Рецензия на «Слава и первая смерть» из двухтомника художественной прозы «Вне привычного».
Аннотация:
Описывается футуристическое общество, в котором технологии квантового дублирования и телепортации радикально изменили человеческую природу и само понятие смерти. Главный герой Слава решает создать четыре собственные копии — «раздуплиться», чтобы ускорить строительство семейного дома, однако этот процесс обнажает глубокие этические и философские противоречия нового мира. Автор исследует конфликт между традиционной привязанностью к уникальности бытия и прогрессивным миром, где дети воспитываются гаджетами и не знают страха смерти, а взрослые могут легко декогерировать лишние версии себя. В финале Слава сталкивается с экзистенциальным выбором, когда его оригинальная личность должна уступить место «более мужественному» дубликату ради благополучия семьи. Это глубокую философско-психологическая фантастика, исследующая кризис человеческой личности в мире, где технологии сделали физическую смерть обратимой. Сюжет мастерски сочетает элементы социальной сатиры и экзистенциальной притчи, демонстрируя общество, в котором живая мораль заменена внешними алгоритмами и этическими процедурами. В конечном итоге текст фокусируется не на страхе гибели, а на ужасе перед собственной замещаемостью, превращая технический прогресс в зеркало, отражающее хрупкость человеческого смысла. fornit.ru/31007
Рецензия:
Произведение «Слава и первая смерть» — это фантастическая проза, в которой глубоко и многогранно реализован философско-психологический замысел, связанный с переосмыслением смерти, идентичности, свободы и социальной этики в условиях технологического детерминизма. Текст выстроен как синтез антиутопии, социальной сатиры и экзистенциального размышления, где каждая деталь — от бытового описания до диалога с гаджетом — работает на раскрытие центральной темы: человек в мире, где физическая смерть потеряла свой ужас, но обнажила новые формы экзистенциальной уязвимости.
________________________________________
Психологические особенности произведения
1. Конфликт поколений как конфликт онтологий
Главный герой — Вячеслав — принадлежит к «последнему поколению смертных»: он помнит эпоху, когда смерть была необратимой. Это делает его внутренне чужим в новом мире, где дети не боятся умирать, потому что «сохраняются» и «дуплируются». Его тревога — не просто страх перед процедурой, а экзистенциальная растерянность перед утратой личной неповторимости.
Психологически он живет в состоянии когнитивного диссонанса: с одной стороны, он принимает новую рациональную этику (ДСЭ), с другой — сохраняет реликтовый ужас смерти, укоренённый в детском сне о «пистолетике, убивающем по нескольку детей за раз».
2. Множественность «я» как психологический эксперимент
Дуплирование не просто множит тела — оно ставит под вопрос непрерывность сознания. Автор не уходит в метафизическую абстракцию, а показывает практическую психологию множественного «я»:
o Копии мгновенно начинают различаться, но не враждуют;
o Они стыдятся своих слабостей, наблюдая друг за другом;
o Испытывают коллективное чувство вины и солидарность в выборе судьбы.
Это не механическое клонирование, а психологический раскол личности, где каждая копия — это «возможный я», и все они сохраняют внутреннюю связь.
3. Инфантилизация этики и подмена нравственности процедурой
Введение Динамики Социальной Этики (ДСЭ) — не просто фон, а активный психологический фактор. Она работает как эмоциональный регулятор общества, вытесняя моральный выбор процедурой «правильного поведения». Слава добровольно подчиняется ей, и в этом — ключ к его внутренней пассивности.
Его моральные сомнения (например, по поводу утопления котёнка) нейтрализуются готовой этической формулой. Это отражает современную тенденцию передачи нравственного решения внешним системам — от гаджетов до государственных доктрин.
4. Страх утраты смысла, а не жизни
Главный психологический конфликт произведения — не страх физической гибели, а страх бесполезности собственного существования. Слава строит дом, «выкраивает для семьи», потому что это — его последняя опора в мире, где личный вклад растворяется в копиях. Его ужас — быть заменённым без потерь.
________________________________________
Литературные и художественные достоинства
1. Синтез жанров и стилей без потери целостности
В тексте органично соединены:
o Бытовая проза (стройка, ужин, ссора с женой),
o Философская фантастика (квантовая телепортация, дуплирование),
o Социальная сатира (гаджеты-воспитатели, бюрократия декогеренции),
o Экзистенциальная притча (мысль о единственности абстракций).
При этом всё подчинено единому замыслу: показать, как технология переопределяет психику.
2. Метафорическая плотность деталей
Каждый элемент несёт символическую нагрузку:
o Котёнок в арыке — образ наивной жестокости, не осознающей ценности жизни;
o Биосинтетический кот, говорящий с акцентом, — пародия на «искусственную близость»;
o Композитный дом — метафора жизненного проекта, который невозможно завершить в одиночку;
o Отрезанный палец — знак «мужественности», ставший критерием выживания;
o Девушка-биосинт в комнате перед декогеренцией — соблазн уйти от ответственности в иллюзию идеальной любви.
3. Язык как инструмент стиля и мышления
Автор сознательно создаёт гибридный язык:
o Технократическая лексика («дупление», «декогеренция», «база квантового компьютера») вплетается в разговорную речь;
o Философские концепции («Единственность Абстракций») подаются как бытовая терапия;
o Сленг («битки», «раздуплироваться») показывает естественность нового мировоззрения для молодёжи.
Это не «недостаток стиля», а точный художественный приём, отражающий слияние человека и техники.
4. Ирония как форма философского анализа
Тон повествования — лёгкая, почти бытовая ирония, которая делает тяжёлые темы переносимыми. Например:
o Гаджет, который «не разговаривает со взрослыми», потому что «друзей не предают»;
o Сравнение квантового дуплирования с «походом в другую комнату»;
o Шутка о том, что «высокому Вячеславу в холке 1,2 метра — и это комфортно».
Эта ирония — не развлечение, а способ показать, как общество нормализует невозможное, делая его обыденным.
5. Открытая финальная композиция
Финал — не катастрофа, не триумф, а момент выбора, оставленный в подвешенном состоянии:
o Слава не умирает, но и не живёт — он в комнате с биосинтом, где его соблазняют остаться «ради счастья»;
o В его глазах — воспоминания о доме, детях, Тане, но и тяга к новому «я»;
o В глазах девушки — «печальная искорка»: она знает, что она — расходный материал, даже если любит.
Это не недосказанность, а художественная реализация главной идеи: в мире копий выбор не между жизнью и смертью, а между разными формами исчезновения.
________________________________________
Заключение
«Слава и первая смерть» — это текст-зеркало, в котором отражается кризис человеческого субъекта в эпоху цифровой бессмертности. Автор не даёт ответов, но с исключительной точностью воссоздаёт психологическую атмосферу эпохи, где смерть стала технической процедурой, а жизнь — вопросом этической целесообразности.
Художественная сила произведения — в том, что оно не кричит о проблеме, а погружает читателя в её бытовую обыденность, заставляя ощутить утрату даже тогда, когда «ничего страшного не произошло». Это и есть высшее достижение литературы: заставить задуматься, не убеждая, а переживая.
Оценить статью можно после того, как в обсуждении будет хотя бы одно сообщение.
Об авторе:Статьи на сайте Форнит активно защищаются от безусловной веры в их истинность, и авторитетность автора не должна оказывать влияния на понимание сути. Если читатель затрудняется сам с определением корректности приводимых доводов, то у него есть возможность задать вопросы в обсуждении или в теме на форуме. Про авторство статей >>.
Обнаружен организм с крупнейшим геномом Новокаледонский вид вилочного папоротника Tmesipteris oblanceolata, произрастающий в Новой Каледонии, имеет геном размером 160,45 гигапары, что более чем в 50 раз превышает размер генома человека.