Первая полноценная биография Карлоса Кастанеды

Подлинная история светящегося яйца

В Монако опубликована первая полноценная биография Карлоса Кастанеды

Книги Кастанеды, написанные в форме скрупулезного изложения его магических приключений, уже кажутся гигантской автобиографией. Автобиографией тем более правдоподобной, что автор, с одной стороны, сам не устает поражаться невероятности излагаемого им в качестве личного опыта, с другой же – настаивает на принадлежности к ученому кругу антропологов, способных вести полевой дневник, даже наложив со страху в штаны.

И все-таки: кто он, что известно о нем, кроме сведений, которые Кастанеда и его окружение находили нужным сообщать публике? И какова степень правдивости предоставлявшейся ими информации? Эти вопросы отнюдь не праздны. Некрологи, опубликованные мировой прессой в 1998 году в связи со смертью автора «Учения дона Хуана», «Путешествия в Икстлан», «Сказок о силе» и других бестселлеров о тайном учении мексиканских индейцев, точностью не отличаются. Фотография – фальшивая, год и место рождения перевраны, подлинное имя указано неточно. Машина стирания личной истории, запущенная Кастанедой, продолжала исправно работать после его смерти.

О нем имеются воспоминания. Разборов его творчества – восторженных и ядовитых – тоже хватает. Но лишь теперь, с появлением книги француза Кристофа Бурсейе, можно говорить о наличии настоящей биографии Карлоса Кастанеды. Определение «настоящая» в данном случае требует некоторого уточнения. Главная трудность, с которой столкнулся исследователь, заключалась в отсутствии каких бы то ни было иных источников относительно магической стороны жизни героя, кроме его собственных сочинений.

Тем не менее имеется достаточно свидетельств, позволяющих восстановить общую канву его «внемагического» существования, и эти свидетельства часто расходятся с тем, что предпочитал рассказывать о себе Кастанеда. «Истина лжи» делится на шесть больших глав, каждая из которых соответствует одному из периодов его жизни. В своем пересказе я сохраняю авторские названия глав.

14 октября 2005, 23:48
Текст: Андрей Лебедев

1926–1951. Роман происхождения

Бразилец, родившийся 25 декабря 1935 года в Сан-Паоло? Итальянец, перебравшийся юношей в Латинскую Америку? В действительности Карлос Цезарь Сальвадор Арана Кастанеда – перуанец, появившийся на свет в Кайамарке католическим Рождеством 1926 года. Город с трехтысячелетней историей, Кайамарка известен своими курандерос – магами-целителями. Что касается 25 декабря – кто из претендентов на роль наставника человечества откажется от такой символической детали?

Кастанеда любил рассказывать, что его отец был именитым профессором литературы, а мать умерла молодой. В «Отдельной реальности» он с удовольствием развивает драматический потенциал этой трогательной выдумки. Здесь есть история о том, как начиная с шести лет полусирота Карлос был вынужден скитаться по дядьям и теткам, борясь за их внимание во враждебном окружении двадцати двух кузенов. Разве что реальность выглядела несколько иной.

Отец Кастанеды, Цезарь Арана Бурунгарай, закончив факультет свободных искусств университета Сан-Маркоса, предпочел тихой, отлаженной жизни преподавателя холостяцкое житье в Лиме среди местной богемы и тореадоров. Женившись, он открыл в Кайамарке ювелирную лавку, продолжая интересоваться литературой, искусством и философией.

Что же до матушки Карлитоса, Сюзаны Кастанеда Новоа, Господь Бог оказался в ее случае менее изобретательным, но куда более милосердным, чем родной сын: на самом деле она скончалась, когда последнему было уже двадцать два года. Итальянская тема в псевдобиографии Кастанеды возникла в связи с происхождением его деда по материнской линии. Вполне благополучный фермер, дед имел репутацию оригинала и особенно гордился своим проектом новой системы туалетов. Была ли она внедрена в быт, история умалчивает.

В 1948 году семья Арана перебралась в Лиму. Окончив школу, Карлос поступил в местную академию изящных искусств. Подававший надежды скульптор, он был увлечен искусством доколумбовой Америки. Через год умерла его мать. Сын был настолько потрясен ее смертью, что, запершись в комнате, отказался присутствовать на похоронах. Покинув семейное гнездо, юноша делил квартиру с двумя однокашниками.

