Поиск по сайту >>
Короткий адрес страницы: fornit.ru/52
НАЗАД На стр. 1 2 3 4

Она начала рассказывать мне, как нужно отвечать на вопросы, как держаться, как продемонстрировать свое расположение. Оказывается, взрослые тоже играют в свои смешные игры: ты мне скажи это, а я отвечу так! Заучивать все это было не трудно и интересно. Мы начали разыгрывать разные сценки и веселились вовсю. Как оказалось позже, мне это почти совсем не пригодилось. Потом няня поцеловала меня, зажгла толстые свечи, которые никак не желали прогореть до конца и пожелала спокойного сна.

Как только она ушла, голоса привычно зашелестели в моей голове. Я устала от разговоров, зевнула, довольная, что, наконец, осталась одна и подошла к зеркалу взглянуть на маму. Радостное ощущение от плавания еще не покинуло меня. Мама смотрела на меня взрослыми, но счастливыми глазами. Я улыбнулась ей, а она - мне.

Изображение было какое-то не совсем резкое. Точнее, лицо и фигура были резкими, а вот фон за спиной - слегка размазывался, как бывает, когда смотришь слезящимися глазами, и лучи расщепляются веером призрачного сияния. Я моргнула несколько раз, но ничего не исчезло.

Это не испугало и не слишком озадачило меня. Просто стало очень интересно. Я ничего не боялась, и удовольствие от того, что я обнаружила что-то новое и интересное, добавилось к моему прежнему настроению.

Будто отразив это, марево за спиной мамы стало гораздо заметнее, и я одновременно почувствовала в себе что-то новое и удивительное. Это бывало уже в моих снах, когда ты вдруг просто понимаешь, что можешь летать. И в таких случаях во сне я подгибала колени и оставалась в воздухе. Потом достаточно было легко оттолкнуться от пола, чтобы подняться выше. Сколько раз, просыпаясь, я пыталась это сделать по утрам, надеясь на чудо.

Я тихо засмеялась и подогнула ноги, оставшись парить. Необычайная легкость, как сегодня когда я плавала в море, закружила мою голову.

Я не хотела спугнуть это состояние и старалась ни о чем не думать, просто наслаждалась своей радостью, еще не осознавая, что же происходит. Легко оттолкнувшись, я плавно взлетела и дверь на террасу стала довольно быстро приближаться ко мне. Я вытянула руки и остановилась. Меня слегка затошнило, я снова почувствовала вес тела и неуклюже упала вниз, больно ударившись коленом о дверную ручку.

В неярком свете горящих свечей комната никак не хотела казаться реальной, но легкое головокружение прошло, и я поднялась на ноги. Только теперь я начинала проникаться тем, что случилось и радостное волнение охватило меня. Не было никаких сомнений в том, что это - не сон.

Я подошла к старинной шкатулке, открыла толстую деревянную крышку. Это были вещи моей матери. Среди лоскутов с красивой вышивкой, колец, ожерелий и браслетов, я нашла цепочку с плоским черным камнем, на котором непонятно как было очень отчетливо нарисована фигурка с лучеподобным сиянием за спиной. Отец неохотно говорил, что это изображение ангела. И я задумалась, пытаясь осмыслить все.

Ужасающий грохот заставил меня подскочить. Двери на террасу резко распахнулись, и тугой порыв ревущего ветра ворвался в комнату, мгновенно затушив свечи. Я чуть не упала, ветер толкнул меня к стене, и я выронила камень.

Снаружи творилось невообразимое. В полумраке коротко блестели длинные молнии, и раскатистый грохот закладывал уши.

Я подошла к дверям. На море разгулялась буря, каких я давно не видела. Хотя плотные тучи закрыли небо, но еще было видно, как вздымались высоченные волны, и ветер срывал их гребни. Частые молнии выхватывали фантастические картины. Меня охватил дикий восторг. Ветер рвал мои волосы, и под его порывами трудно было дышать. Но я ухватилась за перила, прижимаясь к ним всем телом. А прямо подо мной о скалу с диким грохотом разбивались волны.

Что-то крепко схватило меня сзади. Я в ужасе вскрикнула, рванувшись, и повернула голову. Это была няня. Она что-то кричала, но невозможно было ничего услышать. Она настойчиво потянула меня и увела с террасы, с трудом заперев дверь.

- Деби! Что же ты делаешь?! Там такой ветер, что тебя просто могло сбросить в море! Ты такая легкая!

Няня нашла свечу и зажгла ее, а вслед за ней и другие.

