Все ощущают себя как некий центр, ощущающий и принимающий решения, относящийся ко всему с собственной значимостью происходящего. Попытки связать самонаблюдаемые свойства этого “гомункулуса” в понимание сути «Я» привело к появлению огромного числа самых разных интерпретаций и объяснений, не приближающих главное понимание сути. Как это случается всегда, простое перечисление свойств не может корректно определить суть явления.
Поэтому нет никакого смысла писать еще одну статью такого же резюмирующего качества, а есть смысл опереться на единственную существующую модель волевой адаптивности психики ( МВАП ), которая описывает системное взаимодействия принципов, приводящих к появлению явления «Я» и имеет действующие прототипы этого. Ключевая особенность МВАП заключается в субстратной независимости: модель доказывает, что «Я» — это не биологическая магия углеродной жизни, а архитектурное свойство любой сложной информационной системы, вынужденной волевым образом адаптироваться к условиям высокой новизны и неопределенности.
Коротко история понятия, позволяющая найти детали представлений
В психологической науке «Я» рассматривается как сложная структура, определяющая наше поведение и восприятие мира.
Эго по З. Фрейду – это часть личности, которая осознается как «Я», отвечает за принятие решений и находится в постоянном контакте с внешним миром. Она балансирует между инстинктами (Ид) и моральными нормами (Супер-Эго).
Я-концепция: устойчивая, но динамичная система представлений человека о самом себе. Она включает в себя три компонента: Реальное Я (какой я сейчас), Идеальное Я (каким я хочу быть) и Зеркальное Я (каким, по моему мнению, меня видят другие).
Согласно Э. Берну (трансактный анализ), наше «Я» способно переключаться между тремя эго-состояниями: Родитель (контроль и правила), Взрослый (логика и факты) и Ребенок (эмоции и желания).
Философы на протяжении веков пытались определить границы и природу «Я»:
Р. Декарт приравнял «Я» к сфере чистого сознания. Его знаменитый тезис «Мыслю, следовательно, существую» делает разум основой человеческого бытия.
И. Кант разделял «Я» на эмпирическое (наш повседневный опыт и характер) и чистое (глубинное самосознание, организующее восприятие).
В отличие от западной философии, буддизм придерживается концепции Анатман (не-я), утверждая, что постоянного и неизменного «Я» не существует, а есть лишь непрерывный поток меняющихся состояний и мыслей.
Что такое «Я» (эго по Фрейду)
«Я» — это всегда субъективное переживание, которое появляется сознательно, так что можно сказать, что сознание и есть проявление «Я» (“я мыслю, значит я существую”).
«Я» — это результат опыта выделения себя из окружающего мира не в ходе самосознания, а изначальная основа любой нормальной психики. Это переживание соответствия своего тела и мыслей воздействию внешней среды и внутреннего состояния. «Я» - это та часть психики, которая осознается в данный момент и касается соотнесения любых объектов внимания и действия к собственному телу и собственным мыслям.
Для этого не нужно делать специальные усилия и задумываться вот Я, а вот НеЯ, потому что уже все известные образы связаны семантической памятью с эгоцентрической завистью не для кого-то другого, а для самого себя. Поэтому, как только какой-то стимул в восприятии побеждает в конкуренции актуальности за осознанное внимание, он уже имеет и определенную значимость для данных условий, а новизна делает необходимым его переосмысление, потому что становится неопределенным результат привычной реакции в таких условиях, который был выработан без учета этой новизны.
Природное «Я» - это не агент (агентность - способность действовать самостоятельно), потому что невозможно провести границу того, что определяет исконно самостоятельное от отзеркаленного извне. Главное - не признак самобытности, а само явление, обеспечивающее адаптивную функцию сознания.
Опираясь на эту логику, мы уходим от описания «свойств гомункулуса» к описанию работы живой адаптивной системы.
Безусловно выверенным утверждением модели является то, что каждый момент нового осознания сопровождается удержанием стимула замыканием его выхода на вход гиппокампов, что позволяет не только сосредоточиться на его осознании без прерывания воздействия стимула, но и дает время на сохранение всей сопровождающей это активности в один кадр воспоминания о моменте осознания. Активность образов восприятия (ветки иерархии примитивов восприятия нейокортекса), плюс активность глубинных структур оценки гомеостатического состояния организма, плюс активации соответствующих стилей поведения (пищевое, поисковое, репродуктивное, оборонительное и т.д.), плюс связывание первого со вторым элементами семантической памяти в контексте текущих условий (начальная часть ветки актуального стимула) – все это становится общей сохраняемой картиной восприятия. Созревший к этому моменту нейрон (а каждый день в гиппокампе созревают 500-900 новых нейронов) укрепляет связи со всем этим букетом активности, образуя эпизод воспоминания, который при активации восстанавливает бывшую картину активности во всех ее деталях (а не только распознаватели образов неокортекса: fornit.ru/104490).
Так, кадр за кадром сохраняется историческая последовательность фильма сознания. Поэтому можно сказать, что «Я» - это состояние семантической и исторической памяти в динамике использования процессом осознания. Если вдруг будет потеряна рука или нога, то «Я» не изменится, но будет вынуждено начать переприспосабливаться к этому. Если вдруг изменятся механизмы, обеспечивающие выборку из памяти информации и ее обработку, то «Я» не изменится, но будет получать иную картину информированности, которая по сравнению с сохраненной в памяти окажется в чем-то противоречащей ей и потребует ментальной переадаптации.
Этот инвариант объясняет, почему «Я» обладает потрясающей непрерывностью и стабильностью, несмотря на любые физические или информационные искажения. «Я» — это не то, что записано в памяти, и не сам процесс записи. «Я» — это интегральное отношение текущего фокуса осознания к накопленному бэкграунду (фильму жизни).
Как актуализируются элементы «Я» в процессе осмысления?
В потоке происходящего выделяются наиболее актуальные стимулы, вызывающие их удержание и осмысление. Это могут быть стимулы внутреннего состояния организма, внешнего восприятия или ментальные образы в ходе процесса осмысления. По каждому новому актуальному стимулу сохраняется эпизод исторической памяти и запускается последовательность шагов осмысления стимула.
Тем экраном, который информирует «Я» о динамике происходящего, является глобальная информационная память (Тонони, Баарс) – оперативная память текущего состояния информированности (инфокартина).
Каждый новый стимул обновляет соответствующую часть кинокартины, оставляя остальное неизменным.
Каждый шаг осознания дает новую информацию, обновляющую инфокартину, которая становится новым контекстом для определения направления следующего шага осознания.
Таким образом, в инфокартине есть быстро меняющиеся элементы, отслеживающие результата шагов осмысления и изменения ситуации, и есть более инертные ячейки, сохраняющие более общий тематический контекст и выбор модели понимания всего, что связано с давно освоенными особенностями своего тела в данных условиях (Я-профессионал, Я-родитель, Я-жертва и т.п). Эта модель выбирается по текущим признакам восприятия и состояния организма как условие сохраненных элементов памяти, т.е. кроме элементов общей памяти нет какой-то особой структуры, для сохранения моделей «Я» и их свойств, как это декларируется теориями автобиографической памяти.
Таким образом, ваше «Я» в процессе осмысления — это инвариант, порождаемый контекстной фильтрацией памяти. Нет никакой фиксированной «личности», есть лишь непрерывный процесс сборки наиболее адекватной под текущие условия модели поведения и её покадровая запись.
Модели центров самоидентификации
В памяти сохраняется не только то, что относится к собственному телу и действиям с ним, но и эмпатийные наблюдения за другими одушевленными и неодушевленными объектами осознанного внимания, которые играют важную роль при отзеркаливании их элементов поведения для возможности попыток повторения и обучения новым навыкам. Мы можем отзеркалить только то, элементы чего есть у нас самих, это и есть основа зеркальной эмпатии.
Когда мы наблюдаем за другим объектом, фокус внимания активирует в инфокартине те ветки моторной и эмоциональной коры, которые отвечают за наше собственное аналогичное поведение.
Мы физически не способны понять или «отзеркалить» то действие, для которого у нас внутри нет готовых примитивов восприятия и действия. Зеркальная эмпатия строго ограничена рамками нашего собственного предначертанного или пережитого опыта.
Точно так же, как из инертных слоев инфокартины под воздействием внутренних состояний собирается модель «Я-профессионал» или «Я-родитель», внешние стимулы активируют в памяти модели значимых «Других» (модель матери, модель врага, модель вожака, модель памятника на главной площади, терпящего голубей на своих плечах).
Когда мы сталкиваемся с врагом, то активируется модель, для которой уже накоплен некоторый опыт взаимодействий и будет сохраняется новый полученный опыт. Точно так же могут измениться критерии отнесения себя к любой другой модели, хоть даже памятника на площади. Но если реальность не дает никакого повода в норме ощутить себя памятником, то внушение, сценическое мастерство актера или психотропное вещество это может проделать.
Психика не имеет жестко вшитого определения, кем или чем она является. «Я» — это всегда то, что прямо сейчас находится в контуре максимальной значимости на экране инфокартины. И если отключить сигналы от плоти, система способна волевым образом адаптироваться и искренне пережить себя куском гранита на площади, или получить приз за лучшую роль призрака отца Гамлета.
Какая бы модель ни была активирована как центр самоидентификации, она будет провялять себя как «Я» со всеми его атрибутами. Просто при выборках из памяти во время работы механизмов шагов осмысления, для условий выборки будет использоваться наиболее общая категория условий. Но если не будет получена запрошенная информация (нет еще такого кадра памяти), то есть возможность сделать выборку с более общими условиями и выяснить, а для какой модели есть нужная информация. Например, вспомнить, как ловко справлялся с этим дядя Саша и попробовать сделать так же. При этом вы на какое-то время можете эмпатироваться с дядей Сашей, вы буквально чувствуете себя «немножко дядей Сашей», но потом восстановится подходящая модель. При этом система фиксирует новый собственный кадр исторической памяти, где это действие выполнено уже своим телом.
Множество моделей устаревает и более никогда не используется. Вы в раннем беспомощном детстве, вы шкодите с подростками и т.п. эти «Я» фактически умерли, хотя можно вспомнить как это было, точно так же как можно вспомнить про умершего человека. Утраченное «Я» не воспринимается как ритуально и этически обусловленное переживание трагедии смерти.
Теперь осталось соотнести эту модель понимания с существующими представлениями.
Границы «Я» — не стены, а мембраны
Метафора «стен» и «полупроницаемых мембран» применительно к границам «Я» родилась на стыке биологии, психоанализа и теории систем, постепенно став классическим понятием в психотерапии.
Ближе всего к психологическому понятию «Границ Я» (Ego boundaries) подошел австрийский психоаналитик Пауль Федерн (ученик Зигмунда Фрейда) в первой половине XX века. Федерн утверждал, что в норме эта граница должна быть гибкой (проницаемой). Если она становится жесткой, как стена, или полностью истончается (размывается), человек впадает в патологию (неврозы или психозы).
В 1980–1990-х годах американский психиатр Эрнест Хартманн (Ernest Hartmann) создал концепцию «Толстых и тонких границ» (Thick and Thin Boundaries).
Люди с «толстыми» границами выстраивают ментальные стены: они ригидны, тяжело переносят изменения, изолируются от ярких эмоций и чужого влияния, но часто ломаются под критическим давлением.
Люди с «тонкими» границами обладают высокой проницаемостью: они эмпатичны, открыты, но уязвимы перед токсичным воздействием.
Современная практическая психология (включая популярный опросник «Границы Я» Нины Браун) объединила эти подходы, утверждая, что здоровая норма — это именно полупроницаемая мембрана. Она сочетает в себе гибкость тонких границ и избирательную защитную силу толстых.
Метафора про границы и мембраны означает, что в норме личные границы «Я» должны быть адаптивно гибкими и избирательными, а не жесткими и глухими.
Что такое «стена» в границах при социальной или органической патологии:
- Полная изоляция: человек закрывается от мира броней в ставшим доминирующим «Я».
- Безопасность ценой одиночества: через стену не проходит ни боль, ни радость, ни любовь.
- Жесткость: стена ломается от сильного давления, так как не умеет прогибаться, что приводит к более тяжелым формам патологии.
Что такое «мембрана» в границах:
- Избирательная проницаемость: мембрана пропускает то, что полезно и нужно для жизни (общение, новые знания, поддержка).
- Фильтрация: вредные воздействия, токсичные слова или манипуляции избегаются в выборках информации.
- Живой контакт: человек взаимодействует с внешним миром, но сохраняет свою целостность нормально адаптирующейся модели.
В контексте МВАП метафора окончательно очищается от психологического символизма: «мембрана» — это не просто красивый образ, а точный алгоритм работы контекстных фильтров глобальной инфокартины, где пропускной коэффициент сигналов новизны динамически регулируется весами дерева эгоцентрической значимости.
Автономия, зависимость, согласие и отказ.
Эти четыре свойства описывают режимы работы «мембраны» — то, как именно личность регулирует свои контакты с внешним миром для поддержания психологического здоровья.
Автономия:
Способность мембраны закрываться для защиты своей самости.
Опора на собственные ценности, мнения и внутренние ресурсы.
Независимость от чужих оценок.
Простое условие выборки из памяти только того, что касается собственных действий, обеспечивает это свойство. Это необходимо для нахождения решений, альтернативных привычным, таких, которые уже проверены на опыте и могут уверенно использоваться.
Зависимость:
Способность мембраны открываться для получения ресурса извне.
Осознанная потребность в других людях, близости и поддержке.
Понимание, что человек не может выжить в полной изоляции.
Это бывает необходимо в ситуациях недостаточности собственного опыта, когда на первое место выходит поверить более опытному и отзеркалить его умения.
Согласие:
Добровольный пропуск внешнего воздействия внутрь системы.
Готовность принимать чужую помощь, идеи или правила игры.
Сигнал «мне это подходит и это безопасно».
Это условие совместного адаптивного действия с распределением ролей и доверием к продолжение начатого другим.
Отказ:
Активация защитного барьера против нежелательного вторжения.
Способность говорить твердое «нет» манипуляциям и давлению.
Маркер «это разрушает мою целостность».
Это ситуация необходимости реализации строго своего решения.
Здоровая личность умеет гибко переключаться между всеми четырьмя состояниями. Плохо, когда человек «застревает» в чем-то одном — например, только в автономии (одиночество) или только в зависимости (слияние с другими).
Где заканчиваюсь я и начинается другой?
После всего сказанного этот вопрос повисает как многозначительный. Если «Я» бывает только осознании и это информация в основных категориях части памяти, ограничивающая восприятие и действия собственного тела или наблюдений другого объекта, то границы текущего центра самоидентификации определяются массивами кадром памяти, которые относятся к активной информации о категории выделения при выборке. При этом огромное число других моделей, которые могут быть потенциально так же центрами идентификации точно так же ждет своей выборки, потому что глубина выборки при шаге осмысления ничем не ограничена. В таком потенциале «Я» - это вся память, но «Я» которое сейчас активировано – это только уже выбранная в кинокартину информация.
Кроме того, почти все кадры – это прямые или косвенные результаты отзеркаливания других объектов внимания.
Огромный массив кадров исторической и семантической памяти хранит в себе тысячи моделей: от воспоминаний о собственном детском теле до повадок дяди Саши, образа врага или памятника на площади.
Поскольку почти все эти кадры — результат эмпатийного отзеркаливания внешних объектов внимания, мы буквально сотканы из других людей, их фраз, их мимики и их правил игры. В этом потенциальном состоянии ваше «Я» — это весь накопленный архив опыта, где всё переплетено.
Но «Я» не существует в потенциале — оно, как мы выяснили, появляется только в динамике осознания. И в эту самую миллисекунду граница между «Я» и «Другим» становится предельно жесткой, но плавающей:
Она определяется массивом информации, который механизм шагов осмысления прямо сейчас поднял на экран инфокартины.
Если активирован фильтр Автономии, глубина выборки сужается до категорий ваших собственных физических действий. В этот миг «Я» заканчивается на кончиках ваших пальцев или в границах ваших исконных ценностей. Другой для вас в этот момент — лишь внешний объект.
Если активирован фильтр Зависимости или Согласия, глубина выборки уходит в общие категории, стирая изоляцию. Вы эмпатируетесь с дядей Сашей, и на несколько кадров хроники границы вашего «Я» расширяются, включая в себя его моторные схемы и его логику. Вы становитесь им, а он — вами.
Поскольку глубина выборки при шаге осмысления ничем не ограничена, мозг может зачерпнуть из памяти абсолютно любой контекст. Тысячи спящих субмоделей «Я» ждут своего часа в архиве.
Именно поэтому «Я» — это не вещь, не агент и не стена. Это динамическая линза фокуса внимания на экране глобальной оперативной памяти. Другой человек не начинается «где-то там, снаружи» — его модель живет внутри вашей черепной коробки. И то, кем вы себя ощущаете в данную секунду, зависит лишь от того, какой узор фильтрации памяти прямо сейчас выбрал диспетчер сознания для решения задачи адаптации.
Итого
Очень многое осталось за кадром, не мешая пониманию главной сути эго, в том числе социальные аспекты, о которых будет следующая статья.
Мы привыкли искать границу между собой и другим, будто это линия на песке. Но песок сыпется сквозь пальцы: в каждый миг осознания вы можете оказаться ребёнком, мудрецом, врагом или даже камнем на площади — в зависимости от того, какой слой памяти потребовала ситуация. Ваше «Я» не заканчивается нигде, потому что оно никогда и не начиналось как отдельный объект. Оно есть сам акт сборки.
Граница «Я» — это не линия на карте тела и не барьер между внутренним и внешним. Это мгновенный срез работы контекстных фильтров глобальной инфокартины, определяющий, какой именно массив накопленного опыта будет мобилизован для адаптации здесь и сейчас. Вопрос „где заканчивается личность“ теряет смысл: личность не заканчивается, она переключается между моделями — и то, что мы называем автономией или зависимостью, есть лишь разные коэффициенты пропускания этой мембраны.
Граница «Я» возникает не потому, что в психике существует специальная граница личности. Она является результатом того, какой объём накопленного опыта в данный момент включён в контур осознания и действия. Поэтому изменение глубины контекстной выборки изменяет и актуальную границу «Я».