! Если Вы обнаружили на странице ошибку, выделите мышью слово или фразу и нажмите сочетание клавиш Ctrl+Enter (подробнее).  Закрыть

 
Поиск по сайту >>
НАЗАД

Это горное приключение - самое странное в моей жизни.

Как-то мы залезли на труднодоступную и престижную Аман-Тоо и оттуда увидели вдалеке, на Безымянном Массиве, очень красивую и суровую вершину. Ее склоны ровно и круто поднимались и перед самой макушкой сходились наподобие обелиска. Он сверкал ледяной шапкой, и мы хором подумали: “Ну ничего себе!”.

-Неужели мы когда-нибудь залезем на нее? - спросил я, и никто не ответил. Я зафотал ее. Аман-тоо - двурогая вершина. Я оставил фотоаппарат на одной макушке перед тем как идти на вторую. Макушки соединялись очень острым гребнем, и я хотел быть свободнее. Мы прошли туда и обратно, и только далеко внизу я вспомнил про фотик. Было жалко, конечно.

В городе был учрежден приз: кто залезет следующий на Аман-Тоо того и будет фотик. Все об этом знали.

Прошел год, и мы собрались на Обелиск. Это решилось как-то само собой, как будто собрались кафе посетить. Предложил Володя и я сразу согласился, а потащил он с собой подружку Таню.

Он уверял, что это не женщина, а лошадь. Она была привлекательна и хрупка на вид. По слухам на нее заглядывались все мужики из ее студенческой группы.

Ночь решили провести дома у Володи, чтобы утром ничего не помешало нам оказаться вместе перед выходом. И, как думаете, чем это мы занялись вечером? Володя устроил какую-то вольно-спортивную борьбу с Таней. Он старался шлепнуть ее по заднице, но она сопротивлялась как пантера и было видно, что он на пределе, а он, уверяю, мужик очень сильный. Когда они наелись этим развлечением, то было предложено и мне попробовать, но я снисходительно отказался.

Утром Володя вывел свой самодельный мотоцикл. Когда мы были на Памире, аборигены предлагали за него две лошади. Весил он всего сорок килограмм, но пер на очень крутой склон, выворачивая камни, со страшной силой и тащил за собой на веревках наших трех велосипедистов с рюкзаками.

Я сел позади Володи, сзади держала веревку Таня на велосипеде. Мы покатили, обвешанные объемистыми рюкзаками.

Горы у нас хороши тем, что все рядом. Ущелья резко поднимаются вверх и вот они вершины, освоенные и никем еще не посещенные. Все они высотой от 4200 до 5000 метров. При хорошей форме 3-4 дней достаточно почти для любой горы, если, конечно, выбирать самый простой путь. Мы оставили технику на местном курорте и ломанули по ущелью. Где-то там, у ледника на Безымянном Массиве, уже была спрятана заброска, то есть запас продуктов и бензина. Группа стажирующихся фанатов готовилась к длительному туристическому маршруту. Поэтому мы не обременялись лишним грузом. Ну, что у нас с собой из еды? - проорал прожорливый Володя.

- Колбасы навалом! - успокоил его я.

- Это хорошо! На мясе мы нормально пойдем!

Я не буду рассказывать о чем мы базарили по дороге, как Татьяна, продираясь сквозь заросли, оттянула ветку и врезала мне по макушке так, что рассекла кожу до крови, короче, мы прошли несколько живописных боковых ущелий с бурными речками, прошли разлив с березовой рощей среди газонной травы и бесчисленного множества родничков, бьющих маленькими фонтанчиками в песчаных оазисах среди травы, дошли до курумов - фантастического нагромождения огромных валунов, обросших деревьями, образующих множество пещер и ходов. В этом последнем месте мы и переночевали.

Утром, спрятав лишние вещи, которые нам нужны будут на обратной дороге, мы дальше. Скоро под ногами хрустел фирн, покрывающий ледник - смерзшийся снег, и мы всматривались в его цвет, чтобы различить трещины. Их здесь было навалом, но все не широкие. И вот наш склон. С этой стороны наша гора уже не была похожа на обелиск.

- На картах я ее обозначил как Гора-Трапеция, - сообщил Володя, а был он геологом.

- Ну и зачем? - обиделся я, - мы же назвали ее Обелиском!

Гора действительно походила на трапецию, а ее правый от нас торец напоминал своим сечением обелиск.

