Поиск по сайту >>
Короткий адрес страницы: fornit.ru/55
НАЗАД На стр. 1 2 3 4

Со Стелой мы давно уже общались запросто, как подружки. Она рассказала мне много полезного о семейной жизни. А теперь тормошила меня, расспрашивая, почему я вдруг стала такой задумчивой. Меня же разрывали на части противоречия. Я поняла, что Мигус мне далеко не безразличен, но еще сильней меня тянуло к Девену. Он был прав, говоря, что мы нужны друг другу. Как же я смогу теперь быть в этот вечер с Мигусом? Я не могла найти выход и начала уставать от этих раздумий.

Мигус с утра уехал по делам, и мы со Стелой развлекались тем, что она обучала меня игре в карты. Потом мы вышли гулять в парк и до обеда сидели в беседке, разговаривая. Я быстро узнавала много нового о городе и особенностях жизни здесь.

- Ты такая интересная и странная, Дебра! Но, наверняка, все тебе об этом говорят, извини. Я никогда еще не видела таких глаз!

- Моя мама попала сюда издалека...

- А откуда? Я знаю немало стран!

- Она умерла, когда я родилась, а отец не хотел говорить об этом, - вздохнула я, - и я вообще не знаю других стран. Даже еще писать не умею, а читаю с трудом.

- О, я научу тебя! Но, слышала, Мигус скоро найдет тебе учителей поважнее!

Мы возвращались по аллее с высокими деревьями, листва которых уже начала опадать. В этот день тучи закрывали небо, но было тепло. Показался фасад дома и тут со стороны ворот с грохотом примчался экипаж, кони резко остановились, дверца распахнулась, из нее выскочили двое и принялись осторожно выносить третьего. Я присмотрелась и поняла, что третьим был Мигус.

Мы со Стелой подоспели, когда двое слуг, держа Мигуса под руки, помогали забраться ему на ступеньки. Под правой ключицей одежда была пробита странной короткой стрелой и намокла от крови.

Я не могла ничего говорить от потрясения.

- Что случилось? - спросила Стела.

- В него стреляли из арбалета.

- Но зачем?! - наконец воскликнула я, - поднимаясь по ступенькам следом.

Один из слуг, повернул на секунду ко мне голову и криво хмыкнул.

- У Мигуса достаточно врагов в этом городе, которые желают его смерти! - сказал он.

Мигуса уложили и я сидела рядом, держа его за руку. У меня в глазах стояли слезы, он нежно улыбался мне, хотя я видела как ему больно.

Вскоре приехал врач. Он мельком взглянул на меня, потом посмотрел более внимательно и с явным удивлением. Мне захотелось раствориться в полумраке теней этой комнаты под этим взглядом из-под косматых бровей.

Врач подошел, двумя пальцами осторожно откинул покрывало.

- Хорошо, что не пытались снять одежду! - сказал довольно. Он вытащил ножницы из своего чемодана и, разрезав одежду, осмотрел рану.

- Ничего страшного, - заявил он. Легкое не повреждено, стрела прошла выше. Он заставил Мигуса выпить рома, выгнал всех из комнаты и принялся за операцию. Я стояла за дверью и вздрогнула когда услышала звук ломаемого древка стрелы и как вскрикнул Мигус. Потом еще несколько раз раздавался его подавленный стон и, наконец, врач вышел.

- Все в порядке. На редкость удачно получилось. Повязку не трогайте пять дней. Потом я снова приду. Ему можно ходить, но сегодня и завтра пусть полежит. Ром больше не давайте.

Он снова задумчиво взглянул на меня и ушел.

Я подошла к Мигусу и вытерла его мокрый от пота лоб. Глаза его были широко раскрыты, и взгляд бегал по комнате. Наконец, боль немного отпустила, и он ухватил мою руку. Я сжимала его горячую ладонь и с какой-то грустью сознавала, как он мне не безразличен.

- Прости меня, дорогая!

- За что, Мигус?

- Меня могли ведь убить, а я еще так и не позаботился о тебе!

Он дернул за шнурок и велел немедленно привести нужных людей. И эти люди приехали очень быстро. Они писали много и долго на очень красивом большом листе бумаги. Я слушала то, что Мигус обсуждал с ними, и у меня стыло все внутри. Потом вдруг возник спор о том, что Мигус сейчас пьян и болен. Но он заставил проверить себя и на все вопросы отвечал быстро и правильно.

От завещал мне в случае его смерти все, что имел безраздельно. И только если у нас будут дети... Вот тут и начинались все сложности.

Я сидела рядом и держала его за руку, пока он не заснул.

Я легла в постель в своей комнате, впервые за все время пока была в этом доме, и не торопилась открыться далекому зову Девена, хотя чувствовала его. Я не могла понять себя, и мне было очень неуютно.

Но потом, почти не сознавая, поддалась желанию и ответила.

- Дебра! С тобой что-то происходит?!

- О да, Девен! Со мной все время что-то происходит, и я начинаю сходить с ума от этого.

- Расскажи, милая, может быть я смогу помочь!

Он сказал милая так естественно. Я знала, что это вполне обосновано теми чувствами, что мы испытывали друг к другу, и совсем не удивилась.

