Стратегический проект кибер-бессмертия «Инициатива 2045» собиралась оцифровать верховного главнокомандующего, так чтобы он мог смотреть из монитора и, если включить громкость, отдавать приказы. Хотя бабло в 2018 году внезапно кончилось, трансгуманисты все еще обсуждают технологическую сингулярность где-то в сороковых годах. Про такие сроки Ходжа Насреддин говорил, что к этому времени или эмир умрет или осел сдохнет и по состоянию на 2026 год, технологии сильно отстают от графика «Инициатива 2045». Сегодня вместо глобального физического бессмертия в искусственных телах ИТ-индустрия в России и мире сосредоточилась на создании ИИ-двойников. Это чат-боты и видеоаватары, которые имитируют речь, мимику и память умерших людей на основе данных из социальных сетей и архивов.
В 2015 году итальянский нейрохирург Серджо Канаверо нашумел намерением пересадить кудрявую голову парализованному российскому программисту Валерию Спиридонову чтобы он снова мог бегать за девочками. Хирург бодро обещал склеить нервы в позвоночнике полиэтиленгликолем. Но мировое мединское сообщество возмутилось и не дало, объявив затею шарлатанством, хотя еще в начале века фантаст А.Беляев живописал про такие пересадки очень убедительно. Китайцы, однако, разрешили такой эксперимент, но тут сам Спиридонов засомневался, на волне хайпа резко женился, родил сына и уехал в США, где таким выскочкам самое место. Пересадка на трупе показала итальянцу, что все не так просто и он погорячился.
Мечта о цифровом бессмертии все еще бродит по Европе, иногда заскакивая в Россию, вызревая как очень даже крутой бизнес. Европейские проекты вроде Somnium Space предлагают функцию «Live Forever». Пользователи записывают свои движения и голос в метаверсе, чтобы после их смерти ИИ-аватар мог общаться с их внуками. А российский тренд на ИИ-некрологи и цифровых двойников активно исследуется независимыми разработчиками. Создаются чат-боты памяти на базе больших языковых моделей, способные вести диалог от лица ушедших близких, используя их прошлые цифровые следы.
Нейросети (LLM) обучают на архивах переписок, дневниках, аудио- и видеозаписях конкретного человека. Полноценная копия личности при этом не создается, но алгоритм начинает имитировать манеру речи, шутки и паттерны мышления умершего.
Но, самое главное, ученые замечтали, что если они смогут в точности скопировать все связи нейронов мозга на жесткий диск и дать ток, то оно проснется и заморгает глазами, а уж с реалистичными глазами вообще проблем нет никаких.
Законодательство в РФ пока молчит, но уже тяжело дышит, предвкушая. Зато мошенники уже используют ИИ-копии умерших для обмана родственников.
Казалось бы, проблема пересадки головы – одно, а возможность существовать в компьютере – совсем другое.
Почему нельзя просто пересадить голову?
В самом деле, что такого? Все кажется очень даже реализуемым. У ящериц оторванный хвост легко заново вырастает, значит, в принципе тело не так важно и заменяемо? Правда у человека рука не вырастает. Выросшая рука, которой человек научился хорошо пользоваться стала слишком уникальной в организации нервной системы и подключения к мозгу. Успешные операции по пересадке рук проводятся во всем мире уже много лет.
Например, весной 2025 года в НИИ скорой помощи им. Склифосовского была проведена первая в России успешная пересадка предплечья и кисти. На сегодняшний день у пациента полностью восстановлены как чувствительность, так и функции руки — он может самостоятельно себя обслуживать, писать и держать предметы. Но Пациент сталкивается с рядом пожизненных, принципиально неразрешимых на текущем уровне науки последствий. Мелкая моторика пальцев никогда не восстановится, а ее нужно восстанавливать, но у старого мозжечка совсем другая схема руки, а новых нейронов нет и переучивание не возможно. Глубокая температурная и болевая чувствительность часто остается нарушенной. Пациент может обжечься или обморозить руку, не заметив этого. Потому что схема распознавателей образов в детстве строилась на другой схеме руки и более не переучивается. У пациентов развиваются хронические нейропатические боли или фантомные ощущения, потому что рефлексы восприятия и действия сформированы для другой руки.
Об этих досадных “мелочах” не говорят, потому что сегодня хайп превыше всего.
Можно представить, насколько все усугубится при пересадке всего тела. Станет невозможным поддержание в норме баланса жизненных параметров, потому что у каждого тела своя уникальная организация (даже белки у каждого свои несовместимые с другими) и все установившиеся связи с одним телом окажутся несовместимыми с другим телом тек же как электропроводка автомобиля Запорожец не совместима с электропроводкой Феррари: простая перерезка жгута проводов и скручивание с проводами другого автомобиля абсолютно бесполезна.