Мы оставили здесь рюкзаки и палатку, уверенные в быстрой победе, свалили нужное снаряжение в один рюкзак и перебрались со снега на скалы. Мы обвязались, и я полез первым.

Когда я попадаю на скалы не слишком технически сложные и где приходится идти и ногами и руками то и становлюсь более животным. На меня находит какая-то радость и прилив сил. В этот раз случилось то же самое.

На фото видно как длинные желоба наискось пересекают весь правый склон до самого верха бокового гребня.

Я попер вверх, толком не разбирая дороги, вдоль одного из этих желобов.

- Он же меня как козу на веревке тащит! - задыхаясь орала Татьяна, но меня это только заводило.

И вот дорога кончилась: дальше только отвесная обледенелая пропасть, а слева вертикальная, почти без зацепок скалистая стенка.

- Все, блин, приехали! - изумленно сообщил я подошедшим товарищам, - что это за фигень такая?

- Все правильно, - пробасил Володя, - это торец Обелисковый. Он внимательно поизучал стенку.

- Здесь можно пройти если босиком. Чо, разувайся, попробуй!

Я представил как мои босые ступни плавят лед и скользят по мокрому камню. Тогда я заглянул за торец. Пропасть имела крутизну градусов семьдесят. Ее лед был покрыт фирном.

- Я лучше обойду это прямо здесь, - решил я.

Таню отвязали чтобы у меня было больше веревки. Володя закинул свой конец через подходящий выступ.

- Давай!

Я на удивление без особого труда полез по склону торца, пробивая носками ботинок твердую корку снега. Вскоре я вылез поверх стенки на относительно удобное место и прокричал об этом.

Дальше первым полез Володя. Здесь мы проваливались в глубокий снег пока не выбрались к гладкой как зеркало стенке, покрытой чистым льдом, метров семьдесят высотой и крутизной

градусов в шестьдесят. Слева ее ограничивал скалистый гребень. Мы решили вылезти на него.

Я начал рубить ступени вверх и влево, в направлении к гребню. Снопы ледяных брызг летели в лицо после ударов. Вырубая углубления, только чтобы держалась ступня, я довольно быстро продвигался пока не заметил, что лед катастрофически утончается в этом направлении. Когда он стал не более пяти сантиметров, я остановился. За мной на длину веревки шла Таня, просто держа ее конец рукой только для того чтобы не упустить. За ней - Володя вообще без веревки. У нас были обычные, не шлямбурные, крючья, и страховку в таком месте организовать было практически не возможно. Как подо льдом найти трещину для крюка, если она вообще здесь есть?

Справа от стенки начинался узкий вертикальный кулуар. Там была видна площадка. Верх кулуара козырьком закрывала плита.

- Лед слишком тонкий, не смогу дойти до гребня! - заорал я, - Полезу в кулуар!

- Давай, - махнул рукой Володя.

Я начал рубить вверх и вправо пока не добрался до вертикальной трещины, достаточно широкой, чтобы можно было свободно втиснуться в нее. Я заклинился своим телом и минуту отдыхал перед подъемом, набираясь наглости. Потом полез, ни о чем не думая. Наконец с огромным облегчением вывалился на довольно широкую, около метра, и удобную площадку.

- Отличная площадка! - проорал я вниз, - теперь все будет в порядке!

Сначала я подстраховал Таню, потом к нам вылез Володя.

- Как ты здесь пролез да еще без страховки? - прогудел он своим грубым басом.

- Где твой ледоруб?

- Улетел. Теперь не найдешь.

- Ладно, тут немного осталось, - я начал оглядывать козырек карниза. Это была десятиметровая нависающая плита, как крышка лежащая на верхушке кулуара, по которому мы сюда заползли.

- Здесь можно кому-нибудь на руках пройти по краю, а остальных потом вытащить на веревке, - с беспечной уверенностью предположил я.

- Тут бы клинья, - размечтался Володя.

Опять у нас не было подходящих средств для страховки, а улететь с карниза - труба. Но мы чувствовали облегчение потому, что последние два часа рисковали сверх меры.

- Пошли, посмотрим, - предложил Володя.

Под карниз шла узкая заснеженная осыпь, а в самой глубине из темноты высвечивалось светлое пятно. Мы подошли ближе. Это оказался очень узкий проход, весь затекший льдом. И он вел наружу, освещаемый с той стороны заходящим солнцем. Тут до нас дошло, что день-то идет к концу, а мы потеряли слишком много времени на непредвиденные препятствия.