Я увидела на полу разбившийся черный камень и села перед ним, собирая осколки. Их было три. Мне стало так жалко, что я заплакала.

- Деби, девочка... - няня подошла и присела рядом, - разбилось? Мы склеим. Я умею готовить очень хороший клей из творога и нашатыря, не плачь, родная.

Я прижалась к ней, и мне стало хорошо и уютно. Она уложила меня в постель и, поцеловав, ушла.

Но не только за окном продолжалась буря. Со мной тоже происходило что-то необычное, от чего я не могла уснуть и металась в волнении. Голоса стали такими громкими, что я очень испугалась, что сошла с ума. Из меня неистово рвались непонятные желания, и казалось, что призрачное пламя охватило меня всю изнутри. Но это пламя не жгло, а причиняло приятную истому.

Потом вдруг я проснулась уже утром, довольно поздно. За окном было сумрачно и казалось, что утро еще не наступило. Но на столе стоял мой завтрак, и дымилась чашка горячего молока с шоколадом. Оказалось, что я очень хочу есть.

Я вдруг вспомнила про события, которое должны были произойти, но всего лишь улыбнулась, уверенная, что ничто теперь не может испортить мне настроение.

Первым делом я попробовала подогнуть ноги. Но тело оказалось тяжелым. Это не сильно опечалило меня: я была уверена, что придет время и все получится.

Я съела половину вкусного и нежного омлета, выпила шоколад и вышла из комнаты. В доме царила суматоха. Никто не знал когда точно ждать Мигуса,, хотя приличия требовали его появления к обеду. Никто не знал сколько гостей придет с ним. Все кричали и суетились.

Я вышла из дома. Во дворе сметали длинными метлами большие лужи, убирали мусор, принесенный ураганом, и наводили видимость порядка.

Ко мне подбежала собака-друг, я присела и дала ей остатки омлета прямо из рук. Она разом проглотила все и лизнула мой нос.

Мы вышли за ворота. Все сильно изменилось. Трава стелилась по самой земле, прижатая ливнем и ветром, большие и маленькие ветки деревьев валялись везде, а недалеко в сторону моря прорезался глубокий овраг. А тучи низко нависали, грозя новым ливнем, хотя ветра почти не было.

Может быть, Мигус не захочет прийти в такую погоду?

- Дебра! - раздался позади окрик отца, - Не уходи никуда!

Я понуро вернулась.

- Иди, помоги няне! Ты должна знать, как все это делается!

- Хорошо, пап.

- Что у тебя с ногой?

- Где?

Я опустила голову и увидела большой синяк под коленом.

- Ты что как мальчишка ноги бьешь? Неужели нельзя быть осторожнее в такой день?

- Вчера дверь так резко распахнулась под ветром...

Я, кажется, впервые в жизни соврала. Оказывается это - совсем просто. Но теперь мне есть, что скрывать.

- Да, действительно. Жаль. Надеюсь, Мигус не будет привередничать.

Он как-то странно смотрел на меня, и мое лицо потемнело от стыда. Я вдруг сообразила, что дверь ударила бы меня скорее в лоб, но никак не под колено. Отец ничего не говорил, и я убежала искать няню, чтобы вникать в ведение хозяйства.

Но оказалось, ураган добавил столько неожиданных хлопот, что даже всегда уравновешенная няня была готова раскричаться.

- Деби, детка! - она устало посмотрела на меня, - Не сейчас! Ты успеешь все это понять и освоить. Иди лучше в свою комнату и вспомни то, о чем мы вчера говорили!

Я с радостью ушла. И чем ближе подходила к своей отдаленной от всех комнате, чем тише становилось вокруг, тем отчетливей в моей голове ощущалось чье-то присутствие. Обычный шелест голосов ушел на задний план. Рядом что-то было живое. И молчало.

Я зашла в комнату, серьезно начиная беспокоиться за себя.

- Ты где? - вдруг очень ясно спросил неожиданно близкий голос.

Я так растерялась, что стало жарко.

- Ты где-то рядом. Скажи что-нибудь!

Значит, пока я не обращаюсь к нему, он только чувствовал меня как я его. Он? Да, несомненно, это был мужской голос. Хотя он говорил со мной словами, никаких звуков я не слышала, но он передавал мужские чувства. И вместе с ними боль. Ему было больно.

- Я здесь... - неуверенно ответила я.

- Где здесь? Покажи сверху.

- Я не понимаю...

- Странно... Я тебя не знаю. Ты кто?

- Я Дебра.

- Ты ...? - он сказал какое-то слово, которого я не услышала. Оно как бы выпало из вопроса.