- Моего мужа ранили сегодня стрелой. Хоть врач и сказал, что ничего страшного, но было так страшно. И мне было очень жаль его, Девен.

- Конечно, Дебра, я понимаю тебя.

- Ты прав, Девен, мы чувствуем друг к другу большую симпатию...

- Это называется любовь, Дебра...

- Может быть... но... Девен! Пока тебя не было...

- Что, милая?

- Мой муж мне тоже очень дорог...

Некоторое время он молчал.

- Так бывает, я знаю. Не нужно пытаться делать какой-то болезненный выбор, Дебра. Все само решится вполне определенным образом.

- Ты понимаешь... когда тебя не было, я все время была с ним.

- Понимаю, милая...

- А я не понимаю, как мне теперь поступать дальше...

- Скажи, нам ведь хорошо вместе?

- Да, Девен!

- Но и с Мигусом тебе хорошо, только совсем по-другому?

- Да...

- Никто не властен над такими чувствами, Дебра. То, что происходит с нами, часто мало от нас зависит. Это и называется судьбой. И то, что произойдет дальше должно случиться естественно, без насилия над этими чувствами. Не мучь себя. То, что ты испытываешь к Мигусу естественно, и тебе остается только следовать этому. Но это же касается и нас с тобой.

- Девен, но тебе будет, наверное, неприятно думать, что...

- Нет, Дебра, не так. Мы сейчас настолько полно можем почувствовать друг друга, что между нами уже нет таких барьеров. Я понимаю все твои чувства и разделяю их. Все будет хорошо, Дебра.

- Да, Девен, так полно я еще никого не понимала, и меня никто не понимал!

- О, Дебра, это еще не все, что мы с тобой умеем! Я хочу показать тебе свою нежность так, чтобы не только твой разум, но и тело почувствовало ее. Я хочу доставить тебе это удовольствие. Ты позволишь?

- Я не знаю, Девен...

И я почувствовала не только то, что заставляло нас с волнением и нежностью говорить друг с другом. Эта его нежность вдруг стала такой большой и осязаемой, что я невольно закрыла глаза от счастья. Меня окутала горячая волна его любви, и все внутри начало откликаться на этот зов. В благодарном восторге я собрала свою нежность и любовь, которые казались мне огромным розовым цветком переливающегося пламени, и послала это Девену. И он принял. Его восторг переполнил меня до краев, горячее пламя захватило меня и заставило застонать от неги, наполнившей мои груди и лоно. Мы горели в этом пламени вместе с Девеном, уже не в силах его погасить и мне никогда еще не было так хорошо.



Утром я проснулась с необыкновенно ясной головой и ощущением счастья. У меня исчезла эта неприятная двойственность и чувство вины. И отношение к Мигусу как бы заняло свое истинное место в моем сознании. Вообще, мне казалось, что все нашло свое место. Я попробовала взлететь прямо из кровати, и у меня это получилось!

Не дожидаясь Стелы, сама привела себя в порядок и пошла к Мигусу.

Я вышла из-за поворота коридора. К дверям Мигуса угрюмо прислонился совсем еще молодой стражник, который в унылой тоске занимался тем, что по очереди отрывал длинные лапки у несчастного паучка. Увидев меня, он тут же неуловимым движением подтянулся и, ни о чем не спрашивая, бесшумным движением приоткрыл дверь. Я вошла и сморщила нос от застоялого воздуха. Так пахнет в комнате, где лежит больной. Я уже знала запах болезни.

Мигус не спал. Его лоб опять был потным, а лицо бледным. Он улыбнулся мне.

- Здравствуй, Мигус!

- Здравствуй, дорогая!

Я вытерла ему лоб и села рядом.

- Мне кажется, что тебе стало хуже.

- Голова болит с ночи и знобит, - признался Мигус.

- Врач не говорил про это. Нужно вызвать его.

- Да, ты права. Сейчас распоряжусь. Как ты провела ночь, дорогая?

Я широко раскрыла глаза, не находя слов.

- Понимаю, извини. Ты волнуешься за меня, дорогая...

Он потянулся к шнурку.

Заспанный врач недовольно прошагал в дверь, тут же изобразил приличествующую любезность и попросил всех выйти. Даже меня.

- Оставь меня ненадолго, дорогая, - улыбнулся мне Мигус, - не думаю, что тебе понравится, как доктор будет осматривать меня.

Я встала у двери рядом с молчаливым стражем. Тот по началу стоял навытяжку, неподвижно уставившись перед собой. Потом понял, что я не собираюсь уходить и слегка расслабился. Его глаза принялись блуждать по давно изученным маршрутам, пока не свою беду не попался еще один паучок на длинных лапках. Это какие-то ненормальные паучки. Я знала их с детства. Они не плетут паутину, и, кажется, не ловят мух. А мальчишки очень любят отрывать у них лапки и смотреть, как они дергаются сами по себе.

Стражник ловко поймал паучка.

- Зачем ты это делаешь? - спросила я возмущенно.

- Он удивленно посмотрел на меня.

- Что?

- Зачем ты отрываешь ему лапки?

Парень смутился и щелчком отбросил бедное насекомое от себя.

- Прости, я больше не буду.

После этого мы долго стояли молча, и парень недовольно сопел носом.

Дверь распахнулась, вышел врач, заметил меня, но только молча кивнул и быстро ушел.

Я вошла в комнату, уже пахнущую лекарствами.

- Доктор сказал, что у меня началось нагноение в ране, - грустно сообщил Мигус, - он прочистил ее и наполнил бальзамом. И еще вот, - он кивнул на столик со стоящей склянкой, - мне нужно пить это лекарство. Он говорит, что пока держится жар, болезнь может стать опасной.

- Как жаль, Мигус, - только и промолвила я с искренним сочувствием.

- Дебра!

Я невольно вздрогнула. Он ведь всегда называл меня дорогой.

- Что Мигус?

- Посмотри мне в глаза!

Я легко выполнила его желание.

- Да. Ты действительно похожа на...

Он замолк в нерешительности.

- На кого, Мигус?

- Врач сказал, что хорошо знает этих существ. Ну, которые летают. Он был среди тех, кто изучал их.

- Я похожа на них?!

Мое лицо потемнело и стало жарко.

- Извини, дорогая! - Мигус сморщился от боли в голове, - Я не хотел обидеть тебя сравнением с этими тварями. Просто это заметил врач и совершенно уверенно поинтересовался, почему я держу тебя, не оповестив власти об этом как это положено.

Ноги уже не держали меня, и я безвольно присела на край постели.

- Мне пришлось большими деньгами убедить его молчать. А большие деньги - это намек на смерть в случае невыполнения обещания.

Мигус снова поморщился и даже закрыл глаза.

- Ты веришь ему, Мигус?

Он снова с интересом посмотрел на меня.

- Дебра! А ведь твоя подруга Дика утверждает, что видела, как ты летаешь!

Я жалобно смотрела на него, чувствуя себя совершенно беззащитной. Он все прекрасно понимал.

- Поверь, дорогая, я люблю тебя. И это не оттолкнет меня. Я только еще больше буду любить тебя.

- Да, Мигус, я должна была это скрывать, но это правда...

- Ты, знаешь, Дебра, - печально сказал он, - это значит, что у нас не будет детей... Что у меня не будет наследника...

Я закрыла лицо ладонями потому, что мир начал расплываться от слез. Мне стало все равно.

- Прошу, дорогая, только не плачь! Я не выношу этого! Все хорошо! Я люблю тебя!

Я заставила себя опустить руки и улыбнуться ему.

- Только тебе нужно быть осторожной. Нельзя одной без меня выходить в город. Мало кто знает так этих существ как этот врач, но такие есть.

- А ты, Мигус, теперь веришь, что в этой клетке был человек, а не глупая тварь?

Мигус вздохнул и, закрыв глаза на мгновение, ответил.

- Да... И мне стыдно за это...



Наконец-то у меня появился настоящий наставник-учитель. Его звали Шекол. Он поселился в нашем доме и почти все время занимался со мной. И, конечно, я с удовольствием узнавала все больше нового.

Мигус продолжал оставаться в постели. Жар не отпускал его. И я чувствовала какой-то стыд и раскаяние, за то, что это позволило мне ночами общаться с Девеном. Это было так приятно, что я с нетерпением дожидалась ночи и жадно впитывала все, чем делился со мной мой любимый. Я боялась теперь даже думать о том, что будет, когда Мигус снова поправится. Но приходило утро и я, раздираемая беспокойством, бежала к Мигусу.

Вскоре я заметила, что на занятиях наставник начал с любопытством присматриваться ко мне. Я было испугалась, но причина оказалась не в том, чего я опасалась.

- Ты, Дебра, очень быстро все схватываешь! - как-то не удержался он от восклицания, - Нехорошо хвалить учеников, да это и не похвала твоему старанию. Ты как будто уже знаешь даже то, что я еще сказать не успел! Так мы управимся гораздо быстрее, чем ожидал Мигус!

Тут он слегка помрачнел, вспомнив и о своем интересе.

- Даже слишком быстро...

- О, не беспокойся, Шекол! - схватила я суть и этой мысли, - Я буду рада учиться и после того, как мы пройдем намеченное.

Открылась дверь и вошел, чуть пошатываясь, бледный Мигус.

- Дебра, дорогая! - он подошел ко мне, а я испуганно смотрела в его почти безумные глаза.

- Кажется, этот врач влил в мою рану расплавленный свинец!

Он тяжело сел на стул рядом и опустил голову, прислушиваясь к своей боли.

- Мигус! Зачем же ты встал с постели?! Ты мог позвать меня!

- Нет, дорогая, я хотел сам... - он помолчал, - Кажется, я не протяну и до конца недели. У меня кончаются силы, я чувствую это...

- Нет, Мигус! - я вскочила, и порывисто прижала его голову к себе, - Пойдем!

Я помогла ему подняться и, обнимая его, повела в его комнату.

С омерзением я отбросила мокрую от пота подушку в сторону, дернула шнур так, что он оборвался и приказала испуганному стражнику распорядиться принести новое белье и подушки.

Я усадила обессилевшего Мигуса в глубокое кресло и уселась напротив.

- Мигус! Я сейчас буду лечить тебя. Мне нечего скрывать от тебя. Я никогда не пробовала, но знаю, как это делается. Доверься мне и просто закрой глаза.

На мгновение удивление оживило его лицо, он слабо улыбнулся мне и охотно закрыл глаза. Не сразу, но я нашла слабые отзвуки его чувств и соединилась с ними. И тяжела волна крутящего изнеможения чуть не захлестнула меня. Но у меня уже был наготове широкий сноп теплого света. Я не задумывалась, где находится его неиссякаемый источник. Девен как-то показал мне его и научил пользоваться. И я принялась разгонять болезненный мрак и согревать тело Мигуса, вливая потоки жизненной силы. Я делала это снова и снова, удивляясь как неохотно отпускает болезнь его тело. И только когда тень болезни совсем растаяла, позволила себе вернуться в обычный мир.

Мигус безмятежно лежал с закрытыми глазами и свободно дышал во сне. Болезненный вид исчез с его лица. Я тихо встала, стараясь не потревожить его, и вышла из комнаты.

Вскоре я вполне пришла в себя, и мы с наставником вернулись к нашим увлекательным занятиях. Тот даже не спросил меня о самочувствии хозяина дома, с некоторым укором относясь к моему беззаботному оживлению.

И вот, когда мы уже долго говорили о разных странах, Шекол вдруг начал рассказывать мне об далекой стране, в которую люди боялись плыть через море. Где живут странные существа, которых в народе называют ангелами. Я замерла, ловя каждое слово.

С шумом распахнулась дверь так, что мы с наставником вздрогнули одновременно. Веселый Мигус влетел в комнату и поднял меня из-за стола, обняв меня прямо за мои груди! Он приник к моим губам, совершенно игнорируя наставника, отчего тот вдруг посуровел, наконец, деловито встал и решительно похлопал Мигуса по плечу. Мигус заорал от боли, пронзившей его рану, и чуть не врезал по пухлой щеке обидчика. Но удержался и, уже со смехом проорал:

- Ты, неуклюжий книжный червь!

- О, прости, Мигус, я и забыл про твою рану, глядя как жизнь вернулась в твое тело так внезапно!

- Да, это действительно так! Думаю, на сегодня занятия закончены, Шекол!

Он взглянул на меня таким многообещающим взглядом, что мое лицо потемнело, и я растеряно посмотрела на наставника.

- О, Мигус! Мы остановились на самом интересном месте!

- Да? - Мигус чуть поколебался, - Я так тебе благодарен, дорогая, что... ну нет!

Он решительно махнул рукой наставнику, и тот поспешил удалиться. В тот же момент я оказалась в его объятиях. Это произошло не очень ловко, и он поморщился от новой боли, но тут же пришел в себя.

- Дорогая, ты бесценна! И не только потому, что ты так удивительно хорошо вылечила меня. Ты влила в меня столько жизни и радости! Пойдем и насладимся ей!

Внутренний протест нарастал во мне, но я ничего не могла сделать.

Мне казалось, что это продолжается бесконечно, и каждый победный рев Мигуса все больше оглушал меня, пока я настолько не отяжелела, что даже шепот голосов замолк в моей голове.

Хотя этой ночью я спала одна, но уже не смогла почувствовать Девена. Мне вдруг стало так одиноко, пусто и тоскливо, что я заплакала.

На следующий день пришел врач, хотя его никто не звал. Увидев Мигуса, он удивился так, как будто увидел восставшего из могилы мертвеца.

- Что раскрыл рот, мерзавец? - с хохотом крикнул Мигус, - Как видишь, я подыхать не собираюсь! Да не твоими усилиями! Так что ты мне больше не нужен.

Мигус повернулся и собирался уйти.

- Да, не все знают, что манкари умеют лечить.

Мигус мгновенно развернулся к нему.

- Кажется ты еще не обзавелся телохранителями, доктор?

Тот побледнел, но выдержал взгляд.

- А ты, Мигус, еще не забыл судьбу святого ныне Хига?

- Ладно, пока мне проще заплатить тебе, но берегись!

Врач поклонился с кривой ухмылкой и ушел.

На занятиях я была очень рассеяна. Мне не хватало той энергии интуитивного восприятия, которая бывает только в состоянии особой легкости души. Мой наставник остался разочарован.

А ночью Мигус опять был со мной. Я стала еще тяжелее и печальнее. Но он, казалось, не замечал этого. Энергия изливалась из него, и ему казалось, что все вокруг должны быть так же счастливы.

Это продолжалось изо дня в день, пока без желанного общения с Девеном я от нарастающей тоски стала совсем вялой и кожа моя не посерела без крови. Я давно уже не могла ухватить сноп светлой силы. Ничто не могло вернуть мне потерянного.

Вот тогда Мигус и заметил это. Да и то, лишь после того, как наставник поговорил с ним, заметив, что со мной что-то происходит серьезное, что не дает мне возможности учиться как прежде.

Теперь я лежала в постели почти все время, а он суетился вокруг, сам ухаживая за мной, и приводил одного врача за другим. Но ни один из них не мог найти у меня никакой болезни, и Мигус с яростью выгонял очередного. Теперь Мигус не спал со мной, и внутренний протест больше не иссушал меня.

Я еще не слышала шепота голосов, но однажды раздался беззвучный зов такой силы, что чуть не поднял меня с постели. Он оглушал, я не могла заслониться от него. Но необузданная радость охватила меня. Это был Девен.

