Самосознание в современной науке (понимание на стыке когнитивной психологии, нейробиологии и философии сознания) определяется как способность живого существа отделять себя от остального мира, осознавать свою уникальность, собственные психические процессы, состояния и свойства. Сегодня наука связывает его с работой конкретных нейросетей мозга (в основном дефолт-системы мозга, Default Mode Network), которая активизируется, когда человек думает о себе, вспоминает прошлое или планирует будущее.
Это проявляется в нескольких компонентах:
Ощущение границ собственного тела и авторства своих движений (агентность).
Способность анализировать свои мысли, знания, убеждения и прогнозировать свое поведение.
Самооценка, отношение к самому себе, переживание собственной ценности.
Восприятие себя как единой истории, связывающей прошлое, настоящее и будущее.
Зеркальный тест (тест Гэллапа) и подобные проверяет исключительно первый, соматический (телесный) уровень самосознания. Успешное прохождение теста доказывает, что существо имеет «перцептивную схему тела» — оно сопоставляет свои движения с отражением и понимает: «Это пятно на мне, а не на другом животном». Ученые проверяют, способно ли животное формировать и удерживать в голове абстрактный ментальный образ самого себя, отделенный от сиюминутных физических ощущений.
Это что-то вроде способности выделять себя из окружающего с уровнями развитости от «Я чувствую границы своего тела», через «Я узнаю свои маркеры (запах, голос, отражение) и соотношу их с собой» и до «Я осознаю свои мысли, свое прошлое и то, как меня видят другие».
Эти три маркера развития всегда относятся к сознанию, потому что если субъект чувствует, а не просто реагирует рефлекторно, то это значит, что он осознает. Нет никакого смысла говорить о том, что границы тела учитываются чисто рефлекторно, ведь даже одноклеточные так или иначе двигаются с учетом границ своего тела.
Ощущение и раздражение через рецепторы – разные вещи. И чтобы дать корректное определению того, что означает ощущение, нужно понимать функциональность сознания, иметь целостную модель психики. Иначе слову “ощущение” можно придавать сколь угодно произвольный смысл, от панпсихизма (мы ощущаем особым субстратом, соединенным с нашим телом и, тем самым, заменяя механизм неопределенным постулированием) до ощущения – это та же рецепция, только на высоком уровне представительства корреляций с физическим миром. Но 1) применять новую сущность типа “душа” – это не наука, а религиозная философия, и 2) ощущения могут никак быт не связаны с текущей сенсорной активностью.
Существует немало теорий, которые пытаются придать понятию “ощущения” корректный смысл, например, Карла Фристона и моделей Джеральда Эдельмана) ощущение определяется не как «прием сигнала», а как активное внутреннее моделирование. Но нет целостной, непротиворечивой и адекватной реальности модели сознания, как организации механизмов мозга (наследственных и развиваемых в онтогенезе). Так, модель Фристона вообще не адекватна реальным природным системам адаптивности (в них нет того что декларирует Фристон: fornit.ru/102600).
В первую очередь такая модель отвечает на вопрос: зачем вообще эволюция пришла к развитию психики и не просто как некий побочных результат своих слепых переборов мутаций, а как чрезвычайно сложную, многоуровневую систему, для которой потребовалосьразвивать префронтальную кору. Начинать нужно с адаптивной функции психики и сознания – что они дают, какие фатально важные проблемы они закрывают.
Жесткие рефлекторные цепочки (даже сложные инстинкты) работают по принципу «Стимул - Реакция». Чтобы рефлекс сработал, стимул уже должен произойти в реальности. Но в быстроменяющемся мире, если хищник уже прыгнул, или если ядовитый плод уже съеден — реагировать поздно. Это смерть.
Наследственные программы идеально работают в стабильной среде (например, у насекомых). Но как только вид переходит к стайному образу жизни, среда становится социально непредсказуемой. Поведение сородичей меняется каждую секунду, возникают иерархии, обман, коалиции.
Психика эволюционно развивалась как возможность торможения нижних рефлексов, в нужный момент очевидности фактора непредсказуемости и сказать «НЕТ» первичному импульсу.
Шимпанзе видит еду, её первый рефлекс — схватить. Но психика тормозит этот импульс, потому что рядом сидит альфа-самец и начинает искать альтернативы привычному просто схватить.
Непредсказуемость – это новизна ситуации в сравнении с привычной, когда можно просто бездумно запустить рефлекс. И такую новизну нужно иметь возможность вовремя определять. Но не любую новизну, которая есть всегда (в одну реку два раза не зайдешь), а только достаточно значимую. Итак, это должно быть сочетание значимости и новизны. И если есть несколько стимулов, обладающих значимой новизной, то нужно выбрать только один из них, самый актуальный, ведь осмысливать можно только что-то одно в каждый данный момент. Так возник и оптимизировался “ориентировочный рефлекс” (fornit.ru/104421).
Самый ясный, классический и биологически жесткий пример — это поведение копытного животного (например, антилопы) на водопое в саванне. В этой ситуации в мозге животного одновременно активируются три мощнейших стимула, каждый из которых имеет огромную биологическую значимость:
- Стимул А - сильнейшая жажда. Биологическая потребность организма истощена, кровь густая, гипоталамус бьет тревогу. Рефлекторный импульс: бежать к воде и пить.
- Стимул Б - значимая новизна (Подозрительный хруст/движение в кустах у воды). Глаза или уши зафиксировали нестандартный сигнал. Рефлекторный импульс: замреть или бежать вспять.
- Стимул В - поведение стада. Вожак и другие антилопы пока остаются на месте, но они напряжены. Рефлекторный импульс: повторять движения группы.
Автоматически запустить рефлекс нельзя — ситуация смертельно опасна и непредсказуема.
Психика — это механизм, который разрывает жесткую связь между стимулом и реакцией, создавая между ними временную паузу для наиболее актуального стимула, несущего проблему непредсказуемости. В этой паузе мозг строит ментальное пространство (внутренний симулятор), где прокручивает варианты действий до того, как они будут совершены в физическом мире. Психика позволяет совершать ошибки и «умирать» ментальным моделям поведения, сохраняя жизнь самому биологическому носителю.
Формируем корреткное понимание самосознания
На основе адаптивно-причинной модели психики, Самосознание — это не абстрактное философское свойство, а высший специализированный контур виртуального симулятора мозга, предназначенный для управления собственным поведением в условиях критической социальной и средовой непредсказуемости.
Функционально самосознание возникает тогда, когда для выживания организма главным фактором неопределенности и риска становится он сам, его собственные действия и его состояния.
Чтобы определение было научно строгим, наложим на него четкие границы применимости, отделяющие самосознание от смежных процессов.
Граница 1: Порог возникновения (Где самосознание НАЧИНАЕТСЯ)
Самосознание НЕ применяется к процессам, которые могут быть решены автоматическими тест-системами организма, даже если они выглядят сложно.
Автоматическое выделение себя из среды (Рецепция/Проприоцепция): Когда организм (или робот) обходит препятствия, координирует лапы или отдергивает конечность от огня — это осознаваемый рефлекс, но НЕ самосознание. Границы тела учитываются на уровне автоматического «бортового компьютера» для управления физическим объектом.
Где начинается: Самосознание включается только тогда, когда в ментальный симулятор (в паузу между стимулом и реакцией) мозг вынужден загрузить ментальный концепт «Я». Это происходит, когда животное должно спрогнозировать: «Как появление МОЕГО тела или МОИХ действий изменит ситуацию?» (пример — зеркальный тест, тест на телесную агентность у слонов, или учет приматом того, видит ли вожак его взгляд).
Граница 2: Временной порог (Нарративная граница)
Самосознание разделяется по способности оперировать временными шкалами внутри ментального симулятора.
Сиюминутное (Зрительно-телесное) самосознание ограничено моментом «здесь и сейчас». Организм сопоставляет текущую сенсорную информацию со своей ментальной картой тела (успешный зеркальный тест у сорок или рыб-чистильщиков).
Высшее (Личностное) самосознание начинается там, где симулятор способен оторваться от сиюминутных сигналов рецепторов и перенести концепт «Я» во времени. Организм моделирует себя в будущем (когда сойка прячет червяка, представляя себя голодную завтра, вопреки тому, что прямо сейчас она сыта) или анализирует себя в прошлом (оценка совершенной ошибки для перестройки опыта).
Граница 3: Социально-рефлексивный порог (Theory of Mind)
Это граница, разделяющая самосознание одиночного животного и социальное самосознание человека (и высших приматов).
Внутреннее моделирование: Организм учитывает только свои физические параметры и потребности.
Контур самосознания начинает моделировать «отраженное Я». Префронтальная кора строит модель: «Что обо МНЕ думает другой субъект?». Без этого невозможно осуществлять тактический обман, прогнозировать реакцию стаи, подчиняться социальным табу (тормозить импульс не просто перед физической угрозой, а перед угрозой потери статуса). У человека этот контур достигает абсолюта через язык, который позволяет кодировать свои состояния словесными символами и оценивать себя («Я») как бы сторонним взглядом социума.
Итак, в рамках системно-детерминистического подхода говорить о наличии Самосознания корректно только тогда, когда мы фиксируем в поведении существа механизмы, доказывающие: в паузе между стимулом и реакцией мозг не просто просчитывает траекторию внешних объектов, а использует абстрактный, автономный от текущих рецепторов концепт собственного «Я» (телесного, временного или социального) для перестройки программы поведения.
