли, ментальные образы и объекты внимания как психические процессы, а не как отражение фактов реальности.
Тест на реальность — это обратная связь (диффсигнер): Реальность — это то, обо что можно «удариться». Если вы меняете свое поведение на основе объекта внимания, реальность ответит физическим изменением ваших параметров.
Если объект вашего внимания (например, обида на чьи-то слова или гипотетическая ментальная катастрофа в будущем) крутится в голове, не приводя к изменению физических параметров здесь и сейчас, — вы зациклились внутри операционально замкнутой информационной петли. Вы взаимодействуете с галлюцинацией ума, потеряв связь с контекстом среды.
Внимание всегда цепляется за признаки (ярлыки, маркеры).
Когда вы думаете о человеке, бизнесе или научной проблеме, ваше внимание удерживает 2–3 ярких признака (например: «он надежный», «это выгодно», «это аромат кварка»).
Ошибка смешения с реальностью происходит тогда, когда вы переносите эти 2–3 признака на весь объект в целом, забывая, что реальный объект обладает бесконечным множеством других свойств, которые проявятся только при смене контекста.
Мир — это источник неопределенности согласования с жизненным опытом и физических воздействий.
Объект внимания — это созданный вашим гомеостатом временный инструмент (динамический вектор), нужный только для того, чтобы сориентироваться, принять решение и защитить ваши системные интересы в данный конкретный момент.
В философии науки спутывание абстракций с реальностью называется «ошибкой реификации» (или опредмечиванием абстракций). Это ментальная ловушка, в которой математическое описание, созданное человеком для удобства расчетов, в сознании исследователя незаметно превращается в саму физическую ткань Вселенной. И мистик, и ученый в данном случае совершают абсолютно одинаковую ошибку: они путают признак модели с объективным свойством реальности. Но мистика всерьез не воспринимают, а ученый, для которого пространство является глобальной ареной, тормозит развитие предметной области на десятилетия – только потому, что он в полной непонятке свойств абстракций, зная которые он бы не постулировал глобальность пространства, фактически выделяя его в особую физическую сущность.
Великий физик Эрнст Мах, а позже Альберт Эйнштейн потратили много сил на борьбу с ньютоновским представлением об абсолютном пространстве и времени. Но ученые до сих пор продолжают попадаться в эту ловушку.
Чтобы рассчитать траекторию летящего кирпича, он чертит оси координат, вводит переменную времени и рисует силовые линии гравитационного поля. Эти линии и оси — информационная карта, абстракция, созданная для уменьшения неопределенности в расчетах. Ученый начинает верить, что пространство — это некая физическая «ткань», «континуум» или «сцена», в которую вложен кирпич, потому что это – его самая уверенная модель реальности.
Как только ученый или философ забывает, что его термины — это лишь функциональные операторы, координирующие его собственное восприятие, его «строгая наука» мгновенно превращается в замаскированную мистику.