Комментарии

>>потом смотришь на русский и пытаешься воспроизвести его иностранный перевод, сверяясь с иностранным переводом

Походу, лучше этого не делать. Когда таким же образом взялся за английский, получил неожиданную граблю. Глядя на русский текст и пытаясь синхронно переводить его на английский - у меня стабильно автоматом лезут немецкие слова, приходится постоянно за этим следить, что не добавляет эффективности, а только мешает. Получилось как с выключателем - знаю, что его там нет, но рука стабильно тянется вверх. Теперь понятно, почему полиглоты выдумывают для каждого языка какие то свои инидивидуальные метки в виде цвета, звука. Мало сделать новую конфигурацию, надо еще их и четко различать. Сначала подумал: может просто их разным шрифтом, цветом - но дык тоже самое будет, и может даже еще хуже. Тут видимо надо просто придумать себе какую то метку, например в виде цвета, и всегда держать ее в уме при переводе, пока не сформируется устойчивый рефлекс переключения конфигураций. Я думаю, оно и само устаканится со временем, так же как устаканился в конце концов и выключатель, только на это ушло больше месяца - и все равно иногда рука тянется. Стало быть лучше все таки сразу сгенерить индексы.

А вообще, надо было вместо выдумывания "своих уникальных методик" сначала прогуглить имеющиеся и просто глянуть на них через призму МВАП. Чтобы не изобретать велосипеды, а собрать под себя из разных запчастей.

>>понятно, почему полиглоты выдумывают для каждого языка какие то свои инидивидуальные метки в виде цвета, звука. Мало сделать новую конфигурацию, надо еще их и четко различать.

Такие частные метки мало помогут и их придется привязывать в каждом случае. Необходим не асоциативность или частный контекст, а общий контекст: я сейчас англичанин, или я сейчас немец – со всеми представлениями о культуре этих народов. Нужно создать такие контексты так же как я сейчас в спортзале, и переключать свое Я в них.

Есть такая техника запоминания, когда иностранное слово связывается с каким нибудь визуальным образом, а образ в свою очередь уже как то привязан к русскому слову. И типа это позволяет быстро запоминать. Оно как бы да, но не совсем так. Вот например:

remember (англ.) - помнить. Похоже на слово ремень = ремешок, узелок на память. Визуально представляем: завязываем remember на память. Так несколько раз: в голове картинка, повторяем слово, представляем как завязыываем узелок на ремешке. Через несколько часов: как там... память... а, узелок - remember! На следующий день так же. Выходит запомнилось? А вот и нет. На самом деле это создалась доминанта необычного сочетания: какой то странный тип ремешка, ремембер, какой ремембер, чего за ремембер - и как то связано со словом "помнить". И вот пока это крутится, надо это слово прочитывать в текстах, проговаривать в диалогах - оно будет быстро вспоминаться, и именно в момент активации временной "странной" связи будут создаваться уже реальные смысловые сцепки в разных контекстах. Начальная связь начнет модифицироваться, уточняться. Затем в конкуретной борьбе зафиксируются "нормальные" связи, а начальная "странная" заблокируется.

То есть в действительности мнемотехника вовсе не позволяет избежать множества повторений, потому как запоминание в любом случае означает создание целой сети ассоциативных связей, чтобы они могли активироваться в разных контекстах. Но она переводит большую часть процесса в фоновый режим, создавая иллюзию, что слово запоминается сразу. По аллегории с фото-карточкой: полный цикл проявки состоит из фиксации на фотобумаге изображения с последующей химической реакцией фоточувствительного вещества + закрепление изображения (химическая реакция останавливающая процесс реакции фотовещества бумаги на текущем уровне).

Я правильно понимаю суть процесса? А еще сдается мне, что такие техники на самом деле малоэффективны для широкого пользования. Уж очень это геморно, ломать себе голову выдумывая странные связи. Адепты приводят примеры с парами слов, которые удивительно легко влетают в память и утверждают, что так можно натренировать себя для быстрого поиска аналогичных ассоциаций. Но почему бы не натренировать воображение и сразу привязывать новую конфигурацию к значению? Например проговаривая фразу, и зная ее точный перевод - просто перед внутренним экраном воображать сцену с действиями объектов - и так, пока ассициация между новым словом и объектом/действием не закрепится до автоматизма. Ведь родной язык так и формировался, прямой связью образ-звук.

Мнемонику стоит применять только в экстренных случаях необходимости запоминания чего-то вот почему. И она очень индивидуальна: используются ассоциации с теми образами, которые уже близки и легко вспоминаются. К ним привинчивается что-то труднозапоминаемое.

…Фельдфебель начал свертывать цигарку. Швейк между тем разглядывал номер винтовки и вдруг воскликнул:

– Четыре тысячи двести шестьдесят восемь! Такой номер был у одного паровоза в Печках. Этот паровоз стоял на шестнадцатом пути. Его собирались увести на ремонт в депо Лысую-на-Лабе, но не так-то это оказалось просто, господин фельдфебель, потому что у старшего машиниста, которому поручили его туда перегнать, была прескверная память на числа. Тогда начальник дистанции позвал его в свою канцелярию и говорит: «На шестнадцатом пути стоит паровоз номер четыре тысячи двести шестьдесят восемь. Я знаю, у вас плохая память на цифры, а если вам записать номер на бумаге, то вы бумагу эту также потеряете. Если у вас такая плохая память на цифры, послушайте меня повнимательней. Я вам докажу, что очень легко запомнить какой угодно номер. Так слушайте: номер паровоза, который нужно увести в депо в Лысую-на-Лабе, – четыре тысячи двести шестьдесят восемь. Слушайте внимательно. Первая цифра – четыре, вторая – два. Теперь вы уже помните сорок два, то есть дважды два – четыре, это первая цифра, которая, разделенная на два, равняется двум, и рядом получается четыре и два. Теперь не пугайтесь! Сколько будет дважды четыре^ Восемь, так ведь? Так запомните, что восьмерка в номере четыре тысячи двести шестьдесят восемь будет по порядку последней. После того как вы запомнили, что первая цифра – четыре, вторая – два, четвертая – восемь, нужно ухитриться и запомнить эту самую шестерку, которая стоит перед восьмеркой, а это очень просто. Первая цифра– четыре, вторая– два. а четыре плюс два – шесть. Теперь вы уже точно знаете, что вторая цифра от конца – шесть; и теперь у вас этот порядок цифр никогда не вылетит из головы. У вас в памяти засел номер четыре тысячи двести шестьдесят восемь. Но вы можете прийти к этому же результату еще проще…

Фельдфебель перестал курить, вытаращил на Швейка глаза и только пролепетал:

– Карре аb!

Швейк продолжал вполне серьезно:

– Тут он начал объяснять более простой способ запоминания номера паровоза четыре тысячи двести шестьдесят восемь. «Восемь без двух – шесть. Теперь вы уже знаете шестьдесят восемь, а шесть минус два – четыре, теперь вы уже знаете четыре и шестьдесят восемь, и если вставить эту двойку, то все это составит четыре – два – шесть – восемь. Не очень трудно сделать это иначе, при помощи умножения и деления. Результат будет тот же самый. Запомните, – сказал начальник дистанции, – что два раза сорок два равняется восьмидесяти четырем. В году двенадцать месяцев. Вычтите теперь двенадцать из восьмидесяти четырех, и останется семьдесят два, вычтите из этого числа еще двенадцать месяцев, останется шестьдесят. Итак, у нас определенная шестерка, а ноль зачеркнем. Теперь уже у нас сорок два, шестьдесят восемь, четыре. Зачеркнем ноль, зачеркнем и четверку сзади, и мы преспокойно опять получили четыре тысячи двести шестьдесят восемь, то есть номер паровоза, который следует отправить в депо в Лысую-на-Лабе. И с помощью деления, как я уже говорил, это также очень легко. Вычисляем коэффициент, согласно таможенному тарифу…» Вам дурно, господин фельдфебель? Если хотите, я начну, например, с «General de charge! Fertig! Hoch an! Feuer!» Черт подери! Господину капитану не следовало посылать вас на солнце. Побегу за носилками.

Пришел доктор и констатировал, что налицо либо солнечный удар, либо острое воспаление мозговых оболочек.

Когда фельдфебель пришел в себя, около него стоял Швейк и говорил:

– Чтобы докончить… Вы думаете, господин фельдфебель, этот машинист запомнил? Он перепутал и все помножил на три, так как вспомнил святую троицу. Паровоза он не нашел. Так он и до сих пор стоит на шестнадцатом пути.

Перечитал еще раз тынц про мнемонику. Действительно, как ни крути, основа запоминания – это актуальный интерес, а подобные методики для тех, кому не надо, не интересно, но зачем то требуется. В итоге это превращается в имитацию бурной деятельности, которую хорошо описал в комментах daxon71.

Вообще, когда только начал погружаться в тему ин-яза первое что поразило – огромные толпы людей, которые слоняются по каким то курсам, платят серьезные бабки, ищут специальные методики. И все это по сути для того, чтобы заставить себя делать то, что тебе не интересно. Это напрягает: может в этом все же есть какой то ускользающий смысл?

Я опять повелся на старый боян, наткнувшись на статью в блоге, где какой то полиглот с 10 языками давал советы, как запоминать слова, и упирал на мнемонику. Ладно, думаю какой то блогер для прокачки пузомерок скопипастил, но вот же, чувак реально крут – не станет же врать. Все никак не могу привыкнуть, что люди могут самоотверженно заниматься бестолковой деятельностью просто ради самого действа, без конкретной цели. А потом рассказывают, как они 10 лет все никак не могут чего-то там выучить.