- Не понимаю...

Он помолчал.

- Тебе больно? - спросила я нерешительно.

- Да, немного. Вчера ветер налетел так неожиданно..., - опять было слово, которое выпало, хотя я почувствовала, что это какое-то обычно используемое ругательство, - но скоро все будет в порядке. К вечеру ... заберут меня. Но откуда ты здесь?

- Не знаю, я здесь родилась.

- Родилась? - он сильно удивился, - А кто твои родители?

- У папы здесь замок, а про маму я почти ничего не знаю. Она умерла, как только меня родила.

- Значит твой папа ...?

- Кто?

- Ну, он из тех людей, которые живут на этой земле?

- Конечно.

- Тогда он не может быть твоим папой.

- Почему?

- Как интересно. Ты действительно говоришь так, как будто ничего не понимаешь, и прожила здесь всю жизнь.

- Я прожила!

- Знаешь, я сам сейчас не смогу к тебе прилететь. Я вообще несколько дней не смогу летать. Я здесь, - у меня перед глазами возникла картина, как если бы я смотрела вниз с высокой горы. Или высоко с неба?! Я не знала это место, как ни вглядывалась в детали.

- Поняла? Сможешь прилететь ко мне?

- Прилететь?!

- Ну да... Или ты не умеешь? Хм...

- Я пробовала немного... Всего один раз случайно.

- Тогда не сможешь. Тебе еще нужно долго учиться...

- А ты можешь меня научить?

Я восприняла необидный, веселый смех сквозь боль.

- Учиться нужно самой. Но я могу рассказать, как это делать. А еще лучше, если мы заберем тебя вечером, когда за мной прилетят. Хочешь?

- Я не знаю... А куда?

- Ну, туда, где мы живем, конечно! - в его голосе снова послышалось веселье.

- А там хорошо? - меня охватило волнение.

- Мне нравится! - он засмеялся и ненадолго задумался, - Хотя тебе будет очень непривычно и трудно поначалу. Ох...

- Что случилось!?

- Сейчас,... что-то заболело сильно, подожди...

- Ты ранен?

- Ударился о скалу... уже немного легче... Кажется. у меня внутреннее кровотечение...

- А ваши будут только вечером! Ты можешь умереть! Расскажи, как до тебя добраться, я попрошу отвезти меня на лошади!

И снова у меня перед глазами встала эта картинка.

- Я совсем не знаю этого места! - наконец призналась я в отчаянии.

- Ну и ничего, я не хотел бы, чтоб меня кто-то еще увидел. Все будет хорошо, не беспокойся, я дождусь. Только говори со мной, пожалуйста.

- Как тебя зовут?

- Девен. А тебя Дебра?

- Да.

- Мне нравится твое имя. Мм... извини.

- Тебе так больно! - у меня навернулись слезы, и он это почувствовал.

- Не надо, Дебра, это все такая ерунда.

Я успокаивала его как могла, отвлекая от страданий. Рассказывала про себя, а он, довольно скупо, превозмогая постоянную боль, рассказывал про свою жизнь, давал советы как быстрее освоить полеты. За ним не могли прилететь днем. Никто не должен был видеть летящих.

Я чувствовала, как ему становилось все хуже. И в тот самый момент, когда он в очередной раз замолчал, пересиливая боль, в комнату вошла няня.

- Деби! Ты еще совсем не готова! - она растеряно всплеснула руками, - Как же так? Мигус приехал, тебя ждут!

Я одеревенело стояла, и в моих глазах было что-то такое, от чего няня озадачено остановилась.

- Что с тобой, девочка моя? - она внимательно посмотрела мне в глаза, - Ты так испугана? Но все будет очень просто. Он приехал один, они уже поговорили с отцом, тебе нужно просто из вежливости немного посидеть с ними.

Она принялась торопливо переодевать меня. Я стояла как безвольная кукла, напряженно вслушиваясь, но Девен молчал. Мне стало безразлично все вокруг.

Как во сне я вышла вместе с няней. Мы миновали пустые комнаты, становилось все более шумно, и вошли в обеденный зал.

Раз Мигус пришел один, то и Миталь был с ним один. Они сидели за огромным столом, от края до края уставленным едой и питьем.

- Вот и твоя невеста! - радостно проревел раскрасневшийся отец, - Но, ты, конечно, уже видел ее.

Мигус галантно встал и с легкой улыбкой чуть склонил голову передо мной.

Няня подтолкнула меня, и я подошла к столу, не чувствуя ног.

- Здравствуй, Мигус, - пролепетала я, - я счастлива видеть тебя...

- Здравствуй, Дебра! - нежно пророкотал Мигус, - И я счастлив видеть тебя! Прошу тебя присоединиться к нам и разделить трапезу!

Няня была уже рядом и если бы она не помогла, я бы села мимо стула.

- Выпей со мной этого прекрасного вина, - предложил Мигус, сам наливая мне янтарной жидкости из старинной каменной бутыли.

Отец досадливо хлопнул себя по колену.

- Забыл предупредить тебя, любезный Мигус, она не пьет напиток богов. Слишком нежное создание.

- О-о... - Мигус с любопытством посмотрел на меня, - Я совсем очарован. Ты, Дебра, не девушка, а прекрасный ангел.

- Спасибо тебе, Мигус...

Я с удивлением отметила, что Мигус симпатичен мне и то, как он говорил со мной, нравилось мне. Но беспокойство не оставляло, и я продолжала прислушиваться в надежде уловить голос Девена.

Няня налила мне морса, и я пригубила немного.

- Мы с Мигусом решили, что свадьба будет этой осенью, он оказался так нетерпелив! - отец засмеялся, а я вздрогнула и с испугом посмотрела на няню.

- Он будет теперь часто приезжать к нам, беседовать с тобой, возить на прогулки, ну и там, - отец неопределенно помахал рукой в воздухе.

- И радовать тебя, Дебра, подарками, - закончил Мигус, поднимаясь со стула.

Он подошел к небольшому столику у стены, раскрыл коробку и, достав платье, с очаровательной улыбкой направился ко мне.

Я никогда еще не видела такого красивого платья и не могла оторвать взгляда от него. Мигусу это понравилось, и он с улыбкой протянул его мне.

- Вот, Дебра, прими от меня это и носи. Но никакое платье не может быть достаточно прекрасным для тебя.

Я встала и осторожно приняла платье.

- Спасибо тебе, Мигус...

- Я так рад за вас, дети, - отец довольно хохотнул и налил вина Мигусу и себе.

Няня забрала у меня платье, и мы с Мигусом снова сели за стол. Няня положила мне еду в тарелку. Все принялись есть в воцарившейся тишине. У нас положено некоторое время молчать за едой.

И тут в моей голове отчетливо раздался стон Девела. Я выронила вилку, и она со звоном упала на тарелку.

- Что с тобой, Дебра? - негромко спросил отец, - Ты чего-то испугалась?

- У нее такие глаза, как будто она увидела мышь, - пошутил Мигус.

- Простите, мне показалось... - я виновато улыбнулась, но улыбка тотчас погасла, когда Девен слабо позвал меня.

- Девен!!! - крикнула я мысленно, - скажи что-нибудь!

Но больше я не слышала его. И, спустя томительно долгое время, с горечью смирилась с тем, что, возможно, он умер.

А Мигус был так красноречив и предупредителен, что я не могла оставаться равнодушной. И когда все закончилось, и он стал собираться уходить, мне даже стало жаль.

В голове у меня ничего не осталось кроме полного хаоса, стоило мне вновь оказаться одной в своей комнате. Я долго прислушивалась, пытаясь услышать Девена, но даже не чувствовала его присутствие.

Как жаль. Не успела я встретить такого же человека как я сама, как тут же и потеряла его. Видно моя судьба - так и провести всю свою жизнь, не узнав о мире, где живет моя раса.

Я вздохнула и решала лечь спать потому, что очень устала. Но не могла удержаться и надела новое платье, которое оставила няня в моей комнате. Я подошла к зеркалу и поразилась, как мне оно подходит и как я хороша в нем.



Утром платье уже не так радовало меня, а обаяние Мигуса как-то поблекло в памяти. Куда я могла пойти в таком платье? Конечно, у нас бывали праздники, но редко. Я даже танцевать не умела. То, как я порхала в своей комнате, когда у меня бывало хорошее настроение и никто не видел, совершенно не годилось для больших праздников. Но меня никто не учил, а я не просила.

Вчерашнее мало теперь мало волновало меня, и на первый план вышло желание научиться летать. Я с грустью вспомнила советы Девена и стала пробовать. На этот раз все получалось неожиданно легко. Это походило на то, как если бы я вспоминала что-то забытое. Вовсе не обязательно было отталкиваться, чтобы лететь. Внутри меня, чуть ближе к спине, просыпалась некая рвущаяся свобода, я направляла ее к цели, и мое тело восторженно устремлялось к ней. Я была счастлива как никогда, чувствуя себя уже непричастной к этому суровому тяжелому миру.

- Ты бы хоть для приличия ногами двигала!

Я чуть не упала, пробежала несколько шагов и с ужасом обернулась.

- Не бойся, Деби, девочка моя...

Это была няня. Я испытующе посмотрела в ее ласковые глаза.

- Твоя мама тоже летала здесь. И больше нигде. Никто про это кроме меня не знает. Но ты будь осторожна. Люди не захотят понять такое.

- Спасибо, няня! - тихо прошептала я, - Я буду осторожна!

- Тебе бы найти своих ангелов и улететь туда, где тебя смогут понять. Твоей маме так и не удалось это, пока она носила тебя, а потом уже не суждено было.

- А она не сказала где это?

- Она сама не знала точно. Собиралась позвать своих после того как ты родишься, но...

- Няня, а здесь был один из них... Его во время бури ночью о скалу ударило. Я с ним разговаривала на расстоянии...

- Мысленно?

- Да. Но он умер. Он очень долго мучился и замолчал задолго до того, как за ним должны были прилететь.

- Жалко... Ты не грусти. Мама говорила, что они иногда прилетают сюда. Ты еще встретишь кого-нибудь. Вот, держи.

Няня протянула мне склеенный черный камень. Еле заметные трещинки вились через него и почти не мешали видеть изображение. А я и забыла про него.

- Спасибо няня! - я взяла камень и чуть снова не выронила, когда дверь с шумом распахнулась, и вошел отец.

- Какого черта, Нури?!

Няня вся подобралась и потупилась.

- Что еще за чертова записка у меня на столе? Неужели ты покинешь нас?

- Да, Мигус, прости....

- Я понимаю, тебя, Нури, - голос отца вдруг стал более мягким и немного виноватым, - но не сейчас же! Ты так нужна мне!

- Прости, Мигус, я не могу... Я зашла к девочке только попрощаться... Ты позволишь?

- А со мной ты не прощаешься? Или эта записка все заменяет?

- Зачем ты так, ведь все равно уже ничего нельзя изменить.

- Нури, я прошу тебя, пойдем ко мне, поговорим. Клянусь, я не буду тебя держать насильно, ты же знаешь!

- Няня, - воскликнула я, не сдержавшись, - ты уходишь от нас?

- Да, девочка. Прости и ты меня.

- Но почему?

- Я еду к одному человеку. Он давно ждет меня.

Мне стало очень горько. Так как если бы я теряла мать. Как если бы моя мать вдруг отказалась от меня. Слезы размазали весь мир, я бросилась к двери, долго бежала через пустые комнаты, через двор, по тропинке к скале над морем, которую сама же давно протоптала.

Унылые тучи закрывали небо, и тяжелые серые волны с глухим шумом разбивались о подножие. Я хотела сразу броситься с уступа и полететь куда-нибудь, чтобы забыть про горечь, душащую меня.

Я подбежала почти к самому краю, но вовремя поняла, что мое тело слишком тяжело и нет волнующего ощущения рвущейся свободы за спиной. Я чуть не упала, но вовремя остановилась, тяжело дыша и глотая слезы.

Я пыталась снова и снова, пока не поняла, что чувство, дающее свободу - это чувство легкой радости. А на душе у меня было слишком тяжело.

Я села на корточки и просто заплакала. Мне хотелось, чтобы сейчас меня нашла моя подружка и поговорила со мной. Но Дика не шла меня выручать на этот раз.

Было одиноко и тоскливо. Я вдоволь наплакалась и сидела опустошенная, прислушиваясь к шепоту в моей голове. Теперь я знала, что это далекие мысли тех, кто был похож на меня. Все они были незнакомыми и чужими. Я почти не улавливала смысл отрывочных чувств, случайно касающихся меня. Что это за люди, если они бросили мою мать и меня здесь?

Я взглянула на черный камень, который все еще держала в руке. Человек на нем был слишком маленький, чтобы разглядеть какого цвета у него зрачки. Мне вдруг захотелось бросить его в море. Раз все меня бросают, то мне никто не нужен. Но удержалась и спрятала в карман платья.

Потом я заметила, что один из больших камней, торчавших в склоне, нависающем над морем, подмыло вчерашним дождем. Не знаю зачем, я подошла и стала расшатывать его. Я с удивлением чувствовала в себе незнакомую обиду, и мне хотелось занять ее чем-нибудь. Это оказался очень большой валун, но он вот-вот должен был вывалиться из склона.

- Что делаешь?

Я вздрогнула и обернулась, тяжело дыша. Тот самый длинный парень, который сорвал с меня платье. Но сейчас я почему-то совсем не злилась на него.

- Хочу свалить его вниз, - сказала я.

- Давай помогу!

Он подошел и уперся руками в валун. Раскачивать стала гораздо легче. Вскоре широкое основание со скрежетом вылезло, мы отскочили, и валун кувыркнулся вниз, гулко ударившись о выступ у наших ног. Мы смотрели, как он с грохотом отскакивает от неровностей склона, выбивая каменные брызги. Последний его прыжок был особенно впечатляющ: камень бешено завертелся и влетел в волну, разбив ее.

- Здорово! - воскликнул мой помощник и весело посмотрел на меня.

- Ты что, следил за мной? - спросила неприязненно.

- За тобой? - удивился он.

- А почему тогда ты здесь оказался?

- Я часто сюда хожу по этой тропинке! Это мое место.

- Это мое место.

Он хмыкнул и криво ухмыльнулся.

- Ладно, сиди тут одна, раз такая жадная.

Он повернулся, собираясь уйти. Но я была слишком одинока.

- Ладно, оставайся, извини.

Парень остановился и примирительно улыбнулся мне.

- Это ты извини... за тот случай. Перед дружками как дурак красовался.

- Ладно уж. Как тебя зовут?

- Берг.

- А меня - Дебра.

- Знаю уже, - он снова улыбнулся. У него была приятная улыбка, - ты не боишься, что тебя со мной кто-нибудь увидит?

- Ну и что?

- Ты же невеста Миталя! Если он узнает...

- А ты боишься?

- Нет, - он неуверенно передернул плечами, и я поняла, что эта перспектива ему совсем не нравится.

- Ты прав, лучше тебе не рисковать.

- Я не боюсь Миталя. А вот тебе достанется. Жалко будет.

- Кому жалко? - я улыбнулась.

Он тоже засмеялся.

- Конечно! Я еще не видел девчонку, которой нравится сбрасывать большие камни в море.

- Это я не камень, а свою обиду сбросила.

- Обиду?

- От меня сегодня няня ушла. Даже не сказала ничего заранее. Она мне была вместо матери...

Зачем я это ему говорю?

- А-а... это обидно, я знаю.

- Откуда ты знаешь?

- Нет, от меня никто не уходил, но я себе это хорошо представляю.

- А ты откуда приехал?

Мы начали болтать, расспрашивая друг друга обо всем.

Я вдруг поняла, что боюсь возвращаться домой. Вдруг няня еще не уехала и сейчас говорит с отцом? А если уехала, какой будет теперь отец? Я знала, что он любил ее.

Берг достал из кармана горсть орешков, и мы принялись есть их.

Потом я показала Бергу склеенный черный камень. Он без особого интереса посмотрел. Конечно, он же ничего не знает. Я подавила внезапное желание рассказать ему все. Вот же дура!

В полдень Берг заявил, что ему пора идти обедать. Мы пошли обратно до развилки тропинки и разошлись по домам.

Дома я не заметила ничего необычного. Только еще одна комната в замке опустела. Отца нигде не было, и я просто побрела в свою комнату.

Через несколько минут раздался резкий стук в дверь, и вошел мальчишка-повар с моим обедом. Он недовольно хмыкнул, мельком взглянув на меня, поставил все на столик, резко сдернул полотенце и, изо всех сил стараясь не смотреть на меня, с невозмутимым видом удалился.

Теперь он будет носить мне еду сюда? Вот еще!

Интересно, что после разговора с Бергом у меня почти вернулось хорошее настроение. Мир оказался не таким уж пустым и враждебным. Но я все же устала и решила немного поспать. Стоило мне прилечь, как дверь с шумом распахнулась, и вошел отец. Я от неожиданности вскочила на ноги и с испугом уставилась на него.

- Что, Дебра? Кажется, я тебя испугал, извини.

- Пап, я ведь теперь невеста Миталя?

- Конечно!

- А почему тогда ко мне так просто заходит мальчишка, который приносит еду, и вообще, все...

- Ты права, - отец немного задумался, - я скажу, чтобы тебе поставили засов. И спрашивали разрешение.

- Знаешь, я решила, что буду кушать со всеми. Мне нужно привыкать быть на людях.

Отец улыбнулся.

- Знаешь, а ты повзрослела! Но все еще так мало знаешь... Это моя вина. Я уже подыскал тебе компаньонку, которая будет обучать тебя. Он приедет сюда вечером.

- Спасибо, пап. Ты ездил искать мне компаньонку?

- Ну... не совсем. Я проводил твою няню. Она и рекомендовала мне компаньонку, которую хорошо знает сама. Миталь приедет через день за тобой, чтобы отвезти тебя в город развлечтся. Хочешь?

- Конечно! Я только однажды была в городе, помнишь, ты меня возил?

Вскоре отец ушел, и я оставалась одна, лежа в глубоком кресле, пока в дверь осторожно не постучали и не попросили разрешения войти.

Это был наш краснодеревщик. Он разложил инструменты, попыхтел, осматривая дверь, потом начал прилаживать большой бронзовый засов. Эта возня продолжалась целый час. Потом пришла служанка и молча убрала мусор.

Как только она ушла, я с удовольствием опробовала засов и сразу почувствовала облегчение. Хорошее настроение стремительно возвращалось ко мне и, конечно, я воспользовалась этим, чтобы вдоволь полетать. У меня уже хорошо получалось, я почти без напряжения и не осознано управляла полетом. Только места было очень мало.

Я парила под самым потолком, когда услышала шорох, посмотрела вниз и заметила, как из-под двери показался желтый листок бумаги и тут же раздался топот убегающих ног. Я чуть не упала от удивления, не очень удачно спланировала вниз и подняла листок. На нем было что-то коряво написано. Мне стало обидно. Я до сих пор не умела читать. А тот, кто написал, конечно же, умел. Почему я такая? Понятно, почему. Я всегда была нелюдимой затворницей.

Что же делать? Любопытство оказалось сильнее меня. Я положила бумагу в карман и вышла из комнаты. Моя подруга умеет читать.

Облака нависли совсем низко над землей и прохладный влажный ветер трепал мне волосы, пока я бежала к соседям. Было пустынно и безлюдно вокруг. Никто не выходил без дела в такую погоду.

Мне повезло: Дика была у себя и оказалась не занята.

- Привет, Дика! - запыхавшись, проговорила я.

- Привет, Дебра! Что-то случилось?

- Скучно. Не хочешь погулять?

- В такую погоду? Нет, не очень. Лучше поболтаем здесь.

Я уселась рядом с ней.

- Хочешь, что-то покажу?

- Покажи!

Я протянула ей бумажку и жадно начала следить за ее лицом. Ее брови полезли вверх, и она слегка порозовела.

- Вот это да! И ты что, пойдешь, как дура?

- Нет, конечно!

- Правильно! А кто это написал?

Значит, записка без подписи.

- Откуда я знаю? Просунул кто-то под дверь и сразу убежал.

- А он, наверное, здорово в тебя влюбился! - она хитро посмотрела на меня и засмеялась. Я тоже засмеялась в ответ.

- Знаешь, Берг мне рассказал, что вы сегодня сидели с ним на скале и кидали камни в море!

Улыбка слетела с моего лица.

- Он подошел, когда я там уже сидела. Но больше я с ним не буду разговаривать! Не люблю болтливых!

- Да он не виноват, - Дика весело махнула рукой, - он случайно проговорился, и я уж из него все вытянула. Не бойся, я никому не расскажу! Мы же подруги!

- Да, Дика, ты мне так здорово помогла, в тот раз... - я вздохнула, понимая, как много у нас оказывается общих тайн, и усмехнулась, - Если бы кто-то узнал, то, что ты про меня знаешь, ну, как Берг с меня платье сорвал, и то, что мы с ним долго разговаривали одни и про эту записку...

- Я же не дура такое говорить, Дебра!

Я почувствовала благодарность к своей подруге, которая не бросила меня даже после того, как меня предпочли ей и отобрали уже подаренную ей красивую цепь. Все-таки мир далеко не такой плохой, как подчас кажется! Мое настроение стало совсем беззаботным.

- Дика, - я радостно посмотрела в ее смеющиеся глаза, - сейчас я тебе покажу еще кое-что!

- О, как интересно!

- Только не падай в обморок! - я легко оттолкнулась от пола и взлетела. Позади раздался тихий подавленный вскрик. Смеясь, я пролетела по всей комнате и опустилась перед подругой. Лицо у нее стало белым, а глаза широко раскрылись.

- Ой, я, кажется, испугала тебя!

- Как ты это делаешь, Дебра?!

- Я умею летать, Дика! - радостно прошептала я.

- Ты меня научишь?

- Если бы ты смогла, то я с удовольствием!

Дика осторожно и недоверчиво потрогала меня.

- Покажи еще раз, Дебра! Только не улетай далеко, я хочу все видеть.