- Слушай, давай пробьем ход! Это самое безопасное, - предложил я.

- Долго ковыряться придется!

Я вблизи посмотрел широкую трещину между плитой и нависающей скалой по которой собирался лезть на одних руках и до которой еще нужно было допрыгнуть, мысленно протестировал уровень своей борзости и понял, что вряд ли хватит сил на такой трюк.

- По-моему у нас нет другого выхода. Ты не помнишь, где-нибудь в альпинизме применялись уже спелеологические методы?

- Не слышал такого. Ну, давай, начинай.

И мы принялись по очереди выбивать куски льда и выковыривать вмерзшие камни. Места было очень мало, и работать ледорубом становилось все неудобнее. Наконец темнота сгустилась настолько, что мы просто уже ничего не разбирали.

- Хорош, утром доделаем, - сказал Володя.

Мы спустились к Тане, которой было явно не тепло и тоскливо. У меня оставались три конфетки и я раздал их. Другой еды не было. Первой сходила за угол площадки Таня, потом облегчились мы.

Закрепив на скале веревку в качестве перил, мы уселись на каски и замерли. На нас были только брезентовые штормовки поверх свитеров. На правах бойфренда Володя пытался устроить поудобнее Татьяну, засовывая свои и ее ноги в один рюкзак, но что-то там не получалось. Не помню каким образом, но Таня оказалась сидящей прямо передо мной, спиной ко мне на своей каске, а я обхватил ее лапами, пытаясь образовать как можно более плотный кокон. Было очень холодно. Дрожь непрерывно сотрясала тело так, что начинали болеть мышцы живота. Вспомнилось, что если дуть через одежду, то в этом месте становится горячо. Я начал дуть Тане в шею сквозь ее свитер. Если кто-то подумал, что в этот момент у нас могли возникнуть какие-то сексуальные желания, то он просто никогда не мерз таким образом. Только потом это вспоминалось уже в романтической окраске, а пока что мы страдали, терпеливо ожидая утра. В конце концов оно наступило, небо посветлело, но мы оцепенело продолжали сидеть пока солнце не вылезло и не залило нас теплыми лучами.

Пошатываясь, мы поднялись. Силы куда-то делись. Мы пролезли в дыру и, час спустя, пробили ее наружу. Чтобы пролезть туда нам пришлось снять одежду. Потом мы перекинули веревку через плиту вниз и затащили Таню с рюкзаком. Все воспринималось как во сне. Я полез в очередной кулуар, ведущий наверх, небрежно вбивая крючья для страховки, а Володя следом выдергивал их пальцами - так слабо они были вбиты. Потом мы полезли по спокойному гребню и хором прошагали последние метры. Мы были на Обелиске.

С той стороны, чуть ниже вершины была широкая и ровная площадка, покрытая мелким щебнем. Такие остаются на месте очень больших палаток, но это была точно природная площадка.

- Может это стоянка космических пришельцев? - пошутил я.

Соорудив каменную башенку и, оставив тщеславную записку, мы начали спуск прямо по боковому склону горы-трапеции. Теперь на опасных и крутых местах мы просто перекидывали веревку через надежный выступ и сползали по ней. Как только появились первые ручейки талой воды на скалах мы, наконец, напились с помощью гибких пластмассовых трубок и это удивительным образом вернуло наши силы.

Мы быстро спустились и поставили палатку. Потом нашли заброску и наелись. Затем была отсыпаловка часа на три.

В этот же день я должен был оказаться в городе и предупредить Ермоша, что нас спасать не нужно. А Володя с

Таней собирались на Аман-Тоо за фотоаппаратом.

В 3 часа дня я засунул за пазуху банку рыбных консервов, попрощался и побежал вниз. Я бежал до Курумов, где захватил самые нужные мои вещи, затем снова побежал, переходя на шаг только на подъемах. К 9 часам я был на остановке.

Ермоша дома не было и я оставил знак, просто перебросив ледоруб через забор.

Больше я этого ледоруба не видел.

Володя и Таня нормально сходили на Аман-Тоо. Фотоаппарат по праву стал принадлежать

Володе. Он проявил пленку, которая пролежала на горе больше года в ничем не защищенной камере, и снимок Обелиска оттуда вы можете видеть.

Обсуждение Еще не было обсуждений.