Поиск по сайту >>
Короткий адрес страницы: fornit.ru/1586

Человекообразные

Утро выдалось туманное, но не слишком. Изгадив под собой ветку, большая сытая ворона неуклюже сорвалась вниз и, еле успев помахать веерами своих растопыренных перьев, не слишком удачно уселась на край мусорного бака.
Она с большим неодобрением уставилась на невыспавшегося ментяру, который рядом прикуривал дрожащей зажигалкой. Тот сразу заметил это, стопорщил усы, прошипел: "ну точно как теща" и торопливо стал расстегивать кобуру. Охреневшая от ужаса ворона успела кануть за железный борт.
- Как эти китаезные хлопушки уже надоели! - воскликнул невдалеке шатающийся дедок, раздраженно выковыривая звук из уха грязным пальцем.
А прямо за стеной дома, в ухоженной квартире, очнулась ото сна простая, не по годам полная Марфена и первым делом скосила глаз на прижавшегося к дальней стенке мужа Василия, во сне страстно обнявшего свою подушку тонкими волосатыми руками.
Марфена любила прямой и не двусмысленный секс и давно подметила лучшее время для него - поутру, когда у мужчины, видимо, проходят контрольную поверку его системы. Она даже назвала это явление с присущей женщине романтикой 'утренним петушком'. Петушок у Василия был своенравным. Марфена игриво пихнула тело мужа коленом, тот еще в сонном бессознании отвалился от стены, оказавшись на спине и хлопком распахнул глаза. Но теперь, когда освободившееся при раскрытии век натяжение кожи перестало удерживать петушок, Марфену постигло разочарование. Мимолетная философская мысль о не сложившемся счастье диалектически оформилась в твердое убеждение, что на завтрак у Василия будет овсянка.
От соседей донесся горестный звук упавшего навзничь предмета. Это Дмитрий Федорович, человек увлеченный своим здоровьем, забодал невзначай гладильную доску, когда на четвереньках совершал свою ежеутреннюю прогулку. По его убеждениям именно так ходили когда-то его предки, что обеспечивало им непритязательное счастье и полное отсутствие гипертонии. Аккуратные зарубки на косяке двери неопровержимо свидетельствовали, что спросонья его рост от пола до кончика носа был намного более мужественным и с этим не хотелось расставаться как можно дольше. Мягко ступая четырьмя конечностями, он носом открыл дверь в туалет и привычно высоко задрал нижнюю лапу. На низеньком столике в кухне, кроме диетически приготовленого педигрипала в мисочке его ждал разнообразный набор оздоравливающих препаратов и на десерт - стакан целебной янтарной жидкости, выработанной его же благодарным организмом.
Поодаль, уже в районе соседнего подъезда, профессиональный магистр всекосмического электричества Коровин с трудом выходил из нирваны. Женщины давно ему уже были не нужны вследствие полной самодостаточности. Удовлетворение он черпал из самого себя, безотказно потакая физиологическим капризам своей плоти, снисходительно полагая, что маленькие слабости может себе позволить. Он поднялся, подошел к окну и попытался открыть форточку. Но избыточное давление воздуха, образованное за счет кучи преющих носков, нешуточно препятствовало этому. Чтобы окончательно вернуться в зону действия земной реальности, Коровин приложился к трехлитровой банке с еще позавчерашней заваркой побегов чайного куста обыкновенного, на ходу трансформируя мерзкий вкус напитка в аромат столетнего амонтильядо.

Когда Солнце перевалило очередной чертов меридиан, придуманный этими чертовыми людишками, и вынуждено было брызнуть лучами на немытые окна заспанного города, с солнечной высоты ничем не отличающегося от муравейника, большим черным пятном разлившегося среди заснеженных лесистых просторов, в семье матерого колдуна из кухни уже пахло свежесваренным кофе.
Неудержимо разгораясь ненавистью при виде осточертевших пережаренных оладий, Анатолий вдруг с ужасом осознал, что приехал. Неужели ради этого шесть лет назад он блеском своего юмора и радостной энергией страсти вскружил голову этой женщине?
Так. Ненависть немедленно убрать. Он передернул бровью, обволакивая сознание уверенной силой умиротворения. В душной кухне можно было бы и форточку открыть, но разве же Она догадается?
Анатолий с наслаждением вдохнул еле заметный, с детства привычный аромат дымящейся внизу помойки и с недоумением воззрился на восходящее солнце. Погода... погода должна быть по сезону, а эта ду... глупая женщина со своими причудами опять наколдовала мерзкую слякоть.
"О господи, да что же это я..." - Анатолий опять передернул бровью, чувствуя, что этот жест грозит стать нервным тиком. - "Нужно думать о хорошем! Ведь было же у нас что-то хорошее...".
Он вспомнил как они встретились в первый раз, как начали жить вместе, переполненные радостным ожиданием еще не пережитого счастья, как наслаждлись своими способностями, волшебным ощущением почти божественной силы и реальности планов осчастливить всех людей. Почему-то сейчас говорить об этом вслух было уже неудобно. А так и оставшееся неосчастливленным человечество погрязало в своих пороках и, безусловно, само заслуживало той участи, в которой пребывало.
Все же нужно что-то менять...
- Аленушка, - услышал он свой голос и не придумал, что сказать дальше.
Она насторожено подняла глаза над чашкой, из которой пригубливала мелкими глоточками. "Неужели сейчас приласкает?" - подумалось с почти безрадостным безразличием, - "Когда же это было последний раз? Неужели ради всего этого осчастливила она его своим выбором среди многих других?".
Пауза зависла, и Алена сделала очередной горький глоточек. "Или опять предложит сходить к надоевшим Егоровым, чтобы, как и в другие пустые выходные дни, бренчать на осточертевшей гитаре песенки, которые нравятся только ему одному, и каждую из них запивать из быстро пустеющей бутылки...". Ну почему ее опять все это беспокоит? Не лучше ли принимать Все Как Есть?
- Привет, шнурки, - пробасил пятилетний сын, заглянув на кухню. Он никогда не был голоден настолько, чтобы прельститься убого-непритязательным завтраком и питался по наитию своего организма, который лучше родителей знал, что и когда ему нужно.
- Ты ошибаешься, Рыжик, - рискнул пошутить Анатолий, - мы - предки, а ты -зародыш.
- Вы - шнурки, - процедил Рыжик и чуть было не сплюнул на ковер, но вовремя вспомнил вчерашний подзатыльник. Он вовсе не был рыжей масти, и окрас его всегда угрожающе вздыбленных волос был скорее пегим.
Агрессивная независимость и энергия сына нравились Анатолию. Таким и должен быть сын колдуна, призванный не только унаследовать, но и приумножить способности своего шнур... предка. Анатолий даже не безосновательно побаивался его после нескольких случаев вулканических чирьев, возникших на его седалище и необъяснимо совпавших по времени с проведенными педагогическими экзекуциями.
- Я новую игру знаю, - доверительно снизошел Рыжик.
Ну конечно, у его дружка из соседней квартиры случилась ангина, и играть стало не с кем. Анатолий решил Принять Как Есть то, что его сын невольно пришел ему на помощь в попытке хоть как-то изменить серую обыденность. Другими же словами, просто опофигело отдался течению.
- Играем в новую игру! - радостно объявил Анатолий.
Алена отставила чашку, вытерла платочком сопельку сыну и устало улыбнулась. Тот немедленно убежал за реквизитом.
- Вот! - он забрался на стул, закрывшись от всего света локтями, попыхтел с карандашом над листком бумаги и тщательно завернул его верх, оставив видным только нижнюю часть своего рисунка.
- Теперь ты, па!
Анатолий взглянул на две вертикальные черточки, выглядывающие из таинственной завернутости и привычно напряг ясновидение. Ну, конечно, там голова человечка, а две полоски - его шея. Нужно пририсовать туловище где-то до пупка, оставив остальное жене.
Алена, в свою очередь, посмотрела на три черточки, выглядывающие из-под завернутости и напрягла свое ясновидение. "Ну, до чего может еще додуматься этот..."- удовлетворенно усмехнулась она и небрежно дорисовала свою часть.
Анатолий торжественно развернул коллективное творение и тихо офигел. Вдоль его позвоночника проложили тропу суетливые мурашики.
- Р... Рыжик, кто научил тебя рисовать Это? - выговорил он, стараясь не смотреть на жену и нервно комкая листок.
Рыжик потускнел, своим ясновидением остро предчувствую очередную педагогическую разборку.
- Танька... - шмыгнул он новой сопелькой.
"Так. С этой акселерирующей чертовкой его сын больше не водится. Хотя..." - Анатолий живо представил то, во что переходило нарисованное им туловище над плечами и то, во что оно превращалось внизу и заразительно расхохотался.
- Слушай, как ты могла подумать, что я нарисовал такое? - наконец спросил он жену, - ну, я же не такой примитивный, а?
- Да уж, раньше мы друг друга лучше отгадывали, - укоризненно заметила Алена.
- Хм. Действительно. Помнишь, как у нас все чудесно совпадало?
- Как не помнить...
- Давай попробуем, - Анатолий слегка задумался над пришедшей в голову идеей, - но сделаем это по Рыжиковой методике. Сначала ты напишешь что-нибудь, завернешь, а мне оставишь только последнюю строчку.
"Ну, вот, хоть какое-то занятие" - подумалось Алене, и она взяла немедленно принесенный счастливо избегнувшим расправы сыном листок, нагло выдранный из новой тетради.
- Нет! - заорал Рыжик, - Я вас знаю! Ты, ма, про любовь напишешь, а па сразу рассечет! Я щас скажу тебе, про что писать на ушко! - и он горячо зашептал мамочке. Та кивнула и на пару минут закрылась локтями, снисходительно улыбаясь.
Выкуривший на балконе сигарету Анатолий уселся за стол и, придвинув листок, с улыбкой чуть сдвинул завернутый край, чтобы лучше открыть последнюю строку. Бдительный Рыжик, не разобравшись и прекрасно сознавая свое превосходство в настоящий момент, смачно оттянул батю по загривку своей маленькой ладошкой.
- Чо подглядываем?
Анатолий поморщился, сосредоточившись, легко понял, о чем идет речь и витиевато продолжил незатейливую мысль.
- А теперь, снова ма! - потребовал Рыжик.
Процесс продолжался, пока не закончилась страница.
Рыжик выхватил листок, развернул его, нерешительно потоптался и заискивающе сунул Анатолию.
- Па, прочитай вслух, а?
Анатолий взглянул и досадливо поморщился. Какая-то непонятная слабость и безразличие начали опустошать его мысли. "Вот, опять некто энергию отсасывает... вместо того чтобы самому набираться..." - неприязненно промелькнуло в голове. Кто бы мог подумать, что этот пацан предложит писать про какие-то кактусы. А он воспринял колючки на свой счет.
- Раньше бы ты зарядила кончик фразы пониманием для меня, - как-то машинально упрекнул он. Алена хмыкнула и молча взяла листок.
Анатолий подумал, что раньше даже при таком результате они, несомненно, нашли бы многочисленные и чудесные подтверждения своего необыкновенного взаимопонимания. Но сейчас это было уже ни к чему.
Ну что ж, если нет прежнего понимания, он косо глянул не жену, не пора ли подумать о...
- Бери свою гитару и пойдем к Егоровым, - вздохнула Алена, чисто по-женски предугадав направление мыслей мужа и поспешив отвлечь этого большого ребенка.
Анатолий передернул бровью и достал новую сигарету.
- Можно я пока пойду на улицу? - чуть не хныча, попросил Рыжик, - Чтобы энергию не отсасывать...
- Ну уж нет! - грозно фыркнул Анатолий, вспомнив Танькины уроки.
Домой они вернулись поздно вечером, с висящим на руках полусонным Рыжиком.
Этой ночью Алена увидела первый из своих удивительно реалистичных и совсем не в ее обычном стиле снов, будто нашептанных кем-то. Она знала все о снах или думала, что знает, нисколько не засомневалась в важности и значительности виденного и, когда проснулась ужас наполнил ее душу самыми безжалостными предчувствиями. "Что же это со мной такая фигня творится?.." - растеряно подумалось, когда она вспоминала подробности, уединившись в туалете и машинально сматывая на руку мягкую бумагу из рулона.