- Девен! Ты где?!

- Наконец-то, Дебра! Что с тобой?!

- Я почти без сил.

- Я где-то рядом! Нам нужно найти друг друга и как можно скорее! Мне уже пришлось убить одного человека. Я не успею вернуть тебе силу! Они наверняка собирают охотников в эту минуту. Зови меня как только можешь!

Я старалась изо всех сил, но эти силы слишком быстро истекали. Но и Девен перемещался очень быстро. Я чувствовала его все лучше. Мое волнение нарастало и становилось невыносимым.

Я стояла около кровати, даже забыв одеться, и дрожала всем телом.

Дверь моей комнаты открылась и вошел Мигус.

- Что с тобой, дорогая?!

Он подскочил ко мне и, взяв за плечи, с испугом и необыкновенным участием посмотрел в глаза.

- Здравствуй, Мигус! - я вздохнула, приходя в себя, ласково и благодарно положила ладони на его руки.

- Все в порядке, Мигус! - сказала я и улыбнулась, - Я только что встала и собиралась одеться. Ты оставь меня ненадолго, пожалуйста! Я скоро выйду.

- О, конечно, дорогая! Я почему-то так испугался за тебя!

Он улыбнулся с неподдельной нежностью и порывисто обнял меня. И тут с грохотом посыпались стекла. Тонкие деревянные рамы разлетелись в щепки, и гибкое серое тело влетело в комнату. Я почувствовала такой сильный рывок, что едва не упала, а Мигус, отлетев к стене, ударился о нее спиной. Он застонал от боли в своей ране и сжал зубы, но в следующее мгновение выхватил длинный бронзовый столик из-под вазы, которая рассыпалась по полу мелкими хрустальными осколками.

Девен поднял руку, и я увидела привязанный серебряными ремнями к предплечью незнакомый устрашающий предмет.

- Не надо, Девен! - взвизгнула я, почти перекрыв громкий свистящий звук.

Теперь точно посередине лба у Мигуса алело небольшое пятно, а он сам сползал по стене, размазывая волосами широкую кровавую полосу. На меня, не мигая, смотрели его глаза.

Я сделала шаг к нему и застонала от ужаса. Все вокруг перестало существовать, были только эти глаза, только что смотревшие на меня с нежностью и доверчивым обожанием...

- Дебра!

Я вздрогнула и подскочила. Только сейчас я обратила внимание, что он был невысоким и худощавым.

- Что с тобой, милая?!

И этот неслышный голос, раскалывающий голову.

- Нам нужно спешить, любимая, иди сюда!

- Я не пойду с тобой, Девен.

- Что, Дебра? Что ты говоришь?..

- Уходи, Девен, и больше не зови меня никогда!

- Дебра! Что с тобой, любимая?!

- Зачем ты убил его?!

Я сама поразилась ненависти, прозвучавшей в моем голосе.

- Он напал на тебя, а потом бросился на меня с этой железкой! Дебра!...

- Я не пойду с тобой, не могу! Уходи! - забывшись, я крикнула это во весь голос.

- Значит, он был дорог тебе, прости... но сейчас нет времени переживать, ты потом поймешь все!

Дверь распахнулась и удивленная голова стражника появилась в проеме. Сначала он оторопел, потом влетел в комнату, на ходу выхватывая из ножен длинный тонкий меч. Девен как-то вяло вскинул руку, прозвучал короткий свист и над головой стражника отскочил большой кусок дерева.

В тот же момент клинок вошел в бок Денвену. Следующий выстрел ужасного оружия Девена пришелся практически в упор и стражника отбросило назад. Уже мертвого.

Девен стоял на ногах, согнувшись и судорожно держался за рукоятку торчащего из него меча. Потом он сморщился, напрягся и медленно вытянул окровавленный клинок. Его шатало и кровь, сбегая под серой облегающей одеждой, стекала на пол.

В коридоре послышался топот ног. Я схватила Девена за руку и потащила за собой к другой двери. Тот чуть не упал, замычал, но все же нашел силы идти за мной.

Это была небольшая комнатка, где хранились мои вещи и платья. Здесь стояло высокое зеркало и кресло перед ним. Я усадила Девена и как только закрыла за ним дверь, в комнату вбежали трое стражников. Они ошалело озирались, стараясь понять, что произошло.

- Он вылетел в окно! - крикнула я срывающимся голосом, указывая на разбитую раму, - Бегите! Догоните его!

Стражники выскочили из комнаты и я, заперев дверь, зашла к Девену. Он отвалился на сидении, прижав окровавленную ладонь к боку.

- Теперь я не смогу лететь, - проговорил он так тихо, что я легко могла бы закрыться.

Я подняла его руку и, разведя края прорезанной материи, увидела, что кровь почти перестала идти. Похоже, Девену повезло.

- Я вылечу тебя, и ты улетишь, - мрачно проговорила я, достала ножницы и принялась осторожно разрезать удивительно прочный материал.

Девен молчал, и я видела, что боль, которая свела его лицо, не была болью от раны.

Раздался настойчивый стук в дверь, и я поспешила открыть.

- Поймали его?!