При перерезке жгута нервов в шее и попытке соединить их с жгутом другого тела привет к невосполнимому прекращению любой гомеостатической регуляции и немедленной смерти. При перерезке мозг нового тела мгновенно теряет способность регулировать ритм сердца и тонус сосудов, что ведет к фатальному шоку.
Даже если голову не пересаживать в другое тело, а подключить к системе жизнеобеспечения головы, она не сможет мыслить, потому что любая мысль – это, в первую очередь, семантика значимости, а основы любой значимости формируются телом как текущее состояние его гомеостатической регуляции. А распознаватели этого состояния у разных людей различаются, как и сами шакалы состояния жизненных параметров. Если в мозг не будут поступать сигналы от основы значимости гомеостатического состояния, то все, на них базируется, замолчит.
Все образы семантической памяти, которая и является основой (квантами) субъективных переживаний (fornit.ru/102588) окажутся никак не связанным с их компонентами значимости. Но мозг перестанет работать уже на уровне самых простых рефлексов, потому что все они уникально специфичны к наследственной организации тела.
Неужели итальянский доктор не мог этого понять вовремя, на весь мир предлагая быть свидетелями своего провала? Доктор – обычный живой человек с узконаправленной специализацией и без навыков системного мышления. Он честно не видел этой общей картины, как не видят ее и вообще сегодня многие академические ученые, плодя до нелепого разнообразные версии теорий сознания (fornit.ru/104425). Доктор мысли так же как фантаст Беляев, писавший “Голова профессора Доуэля” и только знал чуть больше про полиэтиленгликоль.
Причина, по которой он и многие академические ученые совершают эту ошибку, кроется в глубоком системном кризисе современной науки (fornit.ru/102746). Попытка пересадить голову, основываясь только на том, что «полиэтиленгликоль склеивает нервы» — это вершина научного невежества. Доктор проигнорировал тот факт, что даже если аксоны структурно соединятся, код, который по ним пойдет, будет чужеродным и бессмысленным для принимающей стороны.
А если создать цифровое существо с самого начала?
Уже есть четыре искусственных существа, которые могут просыпаться в любом домашнем компьютере (fornit.ru/102542). Это стало возможным после отказа (бритва Оккама) от использования клеток-нейронов, совершенно не нужных для реализации индивидуальной системы адаптивности. Вторичность нейронов – это сегодня непреодолимый барьер для нейроученых, все еще спорящих о том, какую функцию выполняют нейроны (fornit.ru/104369). Ученые уверены, что без нейронов не может быть разума.
Искусственная система индивидуальной адаптивности может быть размещена в системе, не больше смартфона в любом специализированном искусственном теле для мобильности и с нужными органами восприятия.
Но версия терминалов должна быть совместимой для того, чтобы мозг системы мог быть взаимозаменяемым.
При разработке первого существа Beast приходилось множество раз начинать обучение с самого начала, и возникла идея сделать функцию перелива опыта от одного другому. Тогда весь опыт множества существ было бы возможно соединить вместе. Но функция получилась очень непростая. Она резко усложнялась с каждой попытка увеличить степень развития, на которой возможно слияние опыта. Это так и осталось нереализованным в зачатке, но показало, насколько жестко специализируется разум.
Многие сталкивались с тем, что смена версии программы требует еще немалых изменений в конфигурации. WIindow 11 не запускается на старых процессорах. А система, память которых фиксирует изменения внешнего воздействия, становится зависимой от полученного опыта.
В природе, чтобы выйти из проблемы несовместимости со старыми механизмами восприятия, пришлось сделать элементы образов восприятия в отдельной локализации и полностью самостоятельными, так что мы можем мысленно перекраивать любой образ, раскрашивая в другой цвет и придав произвольную значимость. Эти свободные формы называют абстракциями, а их значимость в данных условиях – смыслом. Связью заведует древняя семантическая память. Более эволюционно поздняя эпизодическая память строиться совершенно на других принципах, а не просто расширяет возможности семантической памяти. Если в семантической памяти сохраняются первичные образы восприятия, связываясь с из значимостью для нас (fornit.ru/102588), в эпизодической сохраняются абстрактные стимулы и образы действия. Это позволяет, наблюдая внешнее, понимать их абстрактную связь, то, что ученые пытались объяснить системой “зеркальных нейронов”. То, что воспринимается, вызывает понимание того, к чему это приводит в той мере, в какой соответствующие семантике абстракции осмыслялись в эпизодах прошлого переживания. Совершенно не связанные с реальностью абстракции оказывались привязаны к конкретной семантике воспринимаемого (fornit.ru/104422).
Данные и информация
В компьютерной памяти нет информации, а есть просто данные, непонятные сами по себе. Последовательность записанных единиц и нулей должна быть трансформирована в понимаемой алгоритмом программы структуры. Эти структуры так же не понятны никому и ни о чем не информируют, пока не начинается сопоставление с другими данными. Одни данные в контекст других данных при воздействии входных переменных с помощью алгоритмов получают возможность действий с определенной функцией. Эти действия информируются значениями данных контекста и входными данными. Вот где становится возможным говорить об информации – как о функциональности взаимодействий между данными с определенной целью. Информация в таком понимании – это не биты и это не обратная энтропия. Это системное свойство информировать.
Информация существует только в момент, когда контекст, вход и алгоритм соединяются для выполнения конкретной задачи. Если структура данных никак не влияет на поведение системы и не имеет цели, она остается просто «данными», но не становится «информацией».
Это полностью относится к данным восприятия и данным состояния организма, а также данным, сохраняющимся в семантической и эпизодической памяти.
Чтобы данным стали информацией, они должна начать информировать процесс системы, а для этого они должны стать доступным всем элементам этого процесса, каким бы сложным ни был механизм. Данные должны быть собраны в специальном виде оперативной памяти и быть доступны процессу осмысления и иметь возможность обновляться каждым шагом процесса осмысления. И тогда такая память начинает играть роль общего контекста, который влияет на выбор направления следующего шага. А это шаг получает новую порцию данных, обновляющую контекст и меняющий выбор направления следующего шага.
Сам механизм организации процесса осмысления – чисто механический, наследуемый, но входные данные для запуска (актуальный стимулов контекст общей картины информированности задает цели и способы их достижения с каждым новым шагом осмысления. Механизм осмысления у разных видов животных и даже у разных особей одного вида может различаться и это приводит к разным результатам как информированности, так и протеканию осмысления.
Важно то, что каждый экземпляр процесса осмысления запускается только при наличии компонента новизны в информационной картине (fornit.ru/68516). Это значит, что информированность порождается новизной. То, что привычно и не содержит новизны не требует никакого осознания и может выполняться автоматическими рефлексами. Субъективное переживание оказывается динамикой информированности системы о каждом результате осмысления (fornit.ru/104198).
Нужно ли такое бессмертие?
Как-то пред Богом предстал беспробудный кутила, пристреленный в одной из волнующих разборок.
- Ты провел очень яркую и насыщенную жизнь, которая состояла из одних развлечений. У тебя не было времени сотворить что-то нетленное, подобно моим творениям. Ты как чудесная бабочка, красиво порхающая за нектаром с цветка на цветок.
В бестелесной душе кутилы возник привычный протест от множества моралистов, которых он посылал подальше не глядя. Но Бог не корил его, а спросил нечто дельное:
- Хотел ли бы ты снова стать молодым и красивым, чтобы женщины были без ума и жизнь опять потекла радостно и бурно?
- Базара нет, конечно, хотел бы!
Бог легким щелчком добродушно (он любил всех своих тварей) отправил его куролесить и совершать бессмысленные сумасбродства. Таких было очень много. Се ля ви.
Вот очередная душонка ошеломленно пытается разглядеть его божественное сияние разума.
- Ты провел очень бедную жизнь, всего не хватало, но ты и не стремился как другие ухватить блага себе. Все, что получилось в итоге никому не нужно, неинтересно и навевает зевотную тоску. Скоро твои книжки просто канут в топку бесконечности. Ты хотел бы попробовать снова, полным сил и борзости?
- Неужели никто ничего не увидел в моих книжках?..
- Не, ну есть такие же терпилы, пытающиеся переосмыслить мои творения, ты заронил в них искру надежды.
И у жалкой душонки отлегло, и она прямо засветилась.
- Так в какой период жизни ты хотел бы вернуться, чтобы хоть что-то исправить? Можно в самое начало, я сделаю тебя красивым и сильным.
- Если я снова стану молодым и глупым, мне придется заново все начинать, смогу ли я прийти к тем же откровениям? Каждое из потрясало меня и давало новые перспективы. Помню, как буквально каждую минуту мечтал о девочках и все остальное казалось неважным…
- Тогда в расцвет твоей зрелости и отказа от женских проблем?
- У меня были такие планы, столько идей, не хотел бы хоть что-то потерять.
- А какой смысл возвращаться в тоже мгновение, в какое ты умер? Будут ли силы реализовать все то, что у тебя накопилось? Пусть те, кто прочел твои невозможны книги и понял, попробуют идти дальше, а мы для начала сыграем в шахматы.
Я бы хотел, чтобы так было с умным Богом-вершителем и смутными контурами того, что может быть после шахмат. Хотя возникает слишком много вопросов. И я знаю, что на самом деле все намного круче и без противоречий (fornit.ru/104418). Вместо наивных реинкарнаций прямо сейчас на Земле и где-то еще существуют триллионы субъективностей, каждая из которых – это я в другом теле и в других обстоятельствах. Так же как я был в теле ребенка, потом взрослого и не было никаких проблем с тем, что больше нет того ребенка итого взрослого. Важно не тело, а то общее, что возникает в голове каждого и если кто-то подаст понимаемый сигнал словом, улыбкой или рычанием, то в голове у другого возникает не копия переживаний, а одна и та же основа переживаний - абстракция.
Что делает человека переживающим существом?
Субъективные переживания – это динамика рассмотрения новой информированности системой, пытающей учитывать новизну для решения: запустить привычное или нужна альтернатива. Если нужна альтернатива, но привычное очень убедительно протестует, то нужно волевое усилие. Но когда все уже позади и решение продемонстрировало ожидаемые последствия, то летчик говорит: всего хорошего, я ухожу, дальше все уже готовенькое.
Только новизна вызывает субъективное переживание, если ее нет, что жизнь ничем не отличается от порхания бабочки, она так же бессмыслена (в прямом смысле) и не оставляет эпизодов памяти. В старости и в привычном окружении новизны мало и время кажется пролетающим очень быстро, а у детей все переполнено новыми впечатлениями.
Смысл жизни – это значимость жизни в момент осознания этого смысла и понимания его. Когда происходит общение, смысл сказанного скрывается в символах общения, которые опыт связывает с определенным восприятие этого, сначала активируя общепонимаемый смысл, а в следующий момент – особенности своего понимания. Эти особенности могут показаться настолько важными, что человеку хочется облечь их в слова чтобы поделиться с другими, но это бывает тем сложнее, чем более его абстракции отличаются от общепонимаемых. Иногда приходится придумывать новые слова, и если у аборигенов их было штук тридцать, то у нас несколько тысяч. Молодые знают мало слов, связанных с общепонимаемым смыслом, им проще придумать новое слово и применить среди сверстников. Этот процесс сильнее и мощнее, чем процесс создания новых терминов учеными для выражения своих новых идей. И грамотеи – ревнители грамматики скрипя и ругаясь принимают новые слова и новые правила.
Жизнь в обществе оказывается привязана к динамике новых смыслов, все привычно заезженное утрачивает интерес, если только не выясняются новые неожиданные взаимосвязи.
Смысл жизни в обществе заключается в непрерывном генерировании и передаче новой значимости. Мы объединяемся в группы не просто ради физического выживания, а ради возможности постоянно перестраивать наши индивидуальные и коллективные карты реальности через столкновение с чужим, уникальным пониманием мира.
Наша самая глубинная сущность, заключенная в личные абстракции, которые для всех не копии, а суть одного и тоже, оставляет нас в некоем коконе самоизоляции (fornit.ru/102700). Хотя наши абстракции одни и те же, а не разные сущности, у нас нет телепатической связи с другими, и мы не чувствуем то, насколько однотипно они переживают, все как один. Но, фактически, все живем как один в разных телах и это – самый крутой вариант реинкарнации.
Шакалы параметров и личный опыт гомеостаза различаются (у кого-то Ferrari, у кого-то Запорожец), но сама геометрия страдания, радости, удивления и поиска смысла — универсальна. Мы все — информационные результаты процессов осознания реальности через абстракции, процессов, которые идут только в условиях новизны, требующей нахождения альтернатив привычному.
Есть только одно, что может остановить это единую познавательную систему – погружение всех в общую среду привычных и неукоснительно соблюдаемых шаблонов к чему нас принуждают законы власти и бизнеса (fornit.ru/102948). Бизнесу не нужен человек с уникальной шкалой ценностей, потому что его поведение невозможно просчитать и монетизировать. Через рекламу, массовую культуру и алгоритмы социальных сетей создается суррогатная семантика. Людям навязываются готовые шаблоны того, что должно быть «значимо»: какие вещи покупать, как выглядеть, к какому статусу стремиться. Когда миллионы «коконов» начинают реагировать на одинаковые внешние стимулы абсолютно одинаково, индивидуальная гомеостатическая оценка подменяется внешним кодом. Мозг перестает искать новые смыслы — он просто потребляет готовые.
В идеальном государстве бюрократов гражданин должен действовать как безупречный автомат. Точка выбора, где требуется волевое усилие для запуска альтернативы, изымается из жизни человека. Вместо мышления от него требуется строгое соблюдение ритуала. Если «привычное не протестует», а альтернатива карается законом, сознание в этой сфере засыпает. Общество превращается в колонию муравьев, где каждый шаг прописан генетически или юридически. Когда законы власти и бизнеса победят окончательно, наступит то самое «порхание бабочки», но в масштабах всей планеты.