Заснув сразу, как провалившись, она вдруг осознала себя в каком-то стремительно спускающимся фантастическом аппарате. Гравикомпенсацию отключили, и на крутых виражах стало захватывать дух. Алена никак не могла прийти в себя, с волнением жадно всматриваясь сквозь невидимые стенки капсулы в стремительно приближающиеся детали пейзажа. Удивительнее всего было то, что она четко знала, зачем здесь появилась. Вместе с ней была маленькая девочка - ее дочь!? и был Он. И эта деталь ее сна никак от нее не зависела... хотя непостижимым образом временами она оказалась способна понимать даже то, о чем Он думал.
Наглый гид в двух словах снисходительно рассказал про местные особенности, даже не приземляясь, спихнул ногой вниз несколько ящиков через распахнувшийся люк, и, едва дождавшись, когда они спрыгнут, взмыл вверх. Восходящим потоком всколыхнуло траву, взметнуло Аленино платье и Его волосы, Алина радостно запрыгала, взвизгнула и замахала ручонками вслед стремительно улетающему призрачному силуэту.
Они ошеломленно озирались, еще не до конца осознав, что начинается их новая жизнь, прямо здесь, на большой поляне, густо заросшей кудрявой пушистой травой, на планете Вечное Лето системы Альдебарана.
Алина же моментально приняла Все Как Есть, и уже с визгом гонялась за огромной ленивой бабочкой, крылья которой переливались как два компакт диска.
- Мам, а бабочки не кусаются? - закричала она, смело схватив трепещущуюся тварь за одно крыло, пока второе как веером обдувало ее лицо.
- Нет! - ответил Он вместо мамы, - Она сама страшно боится, как бы ты ее не укусила!
Он по привычке посмотрел на часы, чтобы хоть так обрести некоторую точку опоры. Еще пара часов и огромный красный Альдебаран закатится за сплошную стену джунглей. Надо успеть повесить гамаки. Алинин - на верхние ветви, чтобы не добрались любопытные хрюкопухи и их пониже.
Алена все еще нерешительно стояла, привыкая к зелено-голубому, как морская вода небу, теплому ветерку, несущему незнакомые запахи, абсолютно неземным выкрикам птиц в лесу. Он успокаивающе улыбнулся и нежно поцеловал ее.
- Мама!!! Смотри, какая тут речка! Можно я искупаюсь?
Алена, наконец, очнулась, наконец приняла эту реальность или ту игру в которую ей предстояло играть в этой реальности, коротко сжала Ему руку и пошла к Алинке.
Несколькими пинками Он разбил первый ящик. Так. Куча женской одежды и косметики. Он это сюда не клал. Неужели его любимая собирается ходить здесь на танцы? Тут же в пакетах лежала какая-то еда на первое время, куча разных нужных и ненужных вещей, аптечка и кухонная посуда. Гамаков нет. Но есть Большая Красная Кнопка.
Гамаки, конечно, нашлись только в последнем ящике. Он навалил на них разбросанные вещи, впрягся и потащил все это к джунглям, задумавшись по дороге, а что же действительно нужно для счастья? И Алена издалека непонятным образом сопереживала этим размышлениям... Конечно, это же ее сон! Но все равно это было очень необычно.
Детям не нужно почти ничего, - они постоянно находятся в этом состоянии и даже не замечают этого. Хорошо бы научиться возвращать эту детскую беззаботность и непосредственность, которая затмевается первыми половыми проблемами и последующими заботами. Наверное, можно этому научиться, но чистое детское счастье - это не совсем то, чего бы он хотел.
Никакие деньги или власть не могут сами по себе принести ощущение счастья. Его причиной является что-то другое. Раньше он много раз замечал, что когда удавалось сделать что-то выдающееся и необычное, то приходило волнующее ощущение счастливой гордости, даже если он не собирался делиться с этим ни с кем. Напротив, часто, демонстрируя кому-нибудь свое достижение, он натыкался на завистливую критику, убивающую ощущение счастья. Значит, главное - просто делать что-то значительное, достигать каких-то высот? Не совсем так. Хотелось бы делать это для кого-то… А вот любовь, пожалуй, совмещает в себе оба способа: и детское непосредственное счастье быть рядом с тем, кого любишь и возбуждающую радость от всех достижений в любви, открытий нового. Но любовь бывает так непостоянна…
Алена погрустнела, почувствовав себя виноватой, но тут же встряхнулась: нет уж, если оказалась здесь в этом приключении, то оттянется вволю!
Алена подбежала, возбужденная и предвкушающая все предстоящие удовольствия. Ей явно здесь начинало нравиться.
- Где мой купальник?! Тебе помочь? - она, засмеявшись, ухватилась рядом с ним и изо всех сил потянула, смешно пробуксовывая по скользкой траве изумительно длинными ногами.
- Аленка! А я тогда зачем? - крикнул он, - Иди купаться с Алиной, разведайте самые лучшие места!
Они остановились и Алена, схватив первый попавшийся купальник, тут же переоделась.
- Не сгорю? - она, сощурившись, взглянула на огромный, почти не слепящий диск Альдебарана.
- Даже не поджаришься, здесь очень мягкий ультрафиолет.
Они как сговорились не упоминать о прошлом. Что бы ни случилось раньше, здесь пусть будет их мир...

Наконец Он дотянул груду вещей до деревьев. Упругая трава позади даже не примялась.
Снял ботинки и разделся, оставшись в плавках. Потом выбрал два раскидистых дерева, стоящих рядом на подходящем расстоянии и без особых проблем привязал на высоте вытянутых рук сначала Алинин гамак, затем другой, побольше, у самой травы.
А сюда уже бежали его женщины! Не совсем то слово - бежали. Слишком большую рыбу тащила Алина в своих детских ручках, а ее мамочка прыгала вокруг сама как ребенок.
- Это я ее поймала! - визжала Алина.
Наконец ее ручки не выдержали, рыба выскользнула и шлепнулась на траву. Такой крупной, блестевшей ярким перламутром чешуи он еще никогда не видел.
- Она сама захотела со мной играть! - Алина присела и стала гладить уставшую насмерть рыбину. Алена тоже присела, разглядывая добычу. На ней еще не высохли капельки воды, на плечах раскинулись мокрые волосы. Он с трудом отвел глаза.
- Какая красивая, - восхитилась Алена, - моя дочь лучший рыболов, чем ты! - она внезапно толкнула его, он свалился на спину, но тут же перевернулся и вскочил на ноги.
- А ты знаешь, Алина, что рыбы не любят жить без воды? - спросил Он, - и даже совсем не могут. Надо придумать, что с ней делать.
Алина оказалась слишком сообразительной.
- Мы же не будем ее кушать!? - закричала она так, что сразу стало ясно: на этот раз рыбы на ужин не будет.
- Нет, конечно! - улыбнулся Он, поднимая рыбину. Было в ней килограммов шесть. Как же ребенок дотащил это скользкое чудо? - Давай отнесем ее обратно пока живая. Покажи, где ты ее поймала?
- Она сама ко мне приплыла! - Алина побежала вперед к речке.
Вода была удивительно прозрачной и прохладной. Он ступил на довольно глубокое дно и выпустил рыбу. Та плюхнулась боком, безжизненно всплыла, ее начало плавно относить течением, но скоро хвост вздрогнул, еще раз и, наконец, рыба, показав свою спину, ушла под берег, заросший низко свисающими кустами с темными ягодами, похожими на ежевику. Алина, похоже, ужа паслась здесь, судя по оборванным гроздьям. Ягоды были очень приятные и необычные на вкус. Алена тоже попробовала: слишком вкусно, чтобы удержаться и не сорвать еще!
- А рыбка поплыла к своим деткам? - спросила Алина, по бегемотному высовывая из воды только свою голову.
- Нет, - зачем-то возразил Он, - к своей подружке, чтобы рассказать как с тобой познакомилась!
Конечно же, Алина полезла под куст, надеясь подсмотреть как беседуют рыбы-подруги.
- Пойду, раздобуду что-нибудь на ужин, - сказал Он, - не перекупай ребенка,!
Он обнял и поцеловал Алену, все еще не до конца веря и привыкая, что они вместе. Потом слегка шлепнул ее по заду и выскочил на берег, едва успев увернуться от ее почти молниеносного ответа.
- На охоту? - спросила она, слегка нахмурив лоб, но смиряясь с неизбежными атрибутами бытия.
- Ну да.
- А как же боевая окраска? Давай я тебя разрисую своей косметикой!
- Вечером, если охота будет удачной, то в нашем племени будут пляски. И тут уже без раскраски никак!
В куче вещей у наших деревьев Он наконец нашел чехол со скорчером, осторожно вытащил его и осмотрел. Все было прекрасно. Обувшись и, нацепив маленький рюкзачок с поясом прямо на голое тело, он пристегнул оружие и быстро пошел в лес.


Алена проснулась...
В кровати она была одна, как обычно проспав пробуждение семьи. Анатолий уже собирался ухолить на работу: колдунам тоже деньги нужны, мелькнув в проеме двери, махнул ей рукой, и входная дверь громко щелкнула замком.
Нужно было начинать жить еще один день.
В комнате Рыжика было подозрительно тихо. Алена торопливо встала босыми ногами на коврик.
Рыжик старательно что-то творил, склонившись над своим столом, и Алена крадучись прошла в туалет, закрылась, а через минуту ее сон разом и без предупреждения встал перед глазами. Механически наматывая бумагу на руку, она... Она почувствовала, что так может и с ума сойти. Что-то очень важное и странное творилось в этом мире...
Ах, если бы она знала, насколько опаздывает ее предчувствие! В мире давно уже творились совершенно никуда не годные беспорядки на самом его представительном уровне, и судьба самой Земли зависела от прихоти неких фантастических для людей сущностей, совершенно безответственно к этой судьбе относящихся.

Беззаботное существо по прозвищу Алалотмель совершала свое обычное развлекательное путешествие. Родной мир давно ничем не удивлял ее и не радовал. Привычное не может восприниматься как чудо. Алалотмель была что ни наесть настоящей феей, и для нее это было привычным и надоедливо обыденным: феи не живут среди чудес.
Черт! она бы даже согласилась воплотиться во что-нибудь примитивно-волосатое, но умеющее радоваться самым неприхотливым моментам своего существования. Прикусив с досадой губки по поводу невольно вырвавшегося мысленно ругательства, она тут же чисто по-девичьи начисто позабыла это, заметив совершенно новый и, значит еще полный незнакомого для нее мир.
Нетерпеливо пролетев верхние слои атмосферы, и достигнув величественно клубящегося густого облачного покрова, она чуть не возгорелась от бешеной скорости и, хлопая себя по горячим бокам, затормозила, пробежав в игривом танце по ослепительно сияющим белым верхушкам облаков.
Она включила всезнающий режим восприятия и тут же брезгливо поморщилась: человекообразные... Они расплодились здесь как тараканы. Главным продуктом их метаболизма являлись так называемые идеи. Такие же тупые и самонадеянные, как и сами человекообразные. Кое кто из высших считал это самобытной ценностью, несмотря на удивительную разношерстность и взаимоисключаемость этих идей.
И еще эти их "моральные и этические переживания" в самой своей примитивной форме. Это так же некоторыми ценилось и исподтишка использовалось на манер своеобразной порно-продукции, позволяющей пожить чужими страстями, щекочущей погрязшие в вечности и всепонимании, давно атрофировавшиеся способности сопереживания.
Алалотмель передернула прекрасными плечиками от омерзения. Как это отвратительно! О Боже, почему Ты это терпишь?? Она вдруг замерла, прислушиваясь к возникшей в глубине ее души новой и восхитительной мысли. Да, почему бы и нет? Она вдохнет в этот мир самую высшую, самую чистую и прекрасную Любовь! Она перевернет весь этот порочный мир и наполнит души пребывающих здесь тварей волшебным сиянием божественной Любви...
Как всегда, быстро и без остатка загоревшись очередной захватывающей идеей, она с наслаждением открыла сердце этому миру.
Алалотмель опустилась в первый подвернувшийся лес, окружающий какое-то большое людское поселение, бесследно пробежав по свежевыпавшему снегу, стала среди зимней тишины рядом с давно поваленным стволом с черными следами от костра отдыхающих и воздела лицо к серому небу. Снежные хлопья бесшумно опускались оттуда, приятно лаская лицо феи. Она принялась творить свою магию, вплетая нити света в клубящуюся мглу порока, сопровождающего мысли и дела человекообразных... и совершенно не подозревая о некотором неравнодушии к этому миру сущности куда более крутой, чем она сама. Чисто реликтовом неравнодушии, проистекавшем из простой причины своего собственного происхождения от тех самых порочных тварей, которых она решила в корне возвысить.

Зам самого Творца, воплощенный в эенергомассе метагаллактически внушительного тела, ... сопел в неудобно маленькие дырочки своего носа. Какая-то там Алалотмель чудит в заповеднике Земля, колыбели самого Зама, серьезно озаботившись недоступными ее пониманию жизненными задачами аборигенов. Ох уж эти инициативы низов. Решила вот взять и возвысить их духовность! Как будто бы так сложно всех этих людишек вышвырнуть на любой уровень развития их духовности если бы это понадобилось.
А может действительно устроить там апокалипсис? Зам Творца полторы микросекунды обдумывал этот вариант урегулирования конфликта, но легкие решения были не в его натуре. Он вздохнул и почесал Волосы Вроники на своей метагалактической репе.
Нет, во-первых он не может прерывать поток самобытных нетленок во вселенскую видеотеку, во-вторых как-никак несколько миллиардов душ неспроста инкарнированы в проживотные телесные структуры для набора того специфического опыта, который можно приобрести только в условиях приземленного существования. А витая в бестелесной ипостаси никогда не придумаешь таких интересных вещиц, забавных ситуаций и.. он с удовольствием вспомнил несколько триллионов страстных любовных сцен, смоделированных неутомимыми людишками. Надо признать, что сотворение жизни было гениальной находкой, без которой все тут просто бы сдохли от однообразия. Все-таки следствием закона природы, на котором особенно настаивал Творец, ну, который гласит, что из ничего не возникает что-то, является и то, что невозможно было разом сотворить это бесконечное разнообразие душевных качеств. А теперь нескончаемый поток искр божиьх, которые они называют душами, трудятся там как пчелы, совершенствуя свои качества и производя стабильный энергопоток любви всех видов на любой вкус. Те, кто нагрузился этим добром под завязку возвращаются в божественное лоно, а свежие искры посылаются им взамен.
А эта Алалотмель взялась просто так остановить эту грандиозную по замыслу божественную электростанцию. Уж не воображает ли она, что искры божьи нуждаются в каком-то еще совершенствовании и они недостаточно доброкачественны как частицы бога? Ведь должна же по статусу понимать положение вещей... Может ее саму воплотить там в какое-нибудь прелестное девичье тельце? Зам Творца раздвинул созвездие Близнецов в доброй улыбке.
Да и ведь среди людишек, ведомых естественными позывами животной митивации, всегда было много таких нетерпеливых, которые торопятся обратно, ленятся честно отработать свое и норовят свалить в самоволку еще при жизни...
Ну вот и чудненько, сейчас мы ее пристроим... как там у нас с лимитом неугасимой любви?.. Хм, всего несколько проявлений на столетие? Да уж, вот где еще не наработаны ресурсы. Вот пусть и нарабатывает.