- Нет, Дебра, - угрюмо сказал стражник, - но мы знаем кто это был. Все охотники на ангелов в этом городе уже на ногах. Зачем ты закрылась?

- Я боялась!

- Какой толк? Он же он мог снова влететь в окно!

- Я ничего не понимаю уже! - я протянула свои окровавленные руки, и слезы потекли у меня из глаз.

Стражник поливал мне из кувшина пока я мыла руки над тазиком. Они так дрожали, что иногда струйка не попадала на них.

В комнате весь ковер был в крови, затоптанной и размазанной ногами. Вбежала Стела, замерла с вытаращенными глазами, побледнела и ноги у нее подломились. Стражник успел подхватить ее и с совершенно невозмутимым лицом уложил ее на мою кровать. Я позавидовала ей. Почему же я так хладнокровно воспринимаю кровь? Или просто внутри уже все одеревенело?

Паника в доме улеглась не скоро. Постоянно приходили совершенно незнакомые люди. Управляющий Мигуса взял все в свои руки, но спокойнее стало только под самый вечер. И все это время у меня не было никакой возможности заглянуть к Девену. Я сама немного успокоилась и, хотя и понимала разумом почему все так произошло, но в душе оставалась боль и пустота. Хотя я и ждала, когда же представится возможность заглянуть в комнату, чтобы помочь Девену, но теперь мне страшно было встречаться с ним. Что-то непреодолимое встало между нами. Я совсем не слышала и не чувствовала его, и боялась, что с ним что-то случилось.

Стела пришла в себя и, заикаясь, умоляла меня уйти из этой ужасной комнаты, но я только мотала головой, и у меня сами собой начинали течь слезы. И я видела все. Как двое неуклюжих мужчин поднимали Мигуса и роняли его тяжелое тело, и как уносили мертвого стражника, как снимали окровавленный ковер с пола и как долго и безуспешно пытались смыть кровь со стены.

Потом слегка горбящийся пожилой человек принес мне какие-то бумаги и долго что-то объяснял, а управляющий стоял рядом и с сочувствием поглядывал на меня. И только когда Стела сама сказала, что я должна сделать, я начала подписывать эти бумаги своими по-детски корявыми буквами. Все очень внимательно наблюдали за этим.

Наконец я осталась одна, тут же заперла дверь и бросилась в комнатку к Девену. Тот неподвижно застыл с закрытыми глазами на безжизненно сером лице.

- Девен!!!

- Я здесь, Дебра, - его ответ был таким тихим, как если бы он говорил из своей далекой страны.

- Ты хочешь есть?

- Нет, Дебра, только пить...

Я принесла морса и напоила его. Он сам уже пытался снять свою одежду, но безуспешно. Страшный предмет валялся на полу поодаль от него, и я старалась не смотреть туда.

Потом я помогла ему раздеться и смыла кровь с его тела. Ранка алела небольшими, но жутковато раскрывшимися краями. Я не знала, что с ней нужно делать. А светлый луч уловить не удавалось.

Наконец я осмелела настолько, что решилась рассмотреть его лицо. Оно показалось очень непривычным. Он почувствовал мой взгляд и раскрыл свои огромные желтые глаза.

- Вот мы и встретились, Дебра, - горько сказал он.

И я с ужасом почувствовала всю его боль и растерянность. Он был ошеломлен тем, что произошло между нами, и эти страдания сжимали его мысли в горький комок. А у меня не возникало никаких теплых чувств, как будто между нами не было того страстного и радостного общения. Как будто что-то вырвали из моего сердца, и я успела забыть, что именно. Осталась одна пугающая пустота.

И я ушла, не говоря ни слова, оставив его одного, не в силах придумать хоть что-то утешительное. Эта ночь тянулась нескончаемо долго и забрала у меня почти все силы.

Утром пришла Стела и заявила, что меня ждет куча дел. Я обещала, что потороплюсь и заставила Девена съесть остатки моего вчерашнего ужина.

Куча дел ждала меня в виде небольшой толпы знакомых и незнакомых посетителей, с которой ловко обращался управляющий. Оказалось, что теперь я должна решать все вопросы, что я стала хозяйкой этого и нескольких других домов, нескольких магазинов, целой сети поставщиков и оптовиков и еще многого, чем владел Мигус.

Я делала все, почти не понимая смысла происходящего, под тихие скупые пояснения управляющего. До тех пор, пока передо мной не возникло лицо доктора, который не сумел остановить болезнь Мигуса. Его преувеличено вежливое выражение лица и жутковатый огонек в глазах вселил было надежду на то, что он сошел с ума, но это длилось только мгновение.

- Старый счетец, - он наклонился, чтобы почтительно положить передо мной лист бумаги и едва слышно добавил, - манкари.

Управляющий мельком взглянул и, не удержавшись, выразительно присвистнул.

- С каких это пор врачебные услуги стоят так дорого?

- Это совершенно особые услуги, - заметил доктор, - не правда ли, Дебра?

Я только слабо кивнула головой.

- Да за такие деньги можно весь город вылечить! - возмутился управляющий, - Дебра, ты согласна заплатить такую чудовищную сумму?

- Да, - прошептала я, и управляющий явно заподозрил что-то. Поэтому я постаралась придать лицу более уверенное выражение, - Он вполне заслуживает этих денег.

Наконец все кончилось и мы со Стелой пошли завтракать. Аппетита почти не было. Сославшись на это, я взяла еду с собой и ушла отдыхать в свою комнату.

Несмотря на ужасающую пустоту в душе, я сознавала, что Девен мне не безразличен. Мало того, он оставался дорог мне. Просто я не испытывала к нему то чувство, которое привыкла считать любовью. Не было волнующего трепета и ожидания желанных ласк. Не было кружащих голову мыслей о близости. Все это казалось сейчас неуместным и потерянным. Но я ловила себя на том, что не могла постоянно не думать о нем, что он оставался близок мне как никто другой. И то, что он сейчас так страдал, не столько от раны, сколько от пропасти, разделившей нас, заставляло сострадать и меня.

Ему явно становилось хуже. Как когда-то у Мигуса, его рана начинала воспаляться. А я не могла помочь, и это ужасало. Он не делал больше никаких попыток объясниться со мной. Зачем? Мы итак хорошо чувствовали, что происходит друг с другом. Только он не подозревал, какая жалость к нему переполняла меня и оставался замкнут.

На следующий день тело Мигуса повезли через город на огромной вычурной повозке и множество людей шло впереди и сзади. Сразу за городом, в большом доме, выложенным из крупных каменных блоков, его сожгли в печи и, наполнив прахом золотой сундучок, скорбно вручили его мне.



Девен не смотрел на меня когда я входила. Он не пытался общаться со мной, а чаще всего просто неподвижно лежал в кресле с закрытыми глазами. Если бы я не заставляла его есть, он бы не ел. У него просто не было сил сопротивляться моей настойчивости.

Я уже несколько раз проветривала комнатку. Мне не был противен запах, но это был запах болезни, а Девену нужен был свежий воздух. Я приносила ему еду в кувшинах, и те же кувшины он использовал для своих нужд.

Я сама тайком выстирала и зашила его одежду, а этой ночью решила отвести его в купальню. Я вдруг вспомнила, как мне было хорошо в море, когда Дика учила меня плавать и пришло убеждение, что вода может помочь сейчас. Только вот способен ли он ходить? Я заставила его встать с кресла. Он мог идти, но его шатало и нужно было придерживать его неожиданно тяжелое тело. Оставалось найти способ отправить куда-нибудь стражника у двери.

Вечером управляющий попросил разрешения поговорить со мной. Как обычно, он коротко назвал цифры дневной прибыли и убытков. Прибыли было намного больше. Потом он коротко испытующе посмотрел на меня и сказал:

- Тот доктор, что осмелился принести тебе этот нелепый счет...

- Да?

- Его сегодня постигло несчастье.

- Какое несчастье?!

- Это несчастье обошлось нам намного дешевле, чем сумма, которую он требовал.

- Ты убил его?!

Управляющий слегка поморщился, как если бы я сказала бестактность.

- Есть определенные правила. Пусть они не писаны, но, пожалуй, куда важнее, чем те, что писаны. Я видел, что ты в затруднении.

- И вот так легко можно убить любого человека? И даже меня?

- Далеко не любого! - управляющий взглянул на меня из-под лобья, - Честного человека убить не так-то просто. Все-таки закон у нас имеет достаточную силу. Но никто не станет защищать того, кто заслужил свою участь. А тебя... что за странные мысли, Дебра! Слишком много родственников Мигуса хотели бы занять твое место, и все они очень внимательно следят друг за другом. И, главное, я бы очень не хотел, чтобы кто-то из них оказался в выигрыше. Ты можешь мне доверять: мы нужны друг другу.

- Но давай договоримся, что ты не будешь никого больше убивать!

- Дебра,... это просто невозможно! Да, я понимаю, что виноват, нужно было посоветоваться с тобой. Но поверь, этот исход все равно был бы неизбежен, и мне только пришлось бы потратить очень много сил на то, чтобы убедить тебя в этом. Здесь, безусловно, нет твоего решения, и вся вина лежит на мне.

- Это ужасно!

- Да, не женское дело...

Почти под самое утро, когда все, наконец, затихло в этом доме, я накинула легкое платье и вышла за дверь. Стражник успел подтянуться еще до того как я его увидела. Тот самый, которого я как-то застала за отрыванием пучинных лапок. Я опустила глаза. У зеркально начиненного ботинка слабо дергалась тонкая паучья лапка. Я посмотрела ему в глаза, и он неудержимо побагровел от смущения.

- Почему тебе так нравится это делать?

- Хм, - он прохмыкался и, наконец, вернул способность говорить, - ну, очень скучно. Прости.

- Ничего. Я тебя понимаю. Знаешь, мне тоже бывает скучно.

- Да? - стражника немного отпустило.

- Представь себе. Особенно сейчас... - я вздохнула.

- Да, понимаю... я так тебе сочувствую. Мигус был хорошим человеком, - стражник по мальчишески нахмурился, - а этот мерзкий ангел убил его! Говорят, они такие жуткие на вид! Глаза желтые как у леопарда...

- Как у меня? - я с улыбкой посмотрела на него.

- О, что ты, Дебра! - у тебя прекрасные глаза, - он судорожно сглотнул, - извини, какой я дурак! У тебя глаза не желтые, а скорее золотые и такие добрые. Ты очень красивая...

Он побагровел еще больше.

- Ты так смешно смущаешься! Не хочешь помочь мне искупаться?

- Что?! - он изумленно вытаращил глаза, и я испугалась, - О, Дебра! Ты не шутишь?

- Совсем нет! - я улыбнулась ему.

- О, Дебра!

Он устремился к моим ногам, но я вовремя отпрянула.

- Ты с ума сошел!!! Никто не должен видеть!

Он виновато понурился и встал со второй попытки.

- Иди в коридор, что ведет к купальне от остального дома и не пускай никого! А когда я буду готова, я позову тебя.

Через минуту я поднимала Девена с кресла. Он замычал от боли и судорожно оперся на меня. Я чуть не выпустила его, но удержалась на ногах. Мы медленно пошли по коридору. Под моими руками перекатывались его мышцы, но он казался беспомощным как ребенок. Я внезапно почувствовала нежность к нему, и слезы на мгновение затуманили взор.

Легкий пар стелился над ровной поверхностью бассейна. Я не стала зажигать другие свечи и единственная едва вырывала из полумрака только один мраморный берег.

Я усадила Девена на скамью и сняла его одежду. Потом разделась сама, и мы начали осторожно опускаться по ступенькам. Теплая вода коснулась ног и стала подниматься все выше. Когда она дошла до уровня груди, ступеньки кончились.

Девен широко раскрыл глаза и жадно дышал ртом. Я принялась обмывать его, а он только смотрел на меня, и я чувствовала, что его боль затихла и это купание ему приятно. В воде он легко держался сам.

А потом он чуть заметно улыбнулся и нерешительно принялся обмывать меня. И как только он коснулся моего тела, меня захлестнула нежность к нему и вернулась та любовь, к которой я привыкла. И теперь казалось невероятным, что ее не было совсем недавно.

Мы принялись ласкать друг друга, потом осторожно, боясь причинить ему боль, я обняла его и прижалась к его телу. И наши сознания слились в одно. Он стал мной, а я - им. И нас наполняла бесконечная любовь.

Я легко потянулась и нашла светлый луч. Мы жадно пили его силу и радовались как счастливые дети. Вскоре мы стали сильны как никогда. Теперь казалось, что ничто не сможет помешать нам быть вместе.

- Дебра!!!

Я вздрогнула и вернулась в действительность полумрака купальни. На берегу стоял ошарашенный увиденным стражник с обнаженным мечом.

- Я убью его!!!

Девен спокойно и ласково посмотрел мне в глаза, улыбнулся и крепко обхватил меня. Мы молча взлетели над водой, услышав изумленный вскрик стражника.

- Ангел!!! - завопил он, но уже далеко позади нас.

- Нельзя оставлять им мое оружие!

Мы летели вместе как одно тело, и мое сознание направляло полет. Дверь в мою комнату все еще была открыта и мы влетели в нее. Девен быстро прикрепил оружие к предплечью и снова крепко обнял меня. Мы взлетели с места так стремительно, что у меня на мгновение потемнело в глазах. Я даже не почувствовала как рассыпаются только что отремонтированные тонкие рамы на окне и не услышала звон разлетающихся осколков. Нас обдал холодный тугой поток воздуха, сбивающий дыхание.

Я никогда не летела с такой скоростью и даже не подозревала, что это возможно. Я не успевала, чего-то не хватало в моих умениях и от непривычного напряжения силы начали оставлять меня. Еще этот холодный ветер... наши тела быстро коченели. Девен потянулся к светлому лучу и согрел нас. Но мои силы не успевали пополняться, а раненный Девен не мог нести нас обоих.

- Возьмите меня! Я помогу...

Мы услышали этот печальный зов совсем рядом.

- Девен, это он! Тот, что сидит в клетке!

Мы ринулись вниз на зов, ветки хлестнули по лицу, и я чуть не упала, ощутив под ногами землю.

Раздался жуткий свист оружия Девена и вот мы уже втроем. Бесконечная радость освобождения наполнила нас. Тут же с двух сторон меня подхватили под руки, и мы взмыли вверх.

Мы летели над самыми крышами, и все сливалось в ночной тьме. Меня охватил и страх и восторг одновременно оттого, как удавалось в последний момент угадывать препятствия и ловко огибать их.

Город вскоре остался позади. Мы пронзали тугой воздух в сумраке забрезжившего утра под тускнеющими звездами над безлюдной землей, пока не запахло морем. Тогда мы опустились на прибрежный песок около высоких скал.

Море быстро светлело. Начиналось безоблачное утро. Мы втроем были совершенно без одежды, но холод не был над нами властен. Наш товарищ был чуть ниже Девена. Он все еще не мог прийти в себя от радости и счастливо озирался, жадно впитывая в себя давно не виденный мир.

- Сейчас мы полетим очень далеко, Дебра, - сказал Девен, - Это будет трудно. Ты еще не умеешь хорошо летать, но тебе придется помогать нам. Все должно получиться. Ты готова?

- Да, Девен!

Мы взмыли над морем. Именно так, как я видела это в своих грезах. И как только мы поднялись в высоту, солнце улыбнулось нам, протянув над морем навстречу сияющую дорожку.

Основа сюжета - не моя :)