Таких просительных ноток я никогда не слышала у Дики. Я невысоко поднялась над полом. И Дика, задрав голову, смотрела на меня, а сама заворожено ходила вокруг.

- Знаешь, у тебя за спиной какой-то прозрачный светящийся веер. Его видно на фоне темной стены.

- Знаю, - я опустилась на пол и достала черный камень.

- Смотри. Здесь нарисована фигурка с таким же веером. Этот человек тоже умел летать.

- Кто это?

- Я не знаю. Кто-то из расы, к которой принадлежу я и моя мама. Это мамин камень.

- Значит, я не смогу летать, - потускнела Дика, - Я же не из этой расы...

- Наверное, не сможешь, Дика... жаль, мы бы летали вместе.

- Какая ты счастливая, Дебра!

Я удивленно посмотрела на нее.

- Знаешь, я не чувствую себя счастливой... Здесь я не могу летать на людях. И меня мало кто понимает. Я даже не знаю где живут такие как я.

- Но зато здесь тебя многие любят, - она с усмешкой показала на лежащую рядом записку, и я смущенно свернула ее и торопливо сунула в карман.

- И Берг хоть и говорит, что ты ненормальная, но я-то вижу, как ты ему интересна.

Я только вздохнула, хотя слышать такое оказалось приятно.

- Да, Дебра, у нас особенно не полетаешь. Толку мало от крыльев, если ими нельзя пользоваться.

Настроение у меня начало медленно угасать.

- Что-то у меня голова разболелась, - пожаловалась Дика, - извини, я полежу немного.

- Конечно, я пойду!

Я вышла, и порыв холодного ветра бросил в лицо горсть дождевых капель. Платье чуть было не задралось, но я успела прижать его руками и побежала по короткой дороге вниз с крутого склона. У самого подножия я поскользнулась на мокрой траве, но успела взлететь и спланировала вдоль оврага, стараясь не подниматься высоко, чтобы никто не заметил. Я еле успевала уворачиваться от больших камней и мокрых кустов, а дождь все усиливался. Платье прилипло ко мне, и холодный встречный ветер пронизывал насквозь. Глаза начало заливать стекающей с волос водой и я, не заметив очередной куст, со всего размаха влетела в него. Разодрав платье о цепкие ветви, я кубарем полетела на дно оврага.

Я тут же вскочила на ноги. Было очень больно. Голова слегка кружилась. Длинные царапины алели на моем голом теле среди лохмотьев, оставшихся от платья. В нескольких местах я густо измазалась глиной, и дождь неторопливо смывал ее. Я попробовала взлететь, но сразу поняла, что не могу, и полезла вверх по склону из оврага.

Когда я дошла до дома то так замерзла, что конечности слушались с трудом. Стараясь не показываться никому на глаза, я прошмыгнула в свою комнату, сильно дрожа, сняла лохмотья, вытерлась и оделась потеплее. Несколько раз непроизвольно кашлянула и, свернувшись в кресле под зимним пледом, вскоре заснула.

В полудреме я чувствовала, что меня зовет знакомый голос, но не могла заставить себя открыть глаза. А когда проснулась сразу поняла, что у меня жар. В комнате было уже почти темно. И некому уже было зажечь свечи. Я сделала это сама, слегка пошатываясь от головокружения, потом пошла к отцу.

У него были гости. Друзья - соседи. В плохую погоду они часто приходили вот так и подолгу играли в карты. Один из них тут же сконфужено вылез из-под стола, где отбывал наказание за проигрыш, бряцая о пол коротким мечом.

- Пап! Я заболела.

Он удивленно посмотрел на меня, извинился перед партнерами, которые стоически положили свои веера рубашками верх перед собой и подошел ко мне.

- Я попала в этот дождь, когда возвращалась от Дики... - я закашлялась.

- Ясно. Пошли.

Он взял меня за руку и повел в свою комнату. Там у него была эта ужасная настойка из рома, чеснока, трав и табака. Он нацедил мне полную кружку. В другую кружку налил теплого еще морса.

- Пей все сразу.

- Пап, я не смогу!

- Давай, Дебра, это нужно, постарайся! Выдохни весь воздух, и быстро глотай все. Потом сразу запей морсом.

Так я и сделала. У меня потекли слезы, и я долго хватала ртом воздух перед тем как смогла залить огонь морсом. И как только я это сделала, ноги у меня подогнулись. Отец подхватил меня и отнес в мою комнату. Все поплыло и провалилось куда-то.

На следующую страницу