Алена всегда знала, что она не такая как другие. Среди обыденности ее существования внезапно и страстно прорывались волнующие возвышенные чувства, ей так мешало это тело с его земными и подчас гадкими желаниями. Она искала светлой и вечной любви, истово веря, что во Вселенной нет чувства более светлого и сильного. Но как найти такую любовь среди множества людей?! Не простым же перебором?!
Ее влекло то к одному, то к другому. Она быстро загоралась, видя признаки светлых чувств у очередного мужчины, но вскоре разочарование постигало ее или, увидев еще более заманчивые качества в другом, перепархивала на этот цветок.
Вскоре ее уже ужасала перспектива нескончаемо менять мужчин, так и найдя того, кто мог бы поселить в ее сердце желание верности и вечную любовь.
Может быть, она просмотрела такого впопыхах? Может быть, это просто глупые отголоски девичьих мечтаний и пора смириться, просто крепче врасти в благополучный семейный быт, хлебнув до конца все его радости и горести? Кто бы мог подумать, что найти истинную любовь - такая трудная работа и как много при этом нужно передумать, пережить, страдать и искать?!
Или ее ошибка в том, что она ищет готовую любовь, вместо того, чтобы самой взрастить этот цветок? Но это не менее трудная задача: нужно найти благодатную отзывчивую душу, способную питать такой цветок и нужно еще уметь выращивать его! Но, конечно, готовый цветок она не найдет, кто же свой отдаст?
Отголоски ее необыкновенной сущности нашептывали видения легкого беззаботного блаженства в море готовой вселенской любви. Ее тянул тот возвышенный мир, его тихая добрая радость и легкость. Она увлеклась мистическими практиками, позволяющими заглянуть в тот мир. И хотя в ее душе всегда было так много этой вселенской любви, но своей личной, светлой и вечной любви, по которой неизъяснимо тосковало ее сердце, все не было. А что-то настойчиво подсказывало ей, что она должна найти ее... что без этого жизнь пролетит бессмысленно как сорванный осенним ветром увядший листок.

Приготовившийся было уже релаксировать в вакуум Зам. Творца, напоследок с наслаждением затянулся сигаретой, ферментированной отжившей свое цивилизацией, которая красиво осветилась ярким огоньком сверхновой и выпустил лихую спираль Туманности Андромеды. Несметное количество освобожденных искр божьих потянулись в божественное лоно. С 'экологическими' проблемами там, как и со всеми другими было покончено. Он бросил мимолетный взгляд на Землю, задержался и добродушно усмехнулся. Суматошная Алалотмель обрела вполне земное тело и желания. Главное - с проблемой покончено. Хотя волны магии феи успели всколыхнуть сознание этого мира и в Земной Америке в одной из церквей 720 прихожан, пожелавших быть осчастливленными, истово доверились наставникам, протянувшим им руки помощи, одновременно приняли яд и с очарованными улыбками оставили свои ненужные тела, унесясь в обещанную волшебную сверхреальность.
Правда, очнувшись от тел, группа искр божьих сразу поняла, что натворила, и рой растерянных самовольщиков был водворен обратно, в новые воплощения, но уже с более низким уровнем, чтобы дать возможность отработать проступок самолишения себя жизни. Но это была мелочь. Так же как и надуманные проблемы с экологией, которая на Земле постоянно менялась неузнаваемо: каменноугольная жизнь в атмосфере почти чистого углекислого газа сменялась кислородной, кислородная вполне могла перейти в угарно-смоговую, но жизнь всегда приспосабливалась к любым условиям. А вот нетленки людишек год от году становились все лучше, забористее, сложнее и интереснее. В их сюжет вдыхала жизнь окружающая реальность, а не высокоэнергетические грезы, так же как вообще развитие культуры подстегивала суровая необходимость выживания, войны и социальные конфликты. Ничего в этом мире не было задумано напрасно. И высший продукт, производимый здесь, любовь, тоже взращивалась на местных плантациях болью, смятениями и поисками. А что касается потока не совсем чистой энергии оттуда, то любое сырье, естественно, нуждается в очистке.


Алене опять снился странный сон. Было ощущение, что это и не сон вовсе. Иногда бывает такое, что во сне как бы просыпаешься и некоторое время живешь так, сознавая все как в реальности.
Алалотмель... Алена... что-то болезненно напоминало ей это имя, так созвучное с ее собственным. Она вошла в ванную. И там сразу увидела Большое Полотенце. Она сразу узнала его и вздрогнула. Теплые, но грустные воспоминания о том времени, когда ее воспринимали с бесконечной любовью как фею, как богиню, закружили ее память. Она была феей... когда-то, так давно... Она остро чувствовала, что Это сейчас опять произойдет и замерла в предчувствии.
Вошел Он, ласково улыбнулся, и она снова стала феей. Она не хотела сейчас думать ни о чем другом. Просто с легким вздохом обняла его и очень нежно поцеловала.
- Сейчас мы искупаем ласковую, любимую девочку! - тихо сказал он, и этот воскресший вновь голос заставил затрепетать ее.
Приоткрыв ее халатик и обнажив плечи, он осторожно отвел локоны длинных волос и коснулся ее шеи горячими губами. Сводящая с ума волна разлилась по телу, с каждым легким прикосновением погружая в волшебный мир долгожданной, почти забытой истинной близости.
Халатик упал к ногам, и она запрокинула голову, удерживаемая его рукой чуть выше талии. Он наклонился к ее восхитительным грудям и, чуть приоткрыв губы, бесконечно нежно поцеловал набухший сосок.
Потом он перенес ее в ванну и, улыбаясь так, как будто хотел приоткрыть ей волшебное таинство, мягкой губкой принялся неторопливо намыливать ее груди, отчего захотелось закрыть глаза и дышать чуть приоткрытым ртом, ее чудесный животик, ее лоно, где он задержался чуть дольше, слегка проникая вглубь нежными пальцами...
Она снова перенеслась в их новый мир Вечного Лета и увидела его, уходящего на первую охоту, чтобы накормить ее и дочь. Он опять по обыкновению думал о всяких своих ниоткуда возникающих проблемах.
Опять у него этот чертов эффект! Когда, наконец, получаешь то, о чем столько мечтал, вот оно пришло, но… праздника почему-то нет: все встает на свои обыденные места. А ведь казалось, что с ума сойдешь от счастья.
Он шел, с шумом рассекая ногами густую упругую траву, спину ласково грело багровое светило, такое огромное, что казалось лежит прямо на плечах. Перед ним - совершенно незнакомый, удивительный лес, его ждет любимая женщина с дочкой, а у него нет волнующего ощущения сказочно прекрасной сбывшейся мечты. Может быть потому, что он знал, что никогда не будет вместе с Аленой в родном мире, к которому они не просто привыкли, а были созданы им: от привычек и манер до представлений о красоте. И это опустошающей тяжестью давило изнутри, лишая беззаботной радости непосредственного восприятия.
На Земле лес всегда многоярусный. Между деревьями растут кусты, которые и делают лес непролазным. Здесь же, казалось, увлеченно поработал гениальный кинорежесер из детской сказки. Темно-зеленые стволы раздавались гигантскими зонтиками над головой, а могучие ветви прорастали одна в другую, сплетаясь в непроницаемый зеленый покров. Высокая трава, пряно пахучая и достающая почти до колен, густо вздымалась, напитанная неземной жизненной силой. Огромные соцветия самых немыслимых форм вызывающе выглядывали среди нее. Что-то кричало и свистело наверху, недоступное ни взгляду ни оружию.
Он остановился, выжидая, чтобы зверье, если оно здесь есть, спокойно занялось своими делами и позабыло о его присутствии. А может они и не способны воспринимать его, раз никогда не видели? Говорят, что когда испанские каравеллы подошли к берегам Америки, туземцы в упор их не замечали потому, что никогда не видели подобных форм. А птицы и звери необитаемых островов совсем не боятся людей.
Ничего не происходило, только по шершавым стволам суетливо сновали вереницы фиолетовых жуков, и недалеко раскачивал в шизофреническом экстазе свою паутину пятнистый как десантник в защитном костюме здоровенный паучара.
Что-то горестно вздохнуло невдалеке. Медленно сняв скорчер, Он осторожно раздвинул ветви молодого дерева. Кажется, повезло! На поляне, на высоком бугре взрытой земли, около свежей норы сидел жирный хрюкопух, время от времени комично вздыхая. Он презрительно смотрел ему прямо в глаза, выражая свое отношение по поводу такого вот умения подкрадываться. Потом чуть склонил голову и принялся неожиданно проворно чесать передней лапой ухо. Жест получился оскорбительно уязвляющим, и Он, опустив скорчер, оглушительно крикнул. Хрюкопух коротко подпрыгнул, замер в остолбенении, и под ним позорно разошлась темная лужа. Ну, разве можно стрелять в такого труса?
Еще через час, когда уже начинало темнеть, и пора было бы возвращаться ни с чем, темной тенью наискось побежало что-то похожее на зайца. Он, не раздумывая, выстрелил. Взметнулась куча листьев прямо перед зверьком, заяц подскочил очень высоко и тут же второй выстрел снес ему голову.
Однажды отец решил начать воспитание его мужественности с того, что послал в курятник забить курицу к обеду. Он поймал ее и сразу понял, что не способен отрубить голову топором. Но совершенно не было возможности не выполнить задание, и тогда он заволок курицу в свою лабораторию. Там налил на ватку эфира, и через минуту та спала как убитая. Под этим наркозом он уже смог провести необходимую хирургическую операцию. Но все мясо провоняло эфиром и его пришлось выбросить. Отец был - само презрение. Когда неминуемо подошло время прикончить следующую курицу, он вынужден был использовать другой способ. Натолкал в пластмассовую трубку взрывчатки, вставил самодельный взрыватель, обмотал трубку вокруг шеи петуха, поджег шнур и, бросил это все в огород. Взрывом отсекло птичью голову, но перья разлетелись по всему огороду и их пришлось собрать все до единого.
И все же, воспитание мужчины принесло результаты. Теперь Он без содрогания подошел к тушке. Это очень походило на огромных памирских зайцев. Он ободрал шкуру и повесил ее сушиться на дерево, стараясь запомнить место, а мясо засунул в пластиковый пакет и спрятал в рюкзак.
Выходя из леса, Он вдруг заметил необычное дерево, низкие ветви которого провисали под тяжестью бутылкообразных плодов ярко оранжевого цвета. Еще один подарок детского режиссера? Ну что же, если они ядовитые, то есть Кнопка. Он беззаботно сорвал одну бутылку, вцепился зубами в бок, и его окатило брызнувшим соком. Это и была самая настоящая бутылка. То, что попало в рот, оказалось восхитительного вкуса. А запах пряным облаком разнесся вокруг.
И тут фиолетовые жуки на ближайшем стволе прекратили свое движение и все разом развернулись в его сторону. Похоже, они были не равнодушны к этому соку и не дураки, чтобы упускать такую возможность. Затрещали, раскрываясь, сотни панцирей, выбрасывая крылья, и стая с неторопливой тяжестью и недобрым гулом полетела прямо на него. Может быть, у них еще и жала есть?!
Он рванул к речке, хорошо, что она была уже недалеко и, в панике пролетев все расстояние, почти не касаясь травы ногами, сходу ушел в воду, едва успев отбросить скорчер у берега.
Торопливо отмывшись, Он приподнял голову из воды, удовлетворился тем, как растерянно кружатся жуки, и только тогда выбрался из речки.
Огромное светило, похожее на нарисованный ребенком коричневой пастелью купол, только на треть выглядывало из-за леса. Вылив воду из рюкзачка, он подобрал оружие и побежал к стоянке.
По-домашнему уютно стало здесь. Напоказ аккуратно развешанные и разложенные вещи, Алинка, с чем-то увлеченно возящаяся в траве. Алена же явно не находила себе места. Она подняла глаза, увидела его и радостно бросилась навстречу. И он понял, как безумно соскучился даже за это короткое время. Они обнялись нежно, как будто он вернулся издалека, и молча стояли так, пока не привыкли к тому, что снова вместе.
- Почему ты мокрый?
Он начал торопливо рассказывать с шутливой иронией, все еще обнимая ее, потянул за собой.
- Смотри, - она, улыбаясь, показала на дочь.
Алинка успела приручить парочку наглых и невероятно прожорливых хрюкопухов, сделала им гнездышко из вещей и травы и вовсю скармливала остатки запасов еды. Вокруг валялись порванные пачки от чипсов и гематогена.
Остаток вечера терять было нельзя, Он набрал сухих смолистых веток, вырыл небольшую яму, посолил мясо, густо развел глину и, толстым слоем обмазав тушку, положил в яму.
Алена с многообещающей улыбкой составляла на небольшом мониторе проигрывателя музыкальный сборник на сегодня из неисчерпаемого архива записей. Вскоре в пронзительные звуки вечернего леса вплелись не менее пронзительные звуки музыки.
Присыпав яму землей, Он разложил над ней ветки и поджег костер. Пока огонь разгорался, сбегал к бутылочному дереву и нарвал полный рюкзак плодов. Обратно бежал уже на яркий мерцающий свет их костра.
В сгустившемся полумраке Алинка скакала около горящих веток, а Алена на лету разрисовывала ее яркой помадой и тенями. Они весело визжали и бесились, забыв обо всем на свете.
Он сбросил рюкзак, подошел, и тут же первые яркие полосы легли не его лицо. Он тоже вымазал пальцы в краске и провел по телу Алены.
Они танцевали, пили из бутылочных плодов, легко отгрызая узкие горлышки и стараясь не пролить ни капли потому, чтобы не привлечь жуков. Альдебаран давно уже скрылся, и в черно-синем небе горели самые яркие звезды.
Наконец, Алинка устала до изнеможения и бросилась в объятия к мамочке. Он дал догореть последней порции веток и разбросал золу, а вместо костра включил лампу. Извлек палками из ямы спекшийся ком, разбил твердую корку и в ноздри ударил аромат печеного мяса. Алинка заскулила от предвкушения. Алена недоверчиво подошла, еще не зная, что со всем этим делать, но запах оказался сильнее. Обжигаясь, они начали выковыривать податливые куски и есть их.
Некоторое время ритуал жадного поглощения происходил в сосредоточенном молчании под очередную мелодию.
Наконец Алена подняла глаза и довольно улыбнулась. Алинка вскоре тоже наелась до отвала и сонно уселась на траву.
- Мам, жарко! Я хочу мороженого!… она замолчала, задумавшись, вероятно вспоминая все хорошее, что оставила на Земле. И заметно погрустнела, - Мам, я мороженого хочу! - повторила она совсем тихо. Ребенок уже чуть не плакал.
- Ну, здесь же нет мороженого, - Алена ласково погладила ее по голове и притянула к себе. Раздались отчетливые всхлипывания.
- Все,- решил Он, вставая, - возвращаемся домой. Когда-нибудь еще сюда вернемся. Алинка, попрощайся со своими зверьками. Как их зовут? А вот искупаться уже не успеем.
- А кто их кормить будет? - подозрительно спросила Алина, широко раскрыв свои глазища.
- Никто, теперь придется им поголодать.
- Я не хочу домой!
- Дома мороженое.
- Я уже не хочу мороженого!
- Ну, ладно, успокойся, - сказала Алена, - сейчас мы посоветуемся и, может быть, останемся здесь.
- Ура! - Алинка вскочила, чтобы проведать своих сморенных обжорством зверей.
Потом они сходили на речку чтобы умыться на ночь. На небе вылезло сразу две луны, и фонарик не понадобился. Он достал Алинкин спальник. Алена сводила ее за круг света.
- Залазь!
Алина послушно, засыпая на ходу, влезла в спальник, - А можно я возьму с собой пушистиков?
- Нет, им будет не удобно! - Он поднял спальник с Алиной на гамак и притушил светильник, - Спокойной ночи!
- Спокойной ночи, приятных снов, цветных, радужных, - произнесла она тихой скороговоркой и закрыла глаза, - Мам!
Алена подошла и поцеловала ее на прощание.
А потом она подошла к Нему и взяла за руку. Они ступили в лунный полумрак. Вдруг сильно забилось сердце и его охватило волнение как школьника на первом свидании. Алена сжала его руку и придвинулась ближе. Его буквально разрывала любовь. Пройдя всего несколько шагов, они одновременно остановились. В голове все еще звучала последняя мелодия. Они бесконечно нежно обнялись, все вокруг перестало существовать, и он почувствовал, как Алена слегка дрожит. Подчинившись мелодии и тому, что владело ими, они начали медленно танцевать, целуя друг друга. Алена плавно повернулась ко нему спиной и положила голову на плечо, прильнув губами к его шее. Его ладони поднялись снизу по ее животу и охватили нежные груди. Она не могла не чувствовать горячую твердую плоть, пульсирующую от напряжения. Медленный танец сводился в основном к движениям бедер, он опустил одну руку, нежно проведя кистью снизу, почувствовал влагу и вошел в нее. Алена застонала, и они впились в губы друг другу. Они продолжали этот танец, и каждое движение сводило с ума. "Аленка! Любимая!" Он шептал это, и она что-то шептала в ответ. Потом она обессилила, и он осторожно опустил ее на траву. Его неудержимо повлекло к ее лону, и он зарылся носом в горячий пушок. Обхватив ее бедра руками и, чуть приподняв их, он начал нежно исследовать ее языком, пока не нашел место, где она вздрагивала от каждого прикосновения. И каждый ее стон был его стоном. Потом новая горячая волна захлестнула его, и он снова вошел в нее.
Они пришли в себя от холодных струй внезапного ливня. Некоторое время ошеломленно продолжали лежать, крепко обнявшись, потом вскочили и побежали к гамакам.