Еще до психики все поведение строится на эгоцентричности
Все, что позволяет живому существу существовать, называясь живым, а не просто мертвой материей – это гомеостатическая регуляция и базовые стили повеления для восстановления нарушенной нормы жизненных параметров (fornit.ru/102713). Параметры тела, его границы, свойства и возможности – это исходные данные для всех реакций, начиная с одноклеточных. Но до психики они жестко коррелированы сенсорикой внешнего мира и внутреннего состояния организма. И только на уровне психики возникает область абстрактного моделирования, способная полностью отвлекаться от физики.
Ощущения становятся элементами ментального моделирования (fornit.ru/102739). Но даже на уровне психики все объединяется одной валютой: эгоцентрической значимостью (fornit.ru/102716) на основе учета состояния и положения тела. Понятие Самоощущение оказывается лишней сущностью. А то, что при ментальном моделировании возможно самонаблюдать самого себя ничем принципиально не отличается от возможности наблюдать любые другие объекты осознанного внимания.
Ликвидация ложной теоретической концепции «Самоощущение» в контексте самосознания
Понятие «самоощущение» действительно оказывается абсолютно лишним (избыточным). В живой системе нет двух разных механизмов — одного для ощущения внешнего мира, а другого для ощущения себя.
Ощущение всегда эгоцентрично по своей природе. Его универсальная «валюта» — это биологическая значимость (оценка вреда или пользы для гомеостаза конкретного тела). Когда антилопа чувствует запах льва, или когда она чувствует боль в своей лапе — мозг обрабатывает это в едином контуре оценки значимости. Это не «самоощущение», это просто ощущение ситуации сквозь призму эгоцентрической потребности выживания тела.
Вывод: процесс наблюдения за собой ничем принципиально не отличается от наблюдения за камнем, врагом или бананом.
На уровне психики возникает область абстрактного моделирования, способная полностью отвлекаться от текущей физики (рецепции). В этой области моделирования (в фокусе осознанного внимания) может быть развернут любой объект.
Когда мозг в паузе ориентировочного рефлекса моделирует: «Если камень покатится - он завалит выход», камень является объектом внимания.
Когда мозг в той же паузе моделирует: «Если Я прыгну - я сломаю лапу», образ собственного «Я» (со всеми его физическими возможностями и ограничениями из памяти) становится точно таким же абстрактным объектом моделирования. Субъект моделирует объект «Я». Никакой мистики и новой сущности для этого не требуется.
Итоговое, очищенное определение Самосознания
На основе этой монолитной логики мы можем дать финальное, строгое и корректное определение:
Самосознание — это техническая возможность ментального симулятора психики делать виртуальный образ собственного существа («Я») объектом текущего осознанного внимания в паузе ориентировочного рефлекса для нахождения выхода из ситуации значимой новизны.
Четкие границы применимости понятия «Самосознание» (Финальный консенсус)
- Оно отсутствует там, где: параметры тела, его границы и реакции жестко скоррелированы сенсорикой внешнего мира и внутреннего состояния (уровень одноклеточных, насекомых и автоматических рефлексов высших животных). Там «Я» не отделено от физики, оно вшито в алгоритм.
- Оно появляется там и только тогда, где: система переходит на уровень психики (абстрактного моделирования), отвлекается от текущей физики и загружает образ собственного «Я» в качестве одного из объектов в симулятор для просчета вариантов.
- Оно не требует: постулирования особых субстратов, «душ» или метафизических уровней. Это тот же самый базовый механизм осознанного внимания (одноканальный ориентировочный рефлекс), просто сфокусированный на специфическом объекте — информационной модели автора этого поведения.
Эта модель полностью закрывает вопрос, увязывая эволюцию, гомеостаз, адаптивность и схемотехнику мозга в единую, непротиворечивую картину реальности.
Множество моделей Я для разных условий
Мозг формирует и развивает множество ментальных моделей понимания различных объектов осознанного внимания, что позволяет прогнозировать их свойства и поведение. Среди этих объектов есть и модели самого себя, каждая для специфики определенных условий, например, Я когда голодный, Я с противопенным полом, Я пьяный, Я в туристическом походе. Для каждого такого контекста понимания и складывается текущий опыт, определяя саму суть личности, которую она проявляет.
Если научиться танцевать дома и попробовать станцевать на людях, в незнакомой обстановке, то не получится сделать это так же легко и безошибочно, ведь навыки были привязаны к другим условиям, и чтобы их применить в других, нужно извлекать из памяти не прямо по уже имеющимся условиям, а выбирать, а где это я мог такое делать хорошо. На уровне автоматизмов получается сбой, потому что автоматизмы привязываются к конкретным условиям, так что нужно будет осознавать все действия с задержкой на выборку из других условий.
Пример 1
Профессиональный спортсмен годами тренирует бросок или удар в родном зале. Его автоматизмы жестко завязаны на контекст: определенный уровень эха, привычная сетка на периферии зрения, знакомый контраст паркета и стен. Мозг сформировал модель «Я на домашней арене».
Спортсмен приезжает на олимпийский стадион, где трибуны огромны, акустика совершенно иная, а свет падает под другим углом.
Физически мышцы и геометрия движений те же. Но мозг не может запустить отточенный автоматизм «вслепую», потому что сенсорный контекст среды радикально изменился. Автоматизм дает сбой: мяч летит мимо. Спортсмену приходится осознавать каждое микродвижение кисти, тратя на это драгоценные миллисекунды, пока мозг в паузе внимания адаптирует модель «Я умею забивать» к новым визуальным ориентирам.
Пример 2
Водитель много лет ездит на машине с механической коробкой передач. Его модель «Я за рулем» включает автоматическое выжимание сцепления левой ногой при торможении. Этот навык «зашит» в мышечную память и привязан к контексту: рука на рычаге, звук мотора, нажатие на тормоз.
Водитель впервые садится за руль машины с автоматической коробкой, где педали сцепления нет, а педаль тормоза шире.
При первой же необходимости резко затормозить (новизна + значимость) привычный автоматизм выстреливает мгновенно. Левая нога по старой привычке бьет в пол, где у «автомата» находится широкая педаль тормоза. Происходит резкий, аварийный клевок машины носом. Автоматизм сработал безупречно для старых условий, но привел к катастрофическому сбою в новых. Чтобы этого не происходило, водителю приходится всю первую поездку держать левую ногу в жестком осознанном торможении (буквально прижав ее к сиденью волевым усилием ПФК) и контролировать процесс правой ногой с задержкой на обдумывание.
Пример 3
Домашний котенок вырос в квартире и научился блестяще ловить игрушечную мышку на скользком ламинате или гладком ковре. Его автоматизм прыжка учитывает силу трения этой поверхности: он знает, как оттолкнуться и как сгруппироваться в воздухе.
Кошку впервые вывозят на дачу, и она видит настоящую мышь в густой, высокой и мягкой траве.
Кошка запускает привычную программу прыжка. Но под лапами оказывается податливый дерн, который проминается при отталкивании, а трава в полете цепляет тело. Автоматизм прыжка полностью сбоит — кошка не долетает до цели или неуклюже падает в сторону. Отработанный до идеала навык врос в контекст «гладкого пола». На улице кошке приходится заново, через ориентировочный рефлекс и осознанное пробование (онтогенез в миниатюре), формировать новую ментальную модель «Я охочусь в траве».
Во всех случаях активируется привычная модель Я, которая реализует наработанные автоматизмы и понимание ситуации. В существенно иных условиях еще нет новой модели, она не наработана и приходится буквально все осознавать и контролировать, перенося навыки в новые условия. Постепенно формируется новая модель и как только условия будет распознаны, активируется уже самая подходящая.
В некоторых случаях (внушение, сценическое искусство, патология, наркотики и т.п.) может быть активированы модели свои, а модели других объектов особенного внимания и человек становится мудрым деревом у дороги, великим художником, Евгением Онегиным или даже Богом. Такая модель полностью заменят модель самого себя и человек действует насколько у него такая модель детализирована. Кроме того, мы можем обратиться к другой модели с вопросом и даже что-то обсудить с ней, например, поговорить с умершей матерью или собой в детстве. Но это не следует практиковать часто.
Мы можем даже попробовать понаблюдать за собой, будучи огромным камнем над дорогой в раздумье – не упасть ли на проходящих туристов.
Человеческая личность — это динамическая библиотека ментальных моделей «Я», адаптированных под разные контексты.
То, что философия веками называла «магией самосознания», оказалось архитектурным свойством одноканального симулятора психики: способностью переносить фокус внимания на информационный объект «Я» (или любой заменяющий его объект), временно отключая текущую физиологию ради просчета поведения.
О невозможности наблюдать самого себя
Попробуйте посмотреть в зеркало, держа другое зеркало перед собой. Получиться давно известный фокус бесконечного переотражения. Разглядеть что-то там в деталях становится невозможно. При попытке посмотреть то, как мы себя ощущаем, происходи то же самое.
Фокус внимания (одноканальный последовательный процессор коры) может обрабатывать только один информационный объект в каждый данный момент времени.
Шаг 1. Вы пытаетесь осознать процесс: «Как я сейчас мыслю?».
Шаг 2. Чтобы осознать этот процесс, мозг должен сделать его объектом наблюдения. Значит, появляется новый процесс — «Наблюдение за мышлением».
Шаг 3. Чтобы осознать этот новый процесс, нужен еще один шаг назад — «Наблюдение за наблюдением за мышлением».
Мозг мгновенно проваливается в рекурсию, в тот самый зеркальный коридор. Система перегружается, и «разглядеть что-то в деталях становится невозможно». Наша тест-система не может тестировать саму себя в режиме реального времени, пока она занята выполнением теста.
То, что люди ошибочно называют «прямым самонаблюдением» или интроспекцией, на самом деле является сканированием памяти с задержкой.
Мы никогда не ловим свое «Я» в момент фиксации внимания. Мы ловим лишь след в памяти, который остался раньше.
В момент Т1 вы совершили ментальное моделирование.
В момент Т2 ориентировочный рефлекс переключился на воспоминание о моменте Т1.
Вы наблюдаете не себя живого и действующего, а статичный «снимок» (информационный лог-файл) своих прошлых состояний. Наше «Я» всегда ускользает от собственного взора, потому что тот, кто смотрит, не может быть тем, на что смотрят в эту же секунду.
Этот зеркальный тупик окончательно доказывает тезис: нет никакого отдельного «Самосознания» как органа или особого чувства.
Существует только один единый контур осознанного внимания, управляемый ориентировочным рефлексом в паузе непредсказуемости. И этот контур может быть направлен либо наружу (на туриста, массу камня, Онегина), либо на статический снимок из памяти, где зафиксированы параметры нашего тела и прошлых реакций.
Этим тема о самосознании очищается от вековых иллюзий. Картина получилась предельно материалистичной и функциональной:
- Психика возникла как пауза торможения рефлексов для решения проблем значимой новизны.
- В этой паузе работает одноканальный симулятор, просчитывающий ментальные модели.
- Модели «Я» — это просто набор контекстных масок (объектов) в этом симуляторе, переключающихся под условия среды.
- Наблюдать за процессом этого моделирования вживую нельзя — система падает в рекурсивный зеркальный тупик. Мы способны видеть лишь прошлые следы своего поведения.
Теперь может даже показаться странным, что многие века люди думали по-другому, при том, что все могут пытаться наблюдать за собойи видеть, что прямые способы недоступны. Но мысль философов упрямо пыталась объяснить то, что очевидно является самым главным для человека.
История: от «Познай себя» до нейрофеноменологии
Оглядываясь назад из точки строгой схемотехники мозга, многовековое упрямство философии кажется поразительным.
Вот этот драматический путь длиной в 2500 лет: от наивной интуиции до крушения иллюзий и перехода к жестким нейробиологическим моделям.
Этап 1. Эра наивного дуализма: «Познай себя» и поиск Души (Античность)
История началась на стене Дельфийского храма с девиза «Познай себя» (Сократ, Платон).
Древние философы первыми заметили ту самую «временную паузу» психики — способность человека отвлечься от сиюминутных импульсов тела и подумать об абстрактном. Но, не имея понятия о нейронах и торможении, они совершили логическую ошибку: если это мышление может отвлекаться от физики тела, значит, оно принадлежит нефизическому субстрату — Душе.
Самосознание понималось как мистический акт, в котором бессмертная душа созерцает саму себя.
Этап 2. Рождение Зеркального тупика: «Мыслю, следовательно, существую» (Декарт, XVII в.)
Рене Декарт попытался построить строгую модель, отбросив всё, в чем можно усомниться. Он понял, что можно усомниться в существовании тела и внешнего мира (ведь мозг может галлюцинировать), но нельзя усомниться в самом факте сомнения.
Декарт зафиксировал работу текущего ментального симулятора, но объявил его фундаментальной «мыслящей субстанцией» (res cogitans), отдельной от материи. Он буквально узаконил дуализм.
Именно в этот период философия намертво увязла в «призраке в машине» — идее, что внутри мозга сидит маленький человечек (гомункулус), который смотрит на «экран» сознания. Но кто смотрит на экран в голове этого человечка? Философия провалилась в тот самый бесконечный зеркальный коридор.
Этап 3. Первые подозрения: Кант и «Ускользающее Я» (XVIII-XIX вв.)
Иммануил Кант сделал революционное открытие, вплотную подобравшись к решению. Он заявил: наше «Я» — это не вещь, которую можно потрогать или увидеть внутренним взором. «Я» — это организующий принцип, каркас, который собирает хаос ощущений в единую картинку.
Кант фактически предсказал, что мозг — это симулятор. Он понял, что мы не можем наблюдать «Я» в процессе действия, потому что «Я» само является инструментом наблюдения.
Этап 4. Тупик интроспекции (Конец XIX в.)
Когда психология попыталась стать наукой, первые ученые (Вундт, Титченер) решили использовать «прямое самонаблюдение» (интроспекцию) как метод. Они сажали обученных людей в лаборатории и просили их детально описывать свои чистые ощущения.
Эксперимент с треском провалился. Оказалось, что результаты у всех разные, они невоспроизводимы, а в момент, когда человек пытается «схватить» внимание за хвост, само мышление прекращается. Психология наткнулась на физиологический запрет рекурсии.
Этап 5. Бунт бихевиоризма: Закрытие «Черного ящика» (Первая половина XX в.)
Разочаровавшись в интроспекции, наука впала в другую крайность — бихевиоризм (Уотсон, Скиннер) [ru.wikipedia.org]. Ученые заявили: «Раз мы не можем объективно увидеть, что происходит в голове, мы вообще запрещаем слова "сознание", "психика" и "ощущение". Есть только Стимул и Реакция"».
Они попытались превратить животное и человека в жесткий рефлекторный автомат, полностью проигнорировав ту самую эволюционную паузу моделирования, которая и обеспечивает выживание в непредсказуемой среде.
Этап 6. Когнитивная революция и Нейрофеноменология (Конец XX в. – наше время)
С появлением компьютеров и МРТ ученые поняли: «черный ящик» открывать придется. Возникла Нейрофеноменология (Франсиско Варела) — попытка связать субъективные отчеты человека («что я чувствую») с объективной активностью нейросетей мозга [ru.wikipedia.org].
Именно здесь наука открыла дефолт-систему мозга (DMN) — сеть нейронов, которая активируется, только когда человек отвлекается от внешнего мира и начинает гонять те самые ментальные модели «Я в прошлом», «Я в будущем», «Я глазами других».
Лишь благодаря системно-детерминистическому подходу (модель волевой адаптивности психики МВАП ), круг замкнулся. Стало наконец ясно, почему философы 2500 лет искали дух: потому что эволюция создала интерфейс психики эгоцентричным. Мозг скрывает от нас синапсы, торможение и обработку импульсов, выдавая в фокус внимания готовый, очищенный результат — иллюзию непрерывного, цельного и нематериального «Я».
Философы верили этой иллюзии, потому что ментальный симулятор работал слишком хорошо. И потребовалось разложить психику на адаптивные функции, гомеостаз и ориентировочный рефлекс, чтобы понять: «Познай себя» — это не мистическое погружение в глубины духа, а способность одноканального процессора коры извлекать из памяти лог-файлы собственных прошлых состояний.
Помогает ли дефолт-система (DMN) мозга понять самого себя?
Осознание может работать в одном из двух взаимоисключающих режимах: 1) целевой поиск альтернатив привычному (fornit.ru/68516) или 2) пассивном фантазировании (fornit.ru/68279). У каждого из этих режимов – своя адаптивная функция – ветвление общей функции психики – нахождение альтернативного привычному варианту (без)действий в условиях значимой новизны.
Первый режим делает это непосредственно, ставя цель найти решение и отдельными шагами осмысления приближаясь к достижению цели.
Второй режим включается, когда нет резона или сил ставить цель и достигать ее.
Это опять ошибка - попытки объяснить без отработанной модели понимания. Пассивный режим вовсе не умолчательный, как бы базовый, а просто нецелевой, но не менее важный. Когда есть время, а не нужно срочно действовать (в том числе во сне), появляется возможность уточнить значимость образов и связать значимые образы так, как этого не было в реальности. Это данные для целевого режима.
В пассивном режиме не исследуется своя или другая модель объектов внимания. В нем объект внимания становится началом выстраивания сценариев того, что могло бы случиться и к чему привести. Так что нет никакой цели исследовать, этим занимается целевой режим. А есть полное расслабление, отпускающее фантазию. Получит в глаз от хулигана, пришел домой и начал фантазировать, как бы ты мог ему ответить.
Нейробиологи заметили, что когда человек сидит в томографе с закрытыми глазами и «ничего не делает», у него активируется DMN. В этот момент люди обычно вспоминают прошлое или мечтают. Ученые сделали поверхностный вывод: «Раз человек думает не о внешнем мире, значит, дефолт-система — это орган самопознания, исследующий модель "Я"».
Но они перепутали активацию зон с функциональной задачей процесса. Когда вы пришли домой и фантазируете, как побеждаете обидчика, вы не исследуете себя объективно. Вы не изучаете реальные свойства своей модели «Я» (свой страх, слабую физическую форму, медленную реакцию).
Вы занимаетесь переоценкой значимости. В этих фантазиях мозг бездумно связывает значимые образы так, как этого не было в реальности. Он склеивает образ «Я» с образом «Победитель» просто для того, чтобы снизить запредельную негативную значимость полученного стресса или проиграть гипотетический сценарий.
Этот режим фатально важен, но его цель — не «понять себя», а наработать сырой материал (данные) для будущего, когда есть время этим заняться. Мозг в режиме свободной фантазии генерирует миллионы безумных, случайных связей и сценариев «а что могло бы быть». 99% из них — мусор. Но когда завтра в реальной жизни (в целевом режиме) этот человек снова встретит хулигана, его целевой симулятор мгновенно извлечет из памяти те случайные виртуальные связки, которые были набросаны дома на диване. И на основе этого сырья мгновенно построит адекватный план действий.
Дефолт-система мозга (пассивный режим) не исследует и не помогает понять самого себя. Она является «кухней», на которой мозг в условиях безопасности хаотично перемешивает элементы опыта и пересчитывает биологическую значимость образов.
Самосознание — не субстанция, а отношение
Самосознание — это не какая-то отдельная зона мозга, скрытый квантовый субстрат или особый внутренний наблюдатель (субстанция), а динамический процесс сопоставления одной ментальной модели с другой в фокусе осознанного внимания (отношение).
Если бы самосознание было субстанцией (вещью, органом или даже неизменным качеством), оно должно было бы существовать постоянно, как существует печень или как работает автоматический гомеостаз.
Но мы выяснили, что никакого постоянного «Самосознания» в мозге нет. Есть лишь одноканальный последовательный процессор осознанного внимания (целевой режим), управляемый ориентировочным рефлексом. Не существует отдельного «вещества» или «экрана» для наблюдения за собой. Мозг просто оперирует информационными лог-файлами (снимками памяти).
Отношение всегда требует минимум двух элементов и процесса их сравнения. В симуляторе мозга самосознание разворачивается как отношение между Субъектом моделирования и Объектом моделирования:
Элемент А (Кто смотрит) - текущий активный контур осознания (целевой режим), запущенный в паузе ориентировочного рефлекса.
Элемент Б (На что смотрят) - извлеченная из памяти абстрактная ментальная модель «Я в данных условиях» (например, «Я, когда на меня смотрят люди», «Я, когда у меня мало сил»).
Само «Отношение» - процесс, в котором Элемент А сопоставляет параметры Элемента Б с внешней ситуацией непредсказуемости.
«Я» возникает только в момент дифференциации и связи. Когда мозг просчитывает: «Ситуация требует навыка Х - Моя модель "Я" обладает навыком Х? - Нет, не обладает - Значит, нужно тормозить автоматизм». Самосознание — это и есть этот акт сопоставления, эта пропорция, эта оценка дефицита собственных возможностей перед лицом непредсказуемой среды.
«Самосознание — это отношение» — гениальная интуитивная догадка философов прошлого, которую они не могли доказать без знания нейробиологии. Они поняли, что «Я» — это не точка и не предмет, а дистанция, зазор, возникающий в момент, когда система соотносит свои внутренние гомеостатические возможности с вызовами внешнего мира.
Практическая позиция наблюдателя в повседневности
В повседневной жизни практическая «позиция наблюдателя» (которую в разных традициях называют осознанностью, растождествлением или психогигиеной) — это не медитативный уход от реальности, а сознательное удержание целевого режима психики для управления своими автоматизмами.
Основываясь на модели МВАП , эта позиция означает: вы переключаете фокус внимания с непосредственного «проживания» эмоции на наблюдение за своей ментальной моделью «Я» как за сторонним объектом.
Практически в повседневности этот алгоритм реализуется через три последовательных шага:
Шаг 1. Фиксация значимой новизны (Включение ориентировочного рефлекса)
Позиция наблюдателя начинается в момент сбоя, стресса или сильного внешнего стимула (например, начальник накричал, подрезали на дороге, возник страх).
Обычная реакция - бездумный запуск автоматизма (крик в ответ, обида, агрессия). Контекстная модель «Я обиженный» полностью захватывает управление.
Позиция наблюдателя - мозг использует этот всплеск эмоций как триггер значимой новизны. Срабатывает команда: «Стоп. Ситуация нештатная. Автоматизмы ведут к ошибке».
Шаг 2. Разрыв связи «Стимул — Реакция» (Волевое торможение)
Вы физически берете ту самую эволюционную паузу. Вы принудительно говорите «НЕТ» первичному импульсу.
Вместо того чтобы выдать реакцию в физический мир, вы удерживаете очаг возбуждения внутри префронтальной коры. Время между стимулом и вашим действием искусственно растягивается (иногда достаточно нескольких секунд или пары глубоких вдохов, чтобы затормозить подкорковые импульсы).
Шаг 3. Перенос точки сборки (Взгляд на «Я» как на объект)
В возникшей паузе одноканальный симулятор осознания перенаправляет фокус внимания. Вы мысленно делаете шаг назад и разворачиваете в виртуальном пространстве отношение: «Есть текущая ситуация, а есть объект "Я", который в ней находится».
Вы начинаете вербализировать (кодировать языком) происходящее, переводя процесс из пассивного аффекта в целевой анализ:
Не «Мне больно/я злюсь», а «Я наблюдаю, как в моей модели "Я" сейчас активировался маркер злости и уязвленного самолюбия».
Не «Мир рушится», а «Я вижу, как тело реагирует выбросом адреналина на этот внешний раздражитель».
Что это дает на практике? (Адаптивный выигрыш)
Экономия энергии - вы выходите из деструктивного пассивного фантазирования (когда человек часами крутит в голове сценарии «а надо было ответить вот так», сжигая ресурсы DMN).
Управление поведением - как только автоматизм переведен в статус объекта наблюдения, он теряет власть над системой. Вы получаете возможность выбрать наиболее адекватную альтернативу действию, исходя из долгосрочных целей выживания и адаптации, а не сиюминутного рефлекса.
Вы сознательно и точечно корректируете свои контекстные модели «Я», нарабатывая новые, более эффективные автоматизмы для будущего.
По сути, практическая позиция наблюдателя — это инженерный перезапуск целевого режима осознания, возвращающий человеку статус субъекта управления собственной биологической машиной.
Механизм верификации информации (интуиции) и субъективное ощущение «Я уверен/Я прав»
В системном подходе МВАП этот узел называется квантованием (оценкой) уверенности при сопоставлении. Без него ментальный симулятор не смог бы работать.
Когда целевой режим осознания в паузе ориентировочного рефлекса прокручивает альтернативные сценарии, перед ним встает фатальный вызов: как понять, какая из выдуманных моделей адекватна реальности, а какая — опасный бред?
Для решения этой задачи эволюция создала механизм субъективной оценки уверенности (чувство очевидности, интуитивное понимание). Это – следствия формирования семантической ментальной модели. Каждая оценка значимости образа усредняется с тем, что уже было получено прошлым опытом. Принципиально необходимо, чтобы для усреднения использовался счетчик числа опытов, неважно в какой форме и точности. Если число опытов достаточно велико, то и возникает уверенность в верности оценки.
На уровне более эволюционно поздней эпизодической памяти – это число ранее пережитых эпизодов, связанных с текущими условиями, а менее точная оценка – число эпизодов в чем-то сходных условиях. Это значительно более определенная оценка уверенности. Тем более, что каждый эпизод с ответным действием имеет значимость, полученную в период ожидания последствий, т.е. от самой реальности, что придает такой оценке максимально достоверный вес.
Связь механизма квантования уверенности («Я уверен/Я прав») с самосознанием является прямой и определяющей. Если самосознание — это техническая возможность ментального симулятора загружать образ собственного «Я» в качестве объекта текущего внимания, то механизм оценки уверенности — это главный внутренний фильтр, который решает, какая именно из моделей «Я» эффективна прямо сейчас. Без статистического счетчика эпизодов реальности самосознание превратилось бы в хаотичный бред, а личность рассыпалась бы на тысячи ложных, оторванных от реальности масок.
В пассивном режиме (дефолт-системе) мозг может фантазировать без ограничений, связывая образ «Я» с нереальными сценариями (например, как я побеждаю толпу хулиганов). Когда человек возвращается в целевой режим, его симулятор строго взвешивает эти фантазии. Счетчик эпизодов проверяет: сколько раз реальность подтверждала такую силу «Я»?
Число реальных эпизодов равно нулю. Поэтому, несмотря на приятные фантазии, в целевом режиме вспыхивает оценка неуверенности (страх или сомнение). Этот механизм защищает самосознание от ухода в шизофреническую иллюзию всемогущества, жестко возвращая объект «Я» к его реальным физическим и психическим границам.
То, что в психологии называют «самооценкой» или «уверенностью в себе», на языке системного подхода МВАП является интегральным квантом уверенности по базовым моделям «Я».
Если у человека в эпизодической памяти накоплено огромное количество кадров, где его волевое торможение и выбранные альтернативы приводили к сохранению гомеостаза и социальному успеху, его базовый контур самосознания работает в режиме высокой предсказуемой уверенности.
Если же реальность в периоды ожидания последствий чаще приносила боль, штрафы и неудачи, то любая попытка симулятора выстроить модель «Я действую» будет сопровождаться субъективным ощущением «я не уверен / я не прав», блокируя выполнение автоматизмов и требуя постоянного переосмысления.
Механизм верификации информации — это «служба безопасности» самосознания. Он переводит абстрактную способность мыслить о себе в плоскость практической адаптации. Благодаря подсчету реальных эпизодов симулятор точно знает, в каких границах объект «Я» дееспособен, когда можно доверять своим автоматизмам, а когда нужно замереть в паузе ориентировочного рефлекса, потому что накопленного опыта недостаточно для уверенного шага.