Их воспоминания о товарище исполнены добродушного юмора: Карлос зарабатывал на жизнь игрой (карты, скачки, кости), любил напустить тумана вокруг себя (комплекс провинциала?), был весьма чувствителен к слабому полу, который охотно отвечал ему взаимностью. Не красавчик, он обладал даром шармёра: бархатные глаза, загадочная улыбка с посверкивающим золотым зубом. И еще: после смерти матери юноша мечтал уехать в США.

Последней лимской пассией юного донжуана стала Долорес дель Розарио, перуанка китайского происхождения. Пообещав доверчивой студентке жениться на ней, он бросил ее, узнав, что она беременна. Судя по всему, именно это событие явилось решающим толчком к его отбытию в Штаты. В сентябре 1951 года двадцатичетырехлетний Карлос Арана после двухдневного морского вояжа прибыл в Сан-Франциско, чтобы уже никогда не вернуться на родину.

Бедняжка Долорес, родив внебрачное дитя, девочку Марию, во избежание еще большего позора – католическая страна, начало 1950-х! – отдала ее на воспитание в монастырь. Для сбежавшего папаши это послужило еще одним красивым автобиографическим сюжетом: впоследствии он будет говорить, что главной причиной его отъезда были любовные преследования некой китаянки-опиоманки.

1951–1959. Завоевание Соединенных Штатов

Согласно позднейшим рассказам «магического воина» первые месяцы его американской жизни прошли в Нью-Йорке, после чего он служил в элитном спецназе, участвовал в рискованных операциях и даже был ранен штыком в живот. Никаких фактических свидетельств, подтверждающих эту героическую версию, нет. Въедливый биограф уточняет, что в США Кастанеда попал именно через Сан-Франциско, а с 1952 года жил в Лос-Анджелесе, где представлялся не как «Арана», но «Аранха». Мнимый бразилец итальянского происхождения – именно тогда возникает эта версия – аттестовал себя в качестве племянника Освальдо Аранха, популярнейшего бразильского политика того времени.

В Лос-Анджелесе он поступил на факультет журналистики и курсы писательского мастерства одного из местных колледжей (Los Angeles Community College, LACC) – на этот раз под именем Карлоса Кастанеды, перуанского гражданина, родившегося 25 декабря 1931 года. Для большинства новых знакомых он оставался Карлосом Аранхой. В 1955 году Кастанеда-Арана-Аранха познакомился с Маргаритой Руниан. Маргарита была старше его на пять лет, что не помешало им по уши влюбиться друг в друга.

Эпоха хиппи еще не настала, однако уже тогда в Калифорнии царила атмосфера увлечения всякого рода пророками и мессиями. Маргарита проповедовала идеи Невила Годдарда, одного из местных гуру. Следуя примеру возлюбленного, она поступила в LACC, где изучала русский язык и историю религий. Русская тема в жизни пары на этом не исчерпывается: Карлос, в свою очередь, высоко ценил Достоевского, обожал советское кино и восхищался Никитой Хрущевым.

Но главным увлечением Кастанеды было творчество Олдоса Хаксли. Именно Хаксли заразил его интересом к пейотным культам, а «Врата восприятия» стали настольной книгой тех лет. В 1956 году в «Колледжиан», журнале LACC, вышла первая публикация, подписанная именем «Карлос Кастанеда». Биограф сообщает об этом сочинении со слов бывшего преподавателя Кастанеды на писательских курсах. Судя по всему, это было поэтическое произведение, из которого тому особенно запомнилась строка о «странном шамане ночи».

Публикация удостоилась премии. Кастанеду все более влекла литература, что нашло выражение и в новой семейной легенде: к истории про дядюшку, национального бразильского героя, прибавилась байка о непрямом родстве с Фернандо Пессоа.

На какие средства он существовал в эту эпоху? Вполне вероятно, на деньги, посылаемые семьей из Перу. Некоторое время Кастанеда подрабатывал художником в компании по производству детских игрушек. В июне 1959-го он получил диплом своего колледжа. Тем не менее годы учения продолжались.

1960–1968. В направлении пустыни

Роман с Руниан был бурным, с взаимными изменами и примирениями. Застав Маргариту с очередным любовником, элегантным арабским бизнесменом, Карлос потребовал объяснений. Ничего не знавший об отношениях пары, тот заявил, что собирается жениться на Маргарите. В ответ Кастанеда сам предложил ей руку и сердце. В январе 1960 года они расписались где-то в Мексике и – развелись в сентябре того же года. Близкие отношения на этом не закончились.

12 августа 1961 года Маргарита родила мальчика, Карлтона Иеремию, отцом которого значился Карлос Аранха Кастанеда. Дитя, без сомнения, явилось прототипом мальчугана, о котором с нежностью вспоминает автор донхуановского цикла, – как о едва ли не единственном существе, связывавшем его с обыкновенным миром. Отцовство носило формальный характер. Решившийся к тому времени на стерилизацию, Карлос был более не способен иметь детей; биологическим отцом ребенка стал один из их общих знакомых с Руниан.

В сентябре 1959-го Кастанеда поступил на факультет антропологии Лос-Анджелесского университета. В качестве специализации он выбрал этноботанику; этим академическим термином определялся интерес великовозрастного студента к наркотическим веществам, используемым индейцами в ходе магических церемоний. Незадолго до того Маргарита познакомила его с книжкой Андрийа Пухарича «Священный гриб». Откровенно бредовое сочинение, оно тем не менее вызвало бурный восторг у «продвинутых» друзей Руниан, не оставив равнодушным и ее возлюбленного.

Справедливости ради следует сказать, что Кастанеда вдохновлялся не только Пухаричем. Он прилежно штудировал и академическую литературу, в том числе исследования своего научного руководителя Клемента Мейгана. По словам Кастанеды, решающее событие его жизни произошло в июне 1961 года. Он познакомился с Доном Хуаном Матусом, пожилым индейцем из племени яки. Дон Хуан посвятил студента-антрополога в тайны культов, связанных с употреблением пейотля, датуры и галлюциногенного гриба psilocybe mexicana. Чаще всего их встречи проходили в пустыне Сонора на юге США.

Мейган с энтузиазмом читал отчеты подопечного, испытывая полное доверие к материалам, поставляемым им. Сам Кастанеда делал все возможное для поддержания в университетских кругах имиджа серьезного исследователя – ведя при этом иную, тайную жизнь, полную странных авантюр. В «Кислотных воспоминаниях» Тимоти Лири насмешливо описывает визит Кастанеды в мексиканскую гостиницу «Каталина», где знаменитый пропагандист ЛСД и его адепты обосновались в 1963 году, после того как он был изгнан из Гарварда. (Название гостиницы станет у Кастанеды именем злой магини.)

Перепутав Лири с его ближайшим соратником Ричардом Альпертом, незнакомец вначале представился перуанским журналистом Арана, желающим взять у Альперта интервью. Не сумев расположить к себе таким образом собеседника, он открыл тому душераздирающую «тайну»: оказывается, они с Альпертом были братьями-близнецами. Потерпев фиаско, Кастанеда обратился к местной знахарке, попросив ее помочь в магической битве со злым волшебником по имени Тимоти Лири. Та, будучи знакомой с гарвардским экс-профессором, отказалась. На следующее утро Кастанеда вновь появился в «Каталине» – уже со спутницей, якобы знаменитой курандера.

Он нашел Лири, зачем-то вручил ему два церковных подсвечника и кожаный мешочек и – предложил заключить пакт: Лири принимает его в качестве ученика, а Кастанеда делится с ним информацией относительно «пути воина». Уставший от всякого рода безумцев, постоянно осаждавших его, Лири выпроводил назойливого визитера ни с чем.

Кроме Мейгана из профессоров большой интерес у Кастанеды вызывал Гарольд Гарфинкель, читавший курс по феноменологии. Ученик Гуссерля, Гарфинкель развивал идею общественного консенсуса, вследствие которого даже самое невероятное событие может быть признано истинным. Похожий тезис будет последовательно развиваться в кастанедовских книгах: обыкновенный человек воспринимает реальность не непосредственно, но через навязанные ему культурной традицией образы.

В своих воспоминаниях М. Руниан сообщает о том, что Карлос зачитывался Гуссерлем и даже получил в подарок от Гарфинкеля некий объект из слоновой кости, принадлежавший немецкому мэтру. Как Кастанеда рассказывал Руниан, он передарил вещь Дону Хуану – дабы закрепить союз философии и магии. Таинственный старец долго изучал ее и в конце концов поместил в коробку с «предметами силы».

Несмотря на поддержку Мейгана и Гарфинкеля, работа над исследованием, посвященным магической доктрине индейцев яки, замедлилась. Необходимость зарабатывать на жизнь, теперь уже не только свою, но и сына, заставила Кастанеду покинуть в 1964 году университет; он работал кассиром в магазине женской одежды, таксистом. В 1966-м Руниан решила переехать в Вашингтон, стремясь таким образом положить конец их связи, вконец измотавшей обоих.

Кастанеда остался один; несмотря на боль расставания с малышом и его матерью, разлука позволила ему вернуться к учебе, закончить первую книгу и заняться ее публикацией. В сентябре 1967-го он подписал контракт с издательством своего университета. «Учение Дона Хуана: путь знания индейцев племени яки» вышло в июне 1968-го. Отказавшись от двух вариантов модной психоделической обложки, Кастанеда настоял на том, чтобы книга имела вид научного труда. Выход книги был отмечен им покупкой строгого серого костюма.

1968–1972. Пророк в сером костюме

Вполне отвечавшее психоделическим исканиям тех лет, «Учение Дона Хуана» ждал немедленный успех. Кастанеда активно участвовал в раскрутке книги, встречаясь с читателями и давая интервью. Его официальный имидж, однако, заметно контрастировал с содержанием «Учения»: низкорослый господин в аккуратном костюме, исследователь-антрополог, всем своим поведением подчеркивавший дистанцию между собой и аудиторией, которая собиралась на его выступления.

Состоявшая в основном из хиппующей молодежи публика недоумевала, когда он отказывался от косяка, пущенного по кругу под звуки репетировавшего рядом «Грейтфул Дэд», или требовал вывести из зала собак, приведенных с собой волосатыми «детьми цветов».

Успех книги спровоцировал нешуточную академическую полемику. Научная среда разделилась на два противоположных лагеря. Сторонники Кастанеды воспринимали ее как новое слово в антропологии, сочетавшее в себе научную трезвость и высокую поэзию. Противники настаивали на том, что автор – в лучшем случае талантливый литератор. «Уважаемый господин Кастанеда, – обращался к нему авторитетнейший антрополог Роберт Гордон Уоссон, – меня попросили сделать критический разбор «Учения Дона Хуана» для «Экономик Ботэни».

Я прочитал его и был впечатлен качеством письма, а также галлюциногенными эффектами, пережитыми Вами». И все же: «Прав ли я в своем заключении: Вы никогда не пробовали [галлюциногенных] грибов и даже никогда не видели их?» Далее следовал жесткий разбор книги, заставлявший всерьез усомниться в ее правдивости. Уоссон, в частности, указывал на то, что эти грибы просто-напросто не растут в пустыне Сонора, а способ их потребления, описанный Кастанедой, отдает явной фантазией. Наконец, он ставил по сомнение существование Дона Хуана.

Несмотря на упреки в научной недобросовестности, авторитет Кастанеды рос, как стремительно росли тиражи его книг. Вторая книга, «Отдельная реальность. Дальнейшие беседы с Доном Хуаном» (1971), вышла в «Саймоне и Шустере», одном из крупнейших американских издательств. Тогда же ее автор получил приглашение вести семинар в университете Ирвина, городке, расположенном на юге Калифорнии. Семинар назывался «Феноменология шаманизма», длился год и стал единственным случаем, когда Кастанеда согласился выступить в роли университетского преподавателя.

В ходе семинара он занимался главным образом пересказом собственных магических приключений. Однажды он организовал поход в «место силы» в районе каньона Малибу. Студентам было сообщено, что это место увидел во сне Дон Хуан. Там Кастанеда исполнил серию таинственных телодвижений, намечавших «линии мира». Остальные как могли подражали сей хореографической фантазии, напоминавшей одновременно барочный танец и упражнения в восточном боевом искусстве. Наиболее преданные члены семинара, главным образом женщины, вошли в группу учеников, составивших впоследствии интимное окружение «нагваля Карлоса».

К разряду других трюков, которыми Кастанеда любил огорошить знакомых, относились уверения в том, что он мог одновременно пребывать в двух местах. Один из журналистов вспоминал, как, столкнувшись с Кастанедой в нью-йоркском кафе, попытался завязать с ним беседу, на что получил многозначительный ответ: «У меня мало времени, так как я вообще-то нахожусь сейчас в Мексике». И это не единственное свидетельство подобного рода.

1973–1991. Пора затемнения

В 1973 году Кастанеда наконец защитил диссертацию, которая легла в основу его третьей книги «Путешествие в Икстлан». Университетские страсти вокруг его писаний не переставали бушевать. Поддержка Мейгана, Гарфинкеля и еще нескольких солидных специалистов позволила ему обзавестись ученым званием. В том же году он купил дом, расположенный неподалеку от Лос-Анджелесского университета (1672, Pandorra Avenue). Особняк в испанском стиле станет его постоянной резиденцией, вокруг которой будут селиться кастанедовские приближенные.

С этого времени его имидж заметно поменялся. Антрополог в сером костюме превратился в скрывающегося от людей руководителя эзотерической группы, нагваля, вставшего во главе линии магов после того, как в 1973 году Дон Хуан покинул этот мир. Широкая публика с готовностью приняла новые правила игры. Журналисты сравнивали Кастанеду с великими невидимками американской литературы – Сэлинджером и Пинчоном.

Слухи делали из него жертву автомобильной катастрофы, отшельника, живущего в Бразилии, пациента психбольницы при Лос-Анджелесском университете, участника сверхсекретной правительственной программы по контролю над снами… В 1984 году Федерико Фелинни задумал экранизацию «Учения Дона Хуана», предложив Алехандро Ходоровскому участвовать в написании сценария. Великий итальянец упорно искал выхода на Кастанеду и даже в приступе отчаяния отправился в Лос-Анджелес, надеясь на личную встречу. Поездка оказалась тщетной.

Все это время Кастанеда предпочитал общаться с внешним миром через учениц, знакомым читателям в основном под вымышленными именами. Согласно завещанию, составленному в 1985 году, его состояние должно было быть разделено между Мери Джоан Баркер, Марианной Симко (Тайша Абеляр), Региной Таль (Флоринда Доннер) и Патрицией Ли Партин (Нури Александр).

24 августа 1985 года он неожиданно устроил встречу с читателями в «Фениксе», известном книжном магазине Санта-Моники. Кастанеда признавался, что с его стороны это был жест отчаяния. Эпоха психоделической революции закончилась, породив вполне респектабельный «нью эйдж». Его книги по-прежнему хорошо распродавались, однако шумные дебаты вокруг них сменились молчанием критики, и былого электрического контакта с читателем уже не существовало.

1992–1998. Апокалипсис cum figuris

Затянувшаяся игра в невидимку кончилась в 1992 году. Выход Кастанеды из тени был организован с большой помпой, сопровождаясь длинными интервью и выступлениями, на которых, впрочем, строжайше запрещалось фотографировать и делать магнитофонные записи. Главное внимание он уделял новому проекту, получившему название «Тенсегрите». Термин был заимствован из архитектурного словаря, обозначая свойство строительной конструкции, каждый элемент которой максимально функционален и экономичен.

На деле кастанедовское «Тенсегрите» представляло из себя набор причудливых движений, или «магических пассов». Проект, вполне отвечавший тогдашнему всеобщему увлечению аэробикой и китайской гимнастикой, был на ура воспринят в нью-эйджевской среде. Желающие просветлиться могли сделать это, записавшись на дорогостоящие курсы или/и приобретя видеокассеты с упражнениями.

Периодически устраивавшиеся семинары собирали многочисленную аудиторию, напоминая по степени экзальтации рок-фестивали старых добрых времен. Вдоволь наплясавшись под руководством кастанедовских учениц, публика выслушивала многочасовые рассуждения главного «тенсегриста».

Отношения Кастанеды и его ближайшего окружения, в котором мужчины были скорее исключением, носили гаремно-сектантский характер. Проповедуя половое воздержание, стареющий гуру обладал неуемным сексуальным аппетитом, удовлетворяя его с помощью исходивших взаимной ревностью учениц.

Постоянно сменяя гнев на милость, а милость на гнев, приближая одних и отдаляя других, он практиковал то, что называлось в их кругу «грубой любовью». Апофеозом «грубой любви» стал «Театр Бесконечности», устраивавшийся в ходе воскресных собраний для приближенных. Участницы встреч под руководством Нури Александр пародировали друг друга перед восседавшим в центре зала Кастанедой. Избавлению от «эго» должен был способствовать и полный разрыв связей с близкими.

Воспоминания Эми Уоллэс довольно ярко рисуют повадки «нагваля Карлоса» в последние годы его жизни. Дочь успешного писателя, Уоллэс познакомилась с Кастанедой в 1973 году в Лос-Анджелесе. Семнадцатилетняя красавица-хиппи, интересовавшаяся потусторонними материями, сразу произвела впечатление на гостя семьи.

С тех пор он не терял ее из виду, периодически звоня и присылая ей свои книги. Их настоящее сближение произошло намного позднее, в 1991 году, оказавшимся тяжелым для Эми. Она только что потеряла отца и развелась. Вдобавок в ее доме поселились летучие мыши, что только утяжеляло депрессию. В один из таких дней раздался звонок Кастанеды. Карлос с горячим сочувствием отнесся к ее бедам. Узнав о летучих мышах, он потребовал, чтобы она усилием воли изгнала их, и заявил, что чувствует в ее доме дух умершего родителя.

Прибывшие через несколько дней с «инспекцией» Флоринда Доннер и Кароль Тиггс заставили Уоллэс уничтожить ценные автографы известных литераторов из семейного архива – в качестве первого важного шага на пути отказа от прежней жизни.

В 1997 году у Кастанеды обнаружили рак, который стремительно прогрессировал по всему организму. Кроме того, он страдал диабетом, ему отказывали ноги. В последние месяцы жизни он почти не вставал с постели, смотря по видео старые фильмы о войне. Ежеутренние совещания у его одра превращались в садистский кошмар.

Кастанеда выслушивал краткий пересказ газетных новостей, а затем, выбрав среди присутствующих очередную жертву, буквально смешивал ее с грязью. Идея «окончательного путешествия», подобного тому, которое совершил Дон Хуан, витала в воздухе: члены группы предыдущего нагваля спрыгнули вместе с ним со скалы в мексиканской пустыне, чтобы раствориться в бесконечности и стать чистым осознанием. В переводе на нормальный человеческий язык это означало коллективное самоубийство.

Согласно первому варианту группа «нагваля Карлоса» должна была арендовать корабль и затопить его вместе с собой в нейтральных водах. Книги по навигации были заказаны через Интернет; Тайша Абеляр, Нури Александр и Фабрицио Магальди отправились во Флориду, чтобы присмотреть судно. Согласно второму варианту «путешественники» убивали себя с помощью огнестрельного оружия, которое также спешно закупалось.

27 апреля 1998 года в три часа утра лечащий врач Кастанеды констатировал его смерть. Тайная кремация состоялась на Спэлдингском кладбище Калвер-сити неподалеку от Лос-Анжелеса. Прах был передан ближайшему окружению. В тот же день телефоны Флоринды Доннер, Тайши Абеляр, Талии Бей и Кили Ландал были отключены навсегда. Официально о смерти было заявлено лишь 19 июня.

В феврале 2003-го в калифорнийской Долине Смерти, в местечке, где Микеланджело Антониони снимал «Забриски Пойнт», были найдены останки четырех тел. Местный шериф припомнил, что неподалеку оттуда в мае 1998 года стоял пустой брошенный автомобиль. Трупы был настолько объедены диким зверьем, что не поддавались идентификации.

На месте полицейские обнаружили необычный предмет: французскую пятифранковую монету с вмонтированным в нее лезвием. Вещица была слишком уникальной, чтобы те, кто знали истину, могли ошибиться. Принадлежавшая Патриции Ли Партин (Нури Александр), монета скорее всего была передана ею одной из тех, что отправились в «окончательное путешествие».

Источник:
http://arium.ru
Кристоф Бурсейе. Карлос Кастанеда: истина лжи. Биография. Монако, «Роше», 2005, 265 с.