Что-то настойчиво толкнуло ее в бок, и Алена проснулась.
- Вставать давно пора! - раздался несколько суетливый голос Анатолия, - Ты чего это так зарумянилась? Заболела что ли?
Алена некоторое время ничего не могла сказать, только смотрела в потолок широко раскрытыми глазами. Она - фея... Но этого никто здесь не знает...
Дверь с шумом распахнулась.
- Привет, шнурки!

Как обычно, она осталась одна дома. Еще Рыжик, но от этого не возникало ощущения, что она не одна, даже когда он с разгону бодал ее головой. Больно же! Что за странные развлечения у сына? Она вспомнила свои развлечения и закусила губы.
Сегодня все валилось из рук. Уложила спать отчаянно брыкающегося Рыжика после почти удачной попытки обеденного кормления. И прилегла сама, остро ощущая, что сейчас опять провалится в тот манящий мир... Так и случилось.

Они влетели из стены ливня под зонтики деревьев. Там было сухо. Широкие листья, днем жадно собирающие ленивые кванты большого Альдебарана, сейчас работали как надежная черепица. Но даже если бы протекло, то непромокаемые интеллектуальные спальники просто бы раздули бы свои капюшоны над входом.
Притушенный светильник над Алинкиным гамаком высвечивал два больших пушистых комка, устроившихся на спальнике. Похоже, они признали свою хозяйку.
Мокрые, они торопливо забрались в широченный спальник. Он мельком взглянул на часы. Половина двадцать шестого. Еще даже не полночь. Ужасно неудобны альдебараннские часы с их 26,5 земными часами в сутках. Люди, живущие в пещерах без видимой смены времени суток, уже на вторую неделю перестраиваются на 48 часовой ритм. Все без исключения. Интересно, с какой 48 часовой планеты прилетели наши предки?
Он привстал, раскачивая гамак, потянулся и выключил светильник.
Согреваясь, они неистово сжали друг друга в объятиях, Алена обхватила его ногами, стараясь слиться в одно целое, и он снова оказался в ней. Они лежали, замерев, позабыв про все, переполненные нежностью, остро впитывая благодарное осознание того, что были вместе. Земную жизнь он потерял потому, что потерял любимую и теперь смертельно не хотел отпускать ее. Он зарылся в ее волосы и только ласково чуть покусывал кончик ее уха и его пальцы сами по себе выписывали сумасшедшие узоры на ее спине. Они лежали, не двигаясь, но нежность постепенно нарастала, и через сводящую с ума томительную бесконечность, горячая пульсация того моста, что соединяла их тела, стала захватывать все сознание, обещая взорваться. Он не выдержал и тихо застонал. Она прижалась еще сильнее и стала нежно целовать его. Все полетело в бездну, и они слились полностью.
Они долго еще так лежали, то засыпая, то вновь просыпаясь, но не в силах отпустить друг друга. Потом она повернулась на бок, согнула ноги, и его тело точно повторило ее изгибы. Он обнял ее, охватив ладонью грудь. Вскоре оба крепко заснули.

Заснули во сне?! Она распахнула глаза, вскочила, мотнула головой, прогоняя наваждение, так, что длинные волосы темным пламенем взметнулись над ней. Сейчас она была похожа на ведьму, а не на фею. Нужно что-то делать, чтобы не сойти с ума!
В соседней комнате раздался оглушительный грохот, и жалобно вскрикнув, Алена вбежала к Рыжику. Вслед за грохотом через время, необходимое для осознания несправедливости случившегося, последовало безутешное рыдание. Пред высоким шкафом стоял стул, на стуле - табурет, на табурете - перевернутый ночной горшок из самого раннего детства. Что было на горшке оставалось непонятным потому, что оно свалилось вместе с Рыжиком и, в отличие от него, видимо куда-то закатилось.
Алена упала на колени и тщательно ощупала мокрую от слез взъерошенную голову. Да разве с ним когда-нибудь что-нибудь случалось?! Хоть бы синяк получил в назидание!
- Ты что доставал там??
- Пластили-и-и-н...
- Я же не разрешила тебе играть с ним! Опять весь пол будет в лепешках!?
Плачь стих под давлением вины.
День продолжался как обычно. Если не считать того, что она начала видеть сны уже наяву, что приводило поначалу в смятение. Потом поняла, что это касалось только того, что проходило без ее участия. Она оказалась способной заглядывать в мир Вечного Лета когда того желала и не могла сдержать себя, чтобы не подсматривать, что же Он там делает.

Там было еще темно, но в этой сереющей темноте уже угадывался рассвет. Алена спала на спине рядом. Это казалось необычным - смотреть на себя спящую. Он, чуть привстав, долго вглядывался в бесконечно родные контуры на фоне белого спальника. Наклонился и почти неощутимо поцеловал ее. Рядом с ней было так хорошо и уютно! Но он раскрыл свою сторону спальника и, стараясь не потревожить ее сон, сполз на траву.
Лун на небе не было, но уже можно было различать предметы. Он пробежался к речке, потом нашел мешочек с посадочным материалом, лопату и, выбрав неподалеку подходящее место, принялся возделывать огород.
Альдебаран весело выглянул из-за цепочки снежных гор по другую сторону от леса, а он уже рассадил по грядкам несколько видов овощей, рекомендованных для Вечного Лета инструктором (в лице некоей странной, но довольно добродушной сущности - Зама Творца) и поливал их из пластмассовых мешков речной водой. Сегодня же нужно начинать строить хижину. Ему разрешалось свалить здесь четыре дерева.
Он вернулся к гамакам. В этот момент Алинка уже вылезла из спальника и, схватив под мышки обоих зверьков, спрыгнула вниз, но из-за лишней тяжести промазала и повалилась на упругую траву. Звери с громким фырканьем двумя белыми молниями полетели в разные стороны и только две трассы вздыбленной травы целую секунду указывали направление.


А потом произошло такое, что она не смогла уловить и понять. Только остатки воспоминаний о том, что все было совсем иначе, что кто-то вдруг подменил одну ее жизнь на другую, иногда возникали как отблески возможного, но нереализованного варианта ее судьбы. Совсем недавно она родила сына. Протест против такой подмены возмущенно сжимал тисками голову, но она ведь давно хотела еще ребенка, так зачем же протестовать когда это стало реальностью?
...Он протянул пухленькую, розовую ручонку и коснулся ее губ. И только на миг Алена увидела промелькнувшее в его невинно открытых глазенках понимание и... любовь. Она прижала теплую, чуть влажную ладошку к своим губам и, не удержавшись, заплакала.
Так хотелось переложить свои проблемы на чужие плечи, не терзаться выбором, просто отдохнуть от всего и чтобы тебя любили... Переложить... но не плечи же этого маленького человечка?... Посвятить свою жизнь и свою любовь только ему и отгородиться от всего мира? Но она же фея!... и есть тот, кто знает это и помнит, и будет любить, чтобы ни случилось... Вот, оказывается, как сходят с ума...

А случилось все гораздо раньше, в продолжении всекосмических инсинуаций и коллизий после превышения власти Замом Творца пусть и в отношении ничтожно более мелкой сущности, но все же...
Ведь есть же прекрасное правило, так наглядно сформулированное этими подчас очень даже шустрыми людишками: не нужно порождать сущностей без необходимости. Бритвой Оккама называется. Может быть, имелись в виду какие-то другие сущности, но вот эта была явно лишней с точки зрения Зама Творца. Некое воплощение попранной справедливости, так называемый Дракон Времени.
Никто толком не знал, что это за такое образование и в чем заключается его истинная сущность и предназначение. Слишком редко он обретал власть над причинностью и перекраивал ее на одному ему известный лад. Для чего требовалось вмешательство вне всей существующей вселенной. На этот раз кара коснулась самого Зам Творца.
"Е-мае!..." - ошалело осознал свое новое положение и состояние бывший Зам. Имея огромную потенциальную продвинутость в духовном плане, он без труда в ключевые моменты мог освободиться от телесных блоков, мешающих свободному осознанию. - "Куда занесло..." - он хотел было привычно почесать Волосы Вероники, но детская ручка лишь скользнула по мягкому родничку на темени. "Ну и... очень хорошо. Если они там такие умные, то пусть сами попробуют покрутиться на его очень даже непростом посту. А он на славу отдохнет здесь и порезвится!" и, полностью расслабившись, с мстительным удовольствием обмочился.
Потом ему стало нестерпимо скучно в этом человеческом коконе и, приложив незначительное усилие, он вышел из тельца и незримой тенью мелькнул в райские кущи ближайшей планеты эльфов. А в теле осталась первоначальная душа, которая с трудом принялась оправляться от чудовищно потеснившей ее сущности.

Анатолий прекрасно понимал, что с женой творится что-то странное. Случалось, он просыпался от недвусмысленных движений ее спящего тела, а однажды, увидев выражение ее лица в тот момент, не мог уже подавить в себе бешено рвущейся наружу ревности. И этот ребенок, которого она предпочитала всему на свете, явно как-то был связан со всем этим.
И вот он опять позорно психанул, презирая себя за то, что не может сдержаться. Выкурив на балконе которую уже сигарету, всмятку раздавил бычок, втерев его в белую стену, о чем Алена, несомненно, неприменет высказаться, когда заметит пятно. Рвать нада врагов! да рвать! Ревность просто душила его. Но это была не ревность от любви, а оттого, что он может потерять исконно принадлежащее ему. И сейчас его главный враг... Он глубоко вздохнул, пытаясь остановить поток неуправляемой ярости. Где же его хваленое самообладание? Вспомнилось его последняя драка, еще в студенчестве и тогда ему крепко перепало, надолго охладив необузданную агрессивность и самоуверенность. Это глупое слово Любовь... надо же? Все с ума посходили с этой любовью! Да, пусть он - эгоист и не способен на большее, чем загореться недолгой страстью. Но и она - такая же! Они - ну просто идеально подходящая пара, что еще нужно?!

Алена сменила пеленки, с легким беспокойством посматривая на сына. Ей было показалось нечто демоническое в нем, но, наверное, только показалось...
- Аленушка...
Она чуть вздрогнула и подняла голову. В первый момент она даже не узнала своего мужа, так он осунулся. В его глазах горела несвойственная ему печаль.
- Давай поговорим...
То ли услышав голос отца, то ли почувствовав момент, ребенок вдруг замолчал, и Алена осторожно уложила его в кроватку.
- Мы так давно ни о чем не говорили,...- тихо заметила она, - вдруг мы уже разучились разговаривать?
Анатолий вздохнул и немного помолчал, всматриваясь в усталое лицо жены, а она опустила глаза, то ли боясь, то ли не желая встретиться взглядами.
- Я же не слепой... я вижу, что с тобой происходит... Ты любишь Его?
Алена вскинула широко раскрытые глаза.
- Кого?!
- Ты во сне встречаешься с ним. Мы оба давно это знаем... Я столько раз пытался...
- О чем ты?! - она в отчаянии готова была вспылить.
- Аленушка... я люблю тебя...
- Любишь?...
- То, что с тобой происходит - всего лишь привязка, энергетическая зависимость, - он снисходительно-брезгливо поморщился, -мы столько раз с тобой говорили об этом, помнишь?
Ребенок заворочался, и Алена поспешила чуть покачать его, чтобы успокоился и.. ничего не ответила.
- Человек только открывает окно к Любви. И чем он более подготовлен, тем лучше он может это сделать. А разве я подготовлен хуже, чем Он?...
Алнена продолжала молчать, хмуро опустив голову.
- Аленушка, милая... давай попробуем... Я постараюсь открыть тебе такую любовь, о которой не мог бы мечтать... этот...
Она с интересом посмотрела на него, и ей остро захотелось, чтобы действительно так произошло. Она так устала, что не могла больше ни о чем думать.
- Давай... - прошептали ее губы.
Горло чуть сжалось и слезы подступили к глазам, мешая отстраненно и с высоты духовного понимания принимать Все Как Есть. Она резко отвернулась, посмотрев на ребенка. Тот молча лежал с широко раскрытыми глазами. И все же что-то было в нем демоническое...

Опять эта странная тварь беззастенчиво навалилась на Него, без стука ворвавшись в разум ребенка. Одно ее присутствие сняло блоки со связанного с телом духа, и он осознал себя, вспомнив немало из своего прошлого.
- Ты наступил мне на ногу! - проворчал Он.
- Пардон... - бывший Зам слегка сместился в тесном пространстве детской психики, - а ты давно здесь?
- Изначально.
- Хм. Неразговорчивый, значит. Как ты сидишь тут в этой духоте без энергии? Ребенок вопит, сделай что-нибудь!
- Не умею я... не продвинутый.
- Ну, это легко! - Зам. показал как это делать и Он с интересом попробовал. Получилось!
- А ты кто? - спросил Он чуть более дружелюбно.
- Я-то?... как бы это попроще... ну, вроде как бывший Зам Главного Зама самого Творца.
- Ой-ой-ой!
- Не иронизируй. У тебя хоть и здоровые потенции, но ты еще слишком мало понимаешь.
- Говоришь как-то слишком обычно для твоего высокого положения...
- Могу и не обычно, только тебе не понравится... Как договоримся, напару будем тело одухотворять?
- А ребенок шизиком не станет? Что ты сам предлагаешь?
- Шизиком не станет... Ладно, давай познакомимся, что ли... Как тебя занесло в это дитя сумасбродной женщины?
Он чуть замялся, но разве мысли скроешь? А они общались мыслями.
- Я любил ее больше жизни...
- Хм, - в свою очередь иронично, как показалось Ему, среагировал Зам, - Если бы я был помоложе, то с хохотом сказал бы, что это не так уж и сложно потому, что жизнь не слишком ценна.
- А теперь ты стал гораздо умнее?
Зам оказался выше мелочных обид.
- А теперь я скажу, что каждое проявление жизни уникально и образует свою неповторимую жемчужину личного опыта. И эти жемчужины бережно хранятся в нашей хм ... в сокровищнице Творца. А твоя... Зам оценивающе обратил внимание на него, - твоя, надо сказать, мне нравится.
- Спасибо...
- Да не тушуйся ты... И про любовь твою ничего плохого сказать не могу. Такие жемчужины действительно редко встречаются.
- Да ладно тебе... мы что, так и будем здесь сидеть как две кошки в темном мешке?
- Ох, пардон еще раз, я перехватил твои каналы восприятия. Хочешь взглянуть, что там в мире твориться?
- Не очень. Плакать уже надоело.
- Он уже не плачет. Мамочка с папочкой новую игру затеяли, а ребенок сейчас уснет.
- Игру?
- Ну... слушай, действительно, тоскливо тут сидеть, если полностью не ребенок. Как танкисты в подбитом танке. Давай, пока наше тело спит, порезвимся на воле. Там и поговорим.
- Я же не умею...
- А что тут уметь? Смотри!
И когда чуть утих восторг и вихрь новых впечатлений, Он только и сказал:
- Блин! Как классно!
- Нет, и не уговаривай! - отмахнулся Зам, на лету сожрав зазевавшуюся птичку и выплюнув облако радужных перышек. Он был воплощен в экзотического дракончика, водящегося на этой волнующей обилием форм жизни планете.
Рядом задумчиво сидела сиреневая обезьяна с огромными печальными глазами.
- Но почему? - нетерпеливо воскликнула обезьяна.
- Уж поверь, тебе эти энергетические игрушки в жизни не нужны.
- А вот один продвинутый знакомый утверждал, что без этого мы не поднимем голову из животного состояния.
Последним перышком дракончик прочистил острые зубы.
- Ты что думаешь, что так сложно было наделить вас такими способностями? И что бы получилось? Зачем вообще эта 'жизнь' нужна была бы?
- Да, зачем?
- Вы получаете уникальную личную информацию, сталкиваясь с реальностью, свой личный жизненный опыт. Только в условиях борьбы, не смейся, в конечном счете, за выживание, вы порождаете энергетическую гамму отношений между сущностями... хм... я ведь не собирался тебе ничего рассказывать...
- Но продвинутый говорил, что вся информация уже как бы витает в воздухе, - не желала остановиться обезьяна.
- У меня до фига терпения и доброжелательности... - проговорил дракон, и это сильно смахивало на мантру, - повторяю: а зачем бы тогда все это нужно было? Если все уже итак готово? Да ты сам прикинь, старик, - дракон положил тяжелую лапу на плечо собеседнику, - ваши продвинутые проповедуют кто во что горазд, спорят между собой и каждый уверен, что знает истину. Но сначала нужно полностью оборвать пуповину!
- И что я должен, просто как обезьяна жить-поживать?
- А я тебе подскажу маленькую хитрость.
- Давай!
- Ты не бури так близко к сердцу свою жизнь.
- Быть пофигистом?
- Нет! Ты когда-нибудь играл в спортивные игры не на выигрыш, а для удовольствия?
- Конечно, я теннис люблю!
- А партнер играет на выигрыш и... проигрывает! Он переживает, психует, а ты - получаешь удовольствие. Так вот жизнь - это такая чудесная игра, в которой нет горестей и радостей, которые должны доставать тебя. Ты принимаешь ее дары Как Есть, играя в свое удовольствие. Ты не делаешь глупостей и опрометчивых поступков. Наоборот! Ты свободен от стартового стресса, неоправданных ожиданий и тому подобных вещей, которые только загоняют тебя в могилу раньше времени. И твоя душа, свободная от этих глупых, ненужных переживаний, воспринимает все чудо жизни гораздо ярче и сочнее. Даже неудачи и физическую боль ты должен воспринимать как игру и ты будешь свободен от многих зависимостей.
- Я буду не от мира сего...
- Да нет же!..
- Я понял тебя, не волнуйся.... Это интересно, я подумаю.
- Ты не подумай, а попробуй и только тогда поймешь!
- Кстати.. про игру.. - обезьяна чуть презрительно усмехнулась, - перышки от птички не могут вот так красиво облачком выплюнуться.. Это ты сотворил для эффекта?..
- Ну.. - дракон осклабился, поглядывая с интересом, - да!
- И еще ты выбрал себе эффектную внешность, а меня нарядил фиолетовой обезьяной... Ты не задумывался, что не мало склонен к позерству?..
- Да пофиг!.. - огрызнулся дракон, - Мне это нравится и все... Между прочим, совсем недавно я загасил целую галактику, хотя никто этого даже оценить не смог.. оттуда свет до вас еще пару тысяч лет лететь будет!
- О чем это ты?... А у нас ты как оказался? - Обезьяна недоуменно уставилась на дракона.
- Ну, как бы это попроще, короче, облажался я, хо-хо. Меня сюда сослали.
- А-а... вот как. Ну ты не расстраивайся, воспринимай все как игру, ладно?
- Во гад, поддел! Ну, без обид... А что твоя женщина фея, ты хоть знаешь?
Обезьяна насторожено взглянула на дракона.
- В смысле?
- В прямом!
- Я итак ее считал...
- Хо-хо. А мне феи всегда нравились, знаешь ли, слабость. Не навестить ли?
- Кончай, ты...
Дракон больно сжал когтями обезьянье плечо.
- Ревнуешь? А ну примени то, что тебе только что сказал насчет игры! Знаешь, сам не знаю почему, но ты мне нравишься. Я хочу тебе предложить самую интересную игру в твоей жизни.
- Можно предложение по терминологии?
- Плиз.
- Давай только не называть это игрой. Я хочу жить взаправду.

- Запарил! - не выдержал Зам Творца, - Уже пятый ментальный мир начисто переделываем!
Терпеливо вздохнув, Он примирительно улыбнулся.
- Сам же предложил! Куда торопиться? Я только сейчас понял, что там не должно быть всяких чудес и волшебства. Это делает мир не реальным.
- Да он же итак не реальный!
- Куда, блин, подевалась твоя проницательность и понимание? Этот мир должен быть как реальный! Даже дети когда играют, делают это всерьез, иначе просто неинтересно!
- Ну, и что ты хочешь идиллию на необитаемом острове с набедренными повязками и плясками у костра?
- Пляски у костра - это неплохо! - оценил Он, - Пусть это будет другая планета и, как бы, фантастическое будущее.
- Ну, пусть. А нафиг тебе фантастическое? Я могу устроить настоящее, - Зам самодовольно осклабился.
- Да ты что? Не шутишь? И где ты можешь устроить?
- Есть, например, приятное местечко в системе Альдебарана.
- Здорово! А как Алену будешь переправлять?
- Так же как и тебя - в виде псевдосущности. Она будет думать, что это - сон.
- Слушай… давай у нас там будет дочь, ну, лет пяти!
- Хм! У какого-то ребенка будут ну очень странные сны! - ухмыльнулся Зам.

Анатолий казалось бы смирился с тем, что происходит с его женой, и это стало у них запретной темой. Их взаимное соглашение "попробовать жить по-новому" явно не действовало, но иллюзия его соблюдения пока что устраивала обоих.
Алена с нетерпением ждала очередного сна, а наяву подсматривала что там происходит в их мире.

Он подходил к гамакам, возвращаясь со своих грядок. В этот момент Алинка уже вылезла из спальника и, схватив под мышки обоих зверьков, спрыгнула вниз, но из-за лишней тяжести промазала и повалилась прямо на спящую мамочку. Звери с громким фырканьем двумя белыми молниями полетели в разные стороны и только две трассы вздыбленной травы целую секунду указывали направление. Алена взвизгнула и вскочила, но, поняв в чем дело, обняла дочь и, достав из кармашка спальника расческу, занялась ее волосами.
Он раскопал небольшие запасы сохранившихся продуктов среди груды разного хлама, нашел подходящую кастрюльку и горелку.
Алена подошла и запустила пальцы в его волосы. Вставая, он повернулся, захватил ее чуть выше колен и поднял. В испуге она обхватила его, засмеялась и потянула к нему лицо. Они потерлись носами по-звериному.
Алинка схватила кастрюльку и, не говоря ничего, побежала к речке.
- Это что у нас будет? - спросила Алена.
- А ты очень голодная?
- Совсем нет.
- Выспалась?
- Не очень! Но уже не хочу.
Он давно привык к ее подобным противоречивым высказываниям и даже научился извлекать из них смысл.
- Ладно, тогда главное блюдо будет на обед, а сейчас - горячий шоколад.
- У нас еще зайчатина осталась.
Он опустил ее на траву.
Подошла Алинка, таща перед собой кастрюлю с водой.
- Алинен!- строго позвала ты, - Пойдем умываться!
- Я уже умылась, мам!
- Пойдем, посмотрим!
Он отлил немного воды и поставил кастрюлю на горелку.
Сухие сливки, немного сахару и много ломанного шоколада развести в закипевшей воде. Все. Этот напиток, принятый с утра, способен реанимировать тело и душу как бы тяжело им не пришлось.
Но Алинка присосалась к древесной бутылке и проигнорировала горячий напиток. И пока взрослые маленькими глотками пили шоколад, она очень по-деловому нанизала кусок зайчатины на прутик и принялась разогревать его на пламени горелки. Интересно, кто ее этому научил?
- Аленка, сейчас я буду нашу хижину строить!
- О, мы тоже! - Алина вскочила, дожевывая мясо, - Мы будем помогать!

Они углубились в лес и Он выбрал подходящее дерево.
- Алинка, держи! - он протянул ей скорчер, - Смотри, когда несильно нажимаешь сюда, то впереди появляется маленький красный зайчик, - он пальцем показал на яркую точку от луча, - Видишь?
- Да!
Алена с беспокойством наблюдала на ними.
- Наводи этот зайчик прямо на самый низ вон того дерева. Не торопись, пусть он очень плавно бежит, а не скачет! Хорошо. Теперь нажми сильнее.
На стволе точка вспыхнула чуть ярче и погасла.
- Так. Потренировались, отлично, а теперь все будет уже не понарошку!
Он подключил мощный одиночный заряд и встал позади Алины, подстраховывая ее. Но она очень уверенно навела луч точно на середину основания ствола. Щепки широким веером разлетелись от дерева в сторону, противоположную от них и мощный гул от удара прокатился по земле.
- Бежим!!! - он схватил их обеих за руки и потащил за деревья. Но ствол начал падать удачно, - по направлению от удара. Зонтичная крона долго цеплялась за ветки других деревьев, но тяжесть взяла свое, и вскоре дерево замерло среди покрытой щепками травы. Алинка была в восторге. Алена возбужденно дышала.
- Ну, черт! - наконец, высказалась она, - Это было не опасно?
- Абсолютно.
- Ладно, тогда следующее валю я, - решительно заявила она.
- Не сразу! Сначала надо использовать этот ствол. А это уже моя работа.
- Тогда мы пошли рвать мое лучшее платье на занавесочки!
И тут со стороны стоянки раздался подозрительный шум. Прилетело что-то очень большое. Но этого никак не должно было случиться. Они пошли взглянуть.
Когда выходили к стоянке, Алинка бежала впереди, и они вдруг увидели рыжего мальчишку примерно ее возраста, бесцеремонно рассматривающего разбросанные вещи. В руках у него было маленькое ведерко и лопатка.
Общительная Алинка сразу подошла к нему.
- Тебя как зовут? - довольно бесцеремонно спросил он.
- Солнечный Зайчик! - с вызовом заявила она.
Мальчишка по-взрослому презрительно сплюнул на траву, - Да не как мамка зовет, а как по-настоящему?
- Рыжик! - раздался из-за деревьев пронзительный женский голос, - Ну-ка не лазь там!

Алена ускорила шаг и подошла к Алинке. Мальчишка увидел ее и с независимым достоинством ретирующегося кота начал отходить.
Сначала из-за деревьев показалась не женщина, а мужик в шортах и футболке с довольным холеным лицом, на поясе у которого болтался какой-то несерьезный пугач.
Что за фигня? Зам уверял, что никого больше на планету не допустит. Хотя здесь, как оказалось, давно процветал туристический рай для посвященной элиты в стиле Людей в Черном, но место-время были жестко забронированы и выкуплены. С этим здесь очень строго.
Мужик плотоядно оглядел Алену, и только потом увидел направленный на него скорчер. Его слегка проняло, но его лицо почти сразу приняло прежнее выражение. Позади него появилась высокая блондинка в легком платье с ничего не выражающим лицом.
- Привет, соседи! - он радушно улыбнулся, - Приношу извинения за маленький сюрприз. Друг, ты лучше не шути так с этой штуковиной! - он делано поморщившись, выразительно покрутил рукой.
- Жду объяснений, - просто сказал Он, не опуская ствол.
- О, господи! - мужик закатил глаза, - Тебе что, не меньше чем вся планета нужна? Скучно одним тут не будет?
- Короче, подмазал знакомого на базе? - ухмыльнулся Он, - Понятно. Это, конечно и дешевле и ждать не надо.
- Слушай, мы же нормальные цивилизованные люди. Ну, я понимаю, уважаю и все такое. Что ты хочешь, чтобы теперь я тут паясничал перед тобой? - он, добродушно улыбаясь, подошел совсем близко, - Нормально поладим, вместе на охоту ходить будем, - он весело подмигнул, - подругами будем меняться как радушные соседи!
Он чуть склонил голову к Алене, - Слышала? Ты хочешь меняться?
Она молча посмотрела на Него, как будто увидела что-то новое.
- Да все в порядке, - мужик протянул руку, - ну, здорово, сосед!
- Ты меня что, на вшивость проверяешь? - Он улыбнулся, подумывая, а не сломать ли ему просто ногу, - Ты знаешь мои права. Я сейчас могу разнести тебя на перышки, а в реставрационных центрах ну такие неумехи попадаются, что нос потом на заднице обнаружишь.
Мужик медленно убрал свою руку и благоразумно вернулся назад.
- Что, на Кнопку давить будешь? - ухмыльнулся он, обернувшись.
- Значит так, - Он тяжело вздохнул, - давить не буду, но чтобы, блин, тебя тут и близко не ощущалось! При встрече - сразу на перышки, - Он не целясь врезал зарядом по стволу рядом с мужиком, все равно для хижины пригодится. Эффект оказался намного круче, чем ожидалось. Все подпрыгнули от неожиданности, а мужик схватился за щеку. Одна из щепок оставила длинную царапину.
- Ну ты и кекс! Зря ты это сделал… Знаешь во что тебе это дерево обойдется?
- Ладно. Я понял, - мужик успокаивающе поднял руки, - пока. Уж постараемся не попадаться.
Они не торопясь отошли.
Было как-то паршиво. Неужели даже здесь не получается скрыться от такого? Жаль, и Алинка не прочь, вроде бы, была познакомиться с мальчишкой, удивительно напоминающего земного сына Алены. Были бы они нормальными людьми, другое дело, а таких Он не выносил. Но нормальные люди так вот не лезут. Он посмотрел на Алену и запоздало сообразил, что лучше было бы сразу - на перышки. И взглядом пообещал исправить ошибку, при первой же возможности.
- Пойдемте, по лесу погуляем, - предложил Он.
- А я еще пушистиков не кормила! - вдруг вспомнила Алинка.
- Да они испугались и к своей мамке убежали! Вот она их успокоит, покормит и тогда снова к тебе отпустит.
- А Рыжик тоже плохой?
- Нет, он еще пока просто маленькая обезьянка, папу копирует, - объяснил Он, почему-то как для взрослой.
- Алинка, - Алена ласково погладила ее, - хочешь познакомиться с сиреневыми людьми? Они тут недалеко вниз по речке живут.
- Да! Ура! А почему они сиреневые?
- Ну, под этим большим солнышком люди сиреневыми получаются, - Алена вопросительно посмотрела на Него, - сходим прямо сейчас? Все равно знакомиться надо.
Пожалуй, это было как раз то, что нужно. Паршивое настроение как ветром сдуло.
Они засобирались, Алена надела свое так и не порванное на зановесочки лучшее платье и превратилась в сказочную фею, а Он никак не мог найти коммуникаторы. Алинка же выбирала подарки для сиреневых друзей.
Наконец, коммуникаторы нашлись, осталось адаптировать их - совсем не заметные светлые бугорки за ушами. Теперь можно было переговариваться на очень большом расстоянии и не лингвистически, а непосредственно обмениваясь вербальными символами. Короче, язык уже не имел значения.
Он бросил аптечку в рюкзак, несколько красиво переливающихся игрушек, захваченных на базе специально для контактов с аборигенами, гроздь древесных бутылок, коробку плиток шоколада и Алинкины подарки.
- Пошли? - Он весело осмотрел свою компанию и они повернули к речке, которая, начиналась где-то в горах и скрывалась в лесу.
До аборигенского селения было чуть меньше пяти километров по прямой, но неизвестно насколько легко будет идти по лесу вдоль реки.
Деревья у воды росли намного гуще и они пошли чуть в стороне от берега.
Алинка начала собирать букет из всех попадающихся цветов подряд, но вскоре ей стали встречаться такие шикарные и красивые, что она азартно выкинула уже собранные и стала более разборчивой.
В мягком полумраке леса было так приятно идти, дыша необыкновенной свежестью, впитывая икрящиеся звуки, что Ему захотелось тоже стать аборигеном. Его аборигенша шла рядом плавно и гордо как волшебница, ее платье, задевая за высокую траву, как невесомый шлейф стелилось за ней. Ему все не верилось, что посчастливилось идти рядом с этим существом. Она наслаждалась лесом, улыбаясь разглядывала все вокруг и тоже изредка поглядывала на него. Казалось их соединяло это настроение и они незримо держатся за руки. Алинкина энергия оставалась неисчерпаемой, она подбегала к каждому интересующему ее предмету и носилась вокруг.
- Мой комми жужжит! - вдруг сообщила она и остановилась, прислушиваясь.
Да, рядом было что-то обладающее очень примитивным, но довольно мощным разумом. Они остановились и Он попробовал определить направление. Но это была простая однофазная модель, позволяющая определять направление примерно так же как это делали первые фашистские локаторные установки. Он сделал знак своим спутницам подождать и зашагал вперед. Сила отзвука увеличивалась, потом начала стихать. Он вернулся в место максимума и зашагал влево. Это оказалось верное направление и скоро неясный сигнал начал приобретать рельефный характер усердно трудящегося животного.
Прямо перед ним раскорячилось гигантское бутылочное дерево, но кроме множества бутылок с него свисали окруженные роящимся туманом лесных пчел соты. Аромат дикого меда разносился вокруг и Он понял, что чувствуют медведи, видя такое, и почему они даже не боятся быть искусанными.
Недолго думая, он принялся мысленно подпевать рабочему ритму этого единого организма, стараясь следовать всем его изменениям. Он вообразил себя его частичкой и, когда показалось, что его вклад стал неотличим от фона, полетел помогать пчелиной семье. Коммуникаторы тем и хороши, что позволяют навязать свою ментальность другим организмам. Он, конечно, не знал, что именно запускает у этих пчел рефлекс боевого поведения, но так захотелось угостить своих женщин медом.
Его подпустили как своего и сторожа, сидевшие плотным кольцом на верхушке ближайших сот все так же слегка подрагивая крыльями, топтались на месте. Он радостно гудел, принеся большую порцию меда в родной улей, протянул руки и осторожно начал отламывать нижний край сот. Тот неохотно поддался и трещина пошла по вощине гораздо выше чем предполагалось. Огромный кусок сот оказался в его руках, измазанных вытекшим медом и он, гудя отлет, попятился назад.
Алена, конечно, подслушивала, но наверняка не поняла смысл общения с пчелиным организмом, поэтому, увидев, что все в порядке, облегченно расслабилась. Алинка увидела соты, учуяла сильный цветочный запах и завизжала от предвкушения. Алена достала большой пакет и они положили добычу в него. Алинка откусила огромный кусок и, зажмурившись от сильных впечатлений, жевала. Они тоже попробовали. Обалдеть - не то слово.
Отмыв руки в речке и положив пакет с сотами в рюкзак, они пошли дальше. Мед явно оказывал сильное тонизирующее действие. Во-первых, стало достаточно неудобно идти потому, что он с изумлением почувствовал сильнейшее влечение и, похоже, это было обоюдным. Но, кроме того, стало очень легко, тело почти не ощущалось. Он с беспокойством посмотрел на Алинку. Она просто летала как маленькая ведьма. Нужно быть осторожнее с этим медом.

Они посмотрели друг на друга и поняли, что если прямо сейчас чего-то не придумать, то запросто можно наделать глупостей. Как вот в такой эйфории появиться перед аборигенами?
- Побежали! - заорал Он, Алена обрадовано кивнула, и они рванули догонять Алинку. Он вообще не ощущал тяжести рюкзака, Алена стремительно плыла как в невесомости рядом. Алинка обернулась, завизжала и, приняв новую игру, включила третью космическую. Если за ними следили аборигенские охотники, то скоро в их стойбище объявят боевую тревогу и тотальную мобилизацию против троих сумасшедших белых приведений.
Хорошая физическая стимуляция - лучшее средство протрезвления. Вскоре заряд тоника начал иссякать. Вначале стал неудобным рюкзак. Алена уменьшила темп, хватая ртом воздух, они перешли на шаг. Алинка, сделав большой круг, как подбитый истребитель, на последних каплях горючего, бросилась к Алене и, обхватила ее руками. Они повалились в траву отдыхать, Он сбросил рюкзак и упал рядом. Все надолго скрылись среди высоких пахучих цветов от любых возможных наблюдателей.
Порывшись, Он вытащил три бутылки. Алена торопливо откусила горлышко и ароматная струйка потекла по подбородку. Он наклонился к ней и тщательно слизал, пока жуки не учуяли.
Они наелись шоколаду и пошли купаться.
После отдыха Алинка стала жаловаться, что у нее устали ножки. Он подхватил ее и посадил себе за спину на рюкзак. Алинка вскрикнула от неожиданности и стала искать, за что же держаться, а так как рогов у него пока не было, то схватилась просто за голову. Но очень быстро такой способ путешествия ей очень понравился, она уже вообще не держалась и даже хулиганила, хватаясь за ветки, под которыми они проходили.
Вскоре начали попадаться свежие тропы, обглоданные кости среди травы и другой мусор местной цивилизации. Он ссадил Алинку. В любой момент могла показаться деревня, и все-таки это случилось неожиданно. Просто они вышли из-за очередного поворота реки, густо заросшей кустарником, перед ними расступился лес и они увидели огромную поляну с живописно стоящими коническими хижинами и лениво шевелящимися группками сиренево-оливковых тел.
Справа раздался громкий вскрик и несколько женщин, полоскавших что-то в реке, разом бросились в воду с проворством испуганных крокодилов. Неплохое начало.
Наконец их заметили у хижин и поднялся переполох. Эти люди жили беззаботно как дети, и встреча оказалась полной неожиданностью. Никаких дозоров, разведки, охотников. Неверное, им тут все доставалось слишком даром. Вид пришельцев привел их в замешательство. Непонятно только как базе удалось сохранить первозданную невинность этого народа.
У самой большой хижины появилось нечто очень значительное, разодетое в пушистый мех, несмотря на жару, и с большой разлапистой веткой на голове, с которой к ушам свисали бутылки.
С двух сторон начали смешно подкрадываться поджарые фигуры, держащие у рта длинные трубки. Это казалось совсем не страшным.
- Привет! - заорал Он, помахав руками над головой и улыбаясь как клоун. Слово, подкрепленное коммуникатором, должна была услышать вся деревня и, самое главное, ощутить дружеское расположение. Охотники с явным облегчением слегка опустили свои трубки. Алинка прижалась к маме и жадно разглядывала сиреневое чудо. Кожа у этих людей была очень красивого оливкового отлива. На них свисали только травяные повязки, и длинные узкие дощечки болтались между ног.
- Мы принесли вам чудесные подарки! - Он снял рюкзак и достал какую-то нестерпимо блестящую штуковину. В глазах охотников загорелось радостное любопытство, они отшвырнули трубки и потянули руки. Но мохнатое чучело оказалось гораздо проворнее. Умудряясь не терять достоинства, оно подскочило и внушительно пискнуло на охотников. Дощечка, свисающая у его ног, была намного длиннее.
- Я лидер. Я очень люблю подарки и тех кто их дарит, - вплелся смысл среди чужих звуков звонкой речи.
Лидер с опаской прикоснулся пальцем к торжественно протянутому подарку. Так как ничего при этом не произошло, а сияние от предмета было просто завораживающим, то он почти вырвал его из рук. Но лидер есть лидер, его не купишь малым. Вспомнив, что слово подарки было во множественном числе, он требовательно поднял голову и перевел взгляд на Алену, вероятно намечая ее следующим подарком.
Вокруг собиралось все племя. Дети таращили глаза, женщины выглядывали из-за спин мужчин. Улыбаясь, Он покачал головой, намекая на ошибку, потом показал на кнопку в подаренной вещице и осторожно нажал ее. Прямо перед лидером возникла призывно танцующая обнаженная сиреневая фигурка. Казалось, в ней не было ничего особо привлекательного, но режиссеры на базе знали свое дело. У лидера отвисла челюсть. В несколько секунд он осознал опасную бесценность подарка, поспешно ткнул пальцем в кнопку, интуитивно освоив интерфейс, и женщина растаяла. Лидер строго оглядел разом присмиревшее племя.
- Каменное Яйцо! - гордо заявил он и стало ясно, что это его главное имя.
- Есть еще, что подарить народу? - спросил он.
- Конечно, навалом! - Он радушно вывалил содержимое рюкзака, - Каждый подарок предназначен только одному человеку.
Но его никто не слушал потому, что все племя вдруг уставилось на пакет с сотами. Каменное Яйцо мельком бросил взгляд туда же, и, увидев, весь затрясся.
- Восторг Дикого Слона…, - подстрочник коммуникатора нашел наиболее близкую аналогию, и если бы не комми никто бы не услышал этого почти беззвучного страстного шепота, - Это тоже подарок народу? -его широкая рожа сменила цвет на фиолетовый.
- Конечно!
- О-о-о! - Яйцо наклонилось, забыв про достоинство, и его дощечка легла на землю, - Народ никогда не забудет такого дара!
Было ясно, что собственно народу вряд ли что перепадет, но не лезть же со своим уставом...
- А что это за восторг такой, мам? - прокричала страшно заинтригованная Алинка.
Лидер поднялся и в изумлении уставился на нее, - Ты не знаешь???
- А мы попробовали этого немножко! - похвасталась Алинка.
Яйцо внимательно оглядел пришельцев и понял, что они ни фига не понимают. Его цвет медленно возвращался к нормальному сиренево-оливковому. Он снисходительно осклабился.
- Восторг Дикого Слона - это сила жизни, которую можно добыть только смертью. Как вы смогли добыть его?
- Ну, я немного умею уговаривать пчел, - похвастался Он, смущаясь, так как начинал осознавать эпохальность своего поступка. Яйцо повернулся к толпе и нетерпеливым жестом подозвал охотника. Тот суетливо подбежал и Яйцо вытащил у него из-за пояса кожаный мешочек. Там лежала стопка маленьких стрелок. Он осторожно вытянул одну. На конце торчала тонкая иголка сантиметров полтора длиной с маленьким прозрачным пузыречком на конце.
- Это жало с ядом пчелы-охранника Восторга Дикого Слона, - пояснил назидательно Яйцо. Его укус смертелен. Раз в год мы выбираем самого неудачливого охотника, надеваем на него травяную одежду, чтобы он не сдох сразу, и он отправляется добывать Восторг Дикого Слона. У него есть всего несколько секунд, чтобы оторвать маленький кусочек и он бежит назад, но падает и умирает. Когда пчелы отлетают от него мы собираем все жала, воткнутые в него для стрел и тот кусочек Восторга Дикого Слона. Теперь ты понял?

- Хорошо, - решительно прервал Он неловкую паузу, - мы должны, наконец, вручить подарки пока они не протухли. Ты, Каменное Яйцо, как лидер, следи, чтобы никто из твоего народа не был пропущен. Вызывай сюда по одному.
- Подарки не могут вручаться людям, имя которых ты еще не знаешь, - попытался изменить процедуру Яйцо.
- Вот мы и будем сначала с каждым знакомиться, а потом дарить ему. Вот эти две феи будут дарить. Одна - детям, другая - взрослым.
- А сами они не подарки? - на всякий случай осведомился яйцо, не желающий упускать даже малейший шанс, хотя уже понимал, что здесь ему не обломится.
- Подарки, но не тебе, а мне! Подзывай первого!
Естественно началось строгое соблюдение иерархии в стае, но тут вмешалась Алена и настояла, чтобы после каждого уважаемого мужчины шел ребенок или женщина.
- Бьющий Копытом В Землю! - представлялся очередной претендент, гордо раздувая лоснящуюся грудину.
- Белый Цветок, - скромно называлась Алена, с убивающей наповал улыбкой вручая сводящую с ума игрушку. И тот застывал, заворожено разглядывая чудо, пока следующий нетерпеливо не сталкивал его в кювет.
- Визг Радости! - кричал чумазый мальчишка.
- Солнечный Зайчик! - звонко отвечала Алинка, одаривая его.
Когда закончилась утомительная процедура и у ног осталась небольшая кучка лишних игрушек, аптечка и пакет с медом, Он подошел к Яйцу и, не зная насколько это позволяется этикетом, доверительно похлопал его по пушистому плечу.
- Яйцо, - дружески обратился Он, протягивая мед, и тот не обиделся, - А вот это я передаю тебе, чтобы ты мог правильно и справедливо распорядиться.
Минуты две у лидера в голове проходил лихорадочный вычислительный процесс и, наконец, был выдан результат.
- Племя не забудет этого дара! Племя готово выполнить любую твою просьбу. Особенно, - он сделал точно отвешенную паузу, - если ты согласишься добывать для нас Восторг Дикого Слона.
Толпа затаила дыхание от мудрости своего вождя.
- Да пожалуйста, мне не жалко, - Он пожал плечами и толпа взревела от восторга.
И тут Алена очень решительно подошла к Яйцу
- Особенно, - она отмерила не менее эффектную паузу, - если племя поможет нам построить хижину на краю леса!
Яйцо недоверчиво посмотрел на Него, - Подарок имеет право говорить слова?
- Еще как! Должен тебя предупредить по-дружески, Яйцо, что она - настоящая фея и гораздо главнее меня.
Яйцо слегка полиловел, - И ты согласен с такой мелкой просьбой?
- Да, нам вполне этого хватит.
Яйцо просто не знал куда деть себя от радости.
- Объявляю праздник! - заорал он.
Толпа оглушительно взревела и посыпалась в разные стороны, во-первых, надежно прятать свои подарки и, во-вторых, каждый знал свои давно четко определенные обязанности в подготовке праздников.
Яйцо одним профессиональным движением сгреб всю лежащую у ног кучу и поволок добычу в свою резиденцию. Удалось спасти только аптечку, отпихнув ее ногой в сторону.
Пришельцы остались одни.
У Него в руках все еще была охотничья стрелка с жалом. Подняв аптечку, он достал капсулу иммуноактиватора с широким спектром протофагоцитов и выжал яд из пузырька. Через некоторое время те из них, что смогут справиться с токсинами, размножатся, образуя мощный клон антител. Ему не хотелось слишком рисковать при следующем общении с пчелами.
Бросив аптечку в пустой рюкзак с пристегнутым к его поясу скорчером, одел его.
Потом они принялись разгуливать по деревне, с любопытством разглядывая быт аборигенов. Входы у хижин ничем не закрывались. Зачем? Вся коммуна была на виду у лидера. Сам он подозрительно долго пропадал в глубине своего терема. Ненароком проходя мимо, удалось взглянуть и понять, в чем дело. Оказалось, Яйцо все пытался ухватить включенную танцующую красавицу, но его лапы всякий раз проскальзывали мимо, что заводило его сверх всякой меры. Алена обняла Его, чтобы хоть как-то отвлечь от желания громко расхохотаться. Вскоре Яйцо стал задумчивым и вот он уже просто одухотворенно созерцал танец, постигнув, наконец, истинное предназначение искусства.
Интересно, что аборигенам и в голову не приходило расспросить откуда пришельцы появились. Они восприняли их появление непосредственно, как школьники смотрят на появление нового ученика. И только потом, между делом, выясняются разные обстоятельства.
- Мам, - Алинка дипломатично потерлась носом о мамино платье, - можно я немного поиграю с Визгом Радости?
Мы переглянулись.
- Только не убегайте никуда, - наконец разрешила Алена.
Вскоре они оказались у речке и уселись на великолепном пляже чистого тончайшего песка.
- Аленка, ты назначаешься главным международным дипломатом по связям с аборигенами! Это надо же: пара слов и проблема хижины решена.
Она хитро улыбнулась, - А ты назначаешься главным добытчиком Восторга Дикого Слона. Мне кажется, что нам он пригодился бы сегодня вечером!
От одних этих слов у Него поехала крыша. Он притянул ее к себе, и они так нежно поцеловались, как будто уже вкусили этого восторга.
Алена огляделась, чтобы убедиться, что никто не может их видеть.
- Разденься, а то так и не загоришь здесь, - лукаво посоветовала она.
Совет в любом случае был дельным и через несколько секунд, оставшись в плавках, он разлегся на теплом песке.
- А еще, - все так же улыбаясь, сказала Алена, - у нас есть немного времени пока Алинка играет с Визгом Радости!
Он не успел схватить ее, как она вскочила и, весело визжа, увернулась от его рук. Но он не мог упустить такого и бросился вперед. Новый ее крик был уже испуганным: взмахнув руками и, пытаясь схватиться за воздух, она влетела в воду, подняв тучу брызг.
Когда он оказался рядом, она уже вставала, хохоча. Платье сделалось прозрачным и охватило сводящую с ума фигуру. Алена, конечно, прекрасно понимала, как эффектно выглядит и чуть насмешливо, с вызовом смотрела на него.
Они стояли почти до бедер в воде. Он ошеломленно взял ее за плечи как бесконечно драгоценное сокровище. Ее груди были так откровенно прекрасны... Он склонился к ним, нежно прижался губами, чуть приоткрыв рот, сжал в губах самый кончик. Она обняла его, запустив пальцы в волосы.
Наверное, что-то от тоника еще осталось в них, дожидаясь своего часа, и теперь с такой дикой радостью подхлестнуло их любовь, что она понеслась как необъезженная лошадь. Они так наслаждались друг другом, что весь мир остался где-то далеко в стороне. Даже временами оказываясь под водой, они не могли расплести объятия, и, помогая друг другу, поспешно поднимались, чтобы ни на секунду не разъединить тела.
Потом они, порывисто дыша и все еще горя бесконечной нежностью, удивленно и молча посмотрели друг другу в глаза. Казалось, что если появится малейший повод, они опять немедленно сплетут свои объятия.
- Аленка... ты же не думаешь, что мне от тебя нужно только это, - невпопад проговорил Он, наморщив лоб.
- Нет, конечно, милый, - она улыбнулась и успокаивающе погладила его по щеке, - я хорошо чувствую тебя и нашу любовь...
Они вышли на берег. Он снял с нее платье и, осторожно отжав воду, повесил на куст сушиться. Они легли на песок, Алена закрыла глаза и, кажется, вскоре заснула. А Он смотрел на нее, тихо радуясь, что находится рядом с этой удивительной женщиной.


Крики в деревне стали громче, Ална подняла голову, потом потянулась как кошка и встала.
- Пойдем?
Слегка хотелось есть, но оставалось надеяться только на праздничное угощение туземцев. Но кто знает, какие у них обычаи? Может сначала танцы до упаду, а потом еда.
Они подошли к резиденции лидера. Рядом, прямо на земле оказались расстелены травяные циновки и на них в полном беспорядке на широких листьях были разложены какие-то блюда. Аборигены суетились вокруг, женщины хлопали по рукам нетерпеливых мужчин и безжалостными пинками отгоняли детей.
Лидер на этот раз был выряжен в новые шкуры и на его голове болтались несколько подаренных блестящих вещиц. Он заметил пришельцев из своей берлоги и сделал суетливое движение нашкодившего мальчишки, что-то пряча и кулаке. Его губы были измазаны шоколадом.
- Яйцо! - строго сказал Он с многообещающей улыбкой, - разве я не говорил тебе, что это можно есть только с гостями? Иначе сильно заболит живот.
Лидер вначале укоризненно посмотрел на него, типа, что ты мне мужик на уши.., но потом слегка задумался и, видимо решив, что, в принципе, все может здесь оказаться правдой, нехотя порылся в своих залежах и протянул плитку шоколада.
- Сейчас начнется праздник в вашу честь, - предупредил он, - никуда больше не пропадайте. Вы должны будете первыми попробовать все блюда.
Подбежали Алинка с Визгом Радости.
- Смотрите, что мне подарили! - закричала она и раскрыла свои ладони, сложенные лодочкой.
Алена взглянула и взвизгнула от неожиданности. Примерно такой мохнатый паучара тряс свою паутину около первого бутылочного дерева. Только этот был намного пестрее раскрашен.
- Мам, не бойся! - Алинка запрыгала от нетерпения, - он очень хороший!
Визг Радости гордо смотрел на презентацию своего подарка. Раскрыв шоколадку, Он отломил кусок и протянул Алинке. Она вцепилась в него зубами, и Ему пришлось придерживать пока она не сжевала до конца. Потом Он поделил остатки между Аленой и Визгом Радости.

Иногда комми подбирает ментальные аналоги так непринужденно, что в устах туземцев такие слова кажутся неестественными.
- Кто у вас будет главным дегустатором? - спросил лидер. Алинка обрадовано выскочила вперед, но Он показал ей на блюдо, где слега шевелилось что-то не совсем дожаренное. Этого оказалось достаточно.
- Ну, я, конечно, - пожимая плечами, Он прикинул, что сейчас способен съесть все, что угодно.
Ритуал был почти так же отвратительно прост как на некоторых банкетах. Как только Он прожевывал кусочек с какого-либо листа, "открывал его для народа" - как выразился лидер, то вся свора, толкаясь, налетала и опустошала начисто. Он мудро поступил, начав с шевелящегося блюда. Во-первых, пока голодный не так противно, а потом, пусть они налопаются всего самого невкусного.
Похрустев поджаристыми крылышками больших кузнечиков, которых бы хватило, чтобы накормить большую гималайскую экспедицию в стадии ее одичания, Он перешел к печеной рыбе. На листе лежало около десятка и, подумав, что рыба уж точно то, что нужно, сразу для пробы прихватил экземпляр покрупнее. Отщипнув аппетитный кусочек, Он беззаботно передал ее Алене. Никто не возражал, вот и прекрасно. Вареные речные моллюски с травяными пряностями оказались тоже очень на уровне и, воспользовавшись тем, что Он был ближе всех к блюду, увел несколько из-под протянувшихся лап.
В конце концов никто в обиде не остался. Лидер выдержал необходимую паузу, пока аборигены хором выражали свое полное удовлетворение посредством отрыжки, затем стал очень торжественным и распорядился внести десерт. Две женщины вынырнули из его дворца, неся большую доску. На ней были разложены аккуратно дозированные кусочки Восторга Дикого Слона. И, когда оказалось, что это блюдо уже не нужно открывать народу, Он вздохнул с облегчением.
Они с Аленой посмотрели друг другу в глаза, как делали всегда, когда необходимо было срочно без слов обсудить ситуацию. Итак, народ готовился к танцам под кайфом. Как это может их задеть? Похоже на этой планете сама природа способствует определенной мотивации, хотя, с другой стороны, если бы не подарили мед, то и не было бы такого праздника.
В это время раздача закончилась. Пришельцы от своих порций отказались, что не вызвало ни у кого ни малейшего сожаления. Лидер произнес несколько проникновенных слов, которые комми, слегка поперхнувшись, передал как "ну, понеслись, что-ли", и все племя синхронно проглотило свои дозы. На некоторое время тишина позволяла слышать как ползают тараканы под шкурами у лидера. Многие закрыли глаза, предвкушая райское наслаждение.
Потом туземный оркестр из мальчишек начал бить палками по выдолбленным доскам и, иногда, друг по другу, что вплетало в ритмичные звуки очень даже музыкальные вопли. У мужчин дощечки начали изменять угол, как стрелки спидометров, а женщины протяжно вздохнули.
- Пусть сами бесятся, - прошептала Алена, слегка нервничая.
- Ага, - кивнул Он, - чтобы отвлечь детей нужно показать им новую игрушку.
Он подошел к лидеру и похлопал его по плечу. Тот распахнул масляные глаза, но, когда увидел Его, улыбка слегка скисла. Он бесцеремонно вытащил из прически лидера подарочный гипераккустический плэйер.
- Смотри, Яйцо, это гораздо лучше ваших барабанов! - Он отжал максимальную громкость и ткнул в кнопку. Это была копия сборника, составленного Аленой для диких плясок у первого костра. Вполне подходящая к моменту, что подтвердилось немедленно. Сначала все обалдели, открывая глаза и включаясь в новую реальность. Потом их тела начали самопроизвольно подергиваться и кто-то первый, поняв, что это означает, отпустил тело во власть ритму.
Вскоре все племя скакало и извивалось, полностью сменив мотивационную направленность. Тоник начал отрабатываться вполне приемлемым путем. Вот тогда подключились и пришельцы.
Продолжительности сборника хватило на почти полную нейтрализацию тоника. Аборигены начинали валится от изнеможения. Лидер попытался было реанимировать традиционную направленность программы, подзадоривая одуревших соплеменников, а потом даже нагло предложил Алене, как выразился комми, эксклюзивный танец, но сам оказался не на высоте, и, укоризненно посмотрев на свою болтающуюся дощечку, признал, что пора отдохнуть.
Он взглянул на часы. Двадцать часов. До заката остается примерно три часа.
- Яйцо, - сказал Он с неподдельной печалью, - нам пора сваливать. Скоро темнеет, а еще через лес нужно идти.
- Разве вы не будете гостями у народа три ночи по обычаю? - страшно удивился лидер.
- Прости, друг, у нас там наши вещи совсем без присмотра и хижины еще нет.
- Понятно. Тогда так. Дай людям отдохнуть немного, а я скажу моим лучшим строителям пойти с тобой. Они переночуют на траве, а утром построят тебе хижину.
- Ну, Яйцо, - Он только развел руками, - я благодарен тебе за такое гостеприимство.
- Да ладно уж, - скромно отмахнулся лидер, - потом договоримся о периодичности добычи Восторга Дикого Слона.
Им дали не только строителей, но усилили взвод еще и парой лучших плевателей отравленными стрелками. С полным правом захватив оставшуюся груду жареных кузнечиков, наши аборигены, громко хохоча над своими примитивными шутками и, как пацаны давая друг другу подножки, последовали за ними.
Обратная дорога походила на шумное возвращение с пикника большой компании. Время пролетело незаметно, и вот они вышли на опушку у стоянки.
Долго Он просто ничего не понимал и только хлопал глазами. Гамаки грустно свисали изрезанными веревками, спальники были характерно вспороты выстрелами широколучевого деструктора, а вещи раскиданы и втоптаны в траву. Значит, этот кретин решил всерьез поиграть в охоту на людей.
- Да он псих какой-то, - только и вымолвила Алена.

Толпа притихла, сразу почувствовав, что стоянка пришельцев явно не так должна бы выглядеть. Алинка бегала и собирала в траве разбросанные вещи. Рядом валялась припорошенная копотью Большая Красная Кнопка. Повредить ее невозможно, но этот псих, похоже, стрелял пока заряд не кончился.
Алена повернулась к Нему, их взгляды встретились, они помолчали, и он еле заметно покачал головой, не соглашаясь.
- Только не убивай его! - тихо попросила Алена, но уже через секунду: - Если можно…
Меткий Плевок подошел ближе и бесхитростно выдал:
- Он очень плохой охотник. Не умеет прятать следы. Он пошел туда, - и коротко махнул рукой вдоль леса, - Если хочешь я и Ослинные Уши принесем его голову.
Строители зашумели, комментируя обстановку и, видимо, не считая проблему слишком серьезной.
- Мы пойдем вместе. Я тоже плохой охотник, поэтому мне нужно показать следы, но с ним я буду разбираться сам.
Они быстро натаскали дров и к удивлению аборигенов, не понимающих как на тропе войны можно так привлекать врага, разожгли костер. Уже темнело, но все же удалось запастись плодами бутылочного дерева. Их сока было достаточно, чтобы не испытывать голода.
Недолго думая, Он решил, что если этот болван задумал поиграть в войну, то вряд ли ушел далеко отсюда и ждет с нетерпением ответного хода. И вряд ли он прячется рядом. У него ведь еще и подруга с мальчишкой. Возможно, он даже некоторое время и сидел в засаде, пока не надоело.
Алена подошла и положила руки на его плечи. Они традиционно потерлись носами.
- Слушай, - тихо сказала она, - ну его! Зачем тебе играть в эти игрушки?
- У нас теперь нет спальников и нужных вещей, - возразил он, грустно улыбаясь, - я верну их.
Они поцеловались.
- Все будет нормально, - сказал он уверенно.
Она сжала его руку и вернулась к Алинке.
Скоро костер пропал за извилистой границей леса. Охотники как шакалы быстро и уверенно стелились вдоль опушки. Становилось темно.
Довольно скоро послышались голоса. Они вообще не прятались. Их кострище пылал как в аду у чертей. Так и лес можно спалить.
Они вошли в лес и обошли стоянку. С противоположной строны было достаточно кустов, где можно было спрятаться.
Сам вояка ходил кругами, держа свой деструктор в руке и готовый палить не задумываясь. Видно было, что ему уже страшно надоело это напряжение, но другого выхода у него не было. Иногда он что-то раздраженно выкрикивал мальчишке или своей подруге. У тех было отвратительное настроение, - сразу заметно. Но возражать никто не смел.
Пока этот тип в таком состоянии говорить с ним было опасно. А убивать его не хотелось. Там они лежали и ждали. Потом подползли еще ближе. Даже если бы здесь не было кустов, то из-за костра их невозможно было увидеть.
Наконец мужик психанул, пнул какую-то штуковину и уселся на стул (обалдеть, чего только пикникисты не тащат с собой!).
- Так и знал, что у него задница гнилая! - раздраженно прорычал он, достал сигарету и закурил, - Завтра я его сам достану.
- Давай уже спать ложиться, - плаксиво сказала женщина.
- Ну, ложись! Кто мешает?
- Чо психуешь? Он уже свалил давно отсюда! Ты же его без вещей оставил!
- А-а! - мужик зло махнул рукой, - запросто! Тюфяк какой-то. Вот не везет, погулял, называется! И тебя не надо было брать!
Женщина обижено промолчала. Мужик посидел немного, потом отошел недалеко, чуть дальше мерцающего круга света, громко отлил на траву, утверждая тем самым непоколебимость своего мужского лидерста и завалился прямо поверх своего спальника.
У них у каждого был свой спальник. В правой руке он так и держал свой пистолетик, а в левой - Красную Кнопку. Он был точно какой-то ненормальный.
Только после этого его подруга посмела уложить мальчишку и затихла сама.
Оставленный костер быстро догорал, и вскоре только вылезшие луны освещали стоянку.
Мужик довольно сильно захрапел, но, видимо это уже давно никому не мешало.
- Слушай, Меткий Плевок, - сказал Он, - давай сделаем так. Мы подкрадемся к нему. Видишь в одной руке у него широкая штуковина, а в другой - вроде короткой палки? Эта палка стреляет сильнее ваших стрелок. Как только я схвачу его руку с широкой штуковиной, так ты должен будешь схватить его руку с палкой и не отпускать. И смотри, чтобы палка ни на кого не показывала своим концом. А ты, Ослиные Уши, подойди к женщине и не пускай ее к нам.
- О, я ему так прижму жилы, что палка просто вывалится! - похвастался Меткий Плевок и они осторожно привстали.
Не спеша, Он подошел к захлебывающемуся хрипом мужику, наклонился, прижал его палец к кнопке и надавил. Кнопка громко испуганно ойкнула и начала ритмично мигать. Меткий Плевок уже вывернул деструктор из руки мужика и держал ее, согнув под болезненным углом. Мужик что-то пытался выкрикнуть, но от испуга подавился собственной слюной и натужно закашлялся.
Кнопка мелодично тренькнула, на том конце что-то завозилось и заспанный голос недовольно произнес:
- Какая помощь вам требуется?
- Немедленная эвакуация для реставрации тела, - проорал Он.
- Мать… Что там случилось?
- Хватит базарить, - прикрикнул Он.
- Ладно, не психуй, ждите…
Кнопка погасла.
Женщина уже вылезла из спальника, мальчишка таращил глаза в азартном восторге.
- Счастливого возвращения, друг, - негромко сказал Он и махнул рукой охотникам.
Они просто отошли немного в лес и стали ждать. Через несколько секунд с неба свалились спасатели. Их огромный бот бесшумно всколыхнул траву, оттуда посыпались резвые черные фигуры и моментально уложили всю группу. Это у них строго. Эвакуация осуществлялась по единственному отрепетированному до полного автоматизма сценарию, эффективно и без расспросов. Оставалось вернуться за законной добычей.
Противно было брать что-либо здесь. Он захватил только два спальника. Даже если этот тип миллиардер, то вернуться сюда ему уже будет практически невозможно. Первым делом после эвакуации разберутся с тем как он сюда пролез.
Вот она, военная добыча. Нужно иметь определенный склад характера, чтобы спокойно брать ее. Хоть Он не убивал детей и не насиловал женщин.
Они вернулись на стоянку. Никто не спал, и Алинка вовсю пользовалась этим положением. Она вскочила и побежала навстречу.
- Скальпов нет! - сразу громко заявил Он и бросил спальники на землю. Ждавшие возвращения с весомой победой аборигены были явно разочарованы.
Алена оказалась рядом и они, обнявшись, пошли к костру. Там на прутиках в золе пеклись какие-то толстые корни.
- Есть хочешь? - спросила она.
- А ты накормишь?
- Если поцелуешь. Нам показали, как здесь найти съедобные корни.
Он нежно провел рукой по ее щеке, запустил пальцы в волосы и, чуть повернув ее голову, коснулся горячих губ своими губами. Каждый раз, когда он целовал ее, возникало легкое ощущение, как в лифте, который уходит вниз и на мгновение возникает невесомость. И это пронизывало их обоих одновременно.
Сытые аборигены, наевшиеся жареных кузнечиков, ушли спать на заготовленные невдалеке травяные снопики, оставив пришельцев наедине.
Те же уселись на траву и Алинка, пристроившись с другой стороны от Алены, положила голову ей на колени, занимая Его любимое место.
Он вытянул один из прутиков и сдул золу с корня. По цвету тот был похож на печеную картошку, а по форме - на большую морковь. Запах оказался слегка сладковатый и приятный.
- Отправил его? - спросила Алена.
- Ну. Его же рукой, пока он храпел.
Он разломил мягкий корень и откусил. Было очень неплохо.
- Вы пробовали?
- Еще нет.
- Держи, тогда я еще достану.
Они наелись и выцедили по древесной бутылке. Алинка изо всех сил старалась удержать глаза открытыми и клевала носом.
Он вытащил из изодранных спальников домовых и заменил ими те, что были подключены к чужим спальникам. Они быстро скорректировали всю микрофлору и задали привычные запахи, любимую температуру и жесткость.
Безвольную Алинку пришлось укладывать вручную, не купая, что ее, конечно, очень устраивало. Потом они, не спеша, пошли к речке.
Восходы лун здесь были здесь на редкость постоянны и два ярких диска, один раза в два больше другого, горели над головами в высоте.
- Знаешь, перед тем как ты вернулся, я посмотрела на нашу Кнопку и...
- Она позеленела?! - не удержался Он.
- Да…
Они остановились у самой речки, взволнованные моментом. Он крепче обнял ее, - Как же я люблю тебя, Аленка!..
- Я тоже тебя люблю, милый…
- Как быстро…
- Может быть, мы не будем спешить, здесь так хорошо было!..
- Но там будет еще интереснее!
- Но труднее…
- Конечно, Аленка, давай побудем здесь еще немного.
Они разделись и вошли в воду. Ему захотелось самому искупать ее. Алена засмеялась, когда он принялся мыть ее мягкой гидрофкой, а потом замолчала потому, что это ей было очень приятно, и только держалась за его плечи. Он, не спеша, протер ее изумительную спинку, тонкие плечи, поводил под мышками, с божественной шеи опустился к грудям и обтер их очень медленно и нежно. Он не удержался и поцеловал их. Ее животик был так мил, что он затратил на него еще больше времени. А потом…как во сне он начал мыть ее бедра, снаружи, изнутри, ее пушок… Они стояли, часто дыша, и пристально смотрели в глаза друг другу. Гидрофка уже совсем не нужна была здесь и он, присев, сходя с ума, нашел языком ее самые нежные места, а она, обхватив его голову, прижала ее к себе. Вскоре она застонала и чуть не сползла в воду.
Они стояли, обнявшись, по колено в черном зеркале воды, отражающей луны и их чуть мерцающие рябью силуэты. Кусты по берегу казались фантастическими фигурами. А в бесконечной дали неба за нами молча наблюдали все видавшие звезды. Теплый ветерок ласкал их. Было удивительно хорошо.
- Я знаю, что ты хочешь сейчас сказать, - прошептала она с улыбкой.
- Что же, милая?
- Что ты так любишь меня, что у тебя никогда не хватит слов передать это. Что ты хочешь раствориться во мне навсегда и…
- Аленка…, да, ты уже давно знаешь это... Но я люблю тебя еще и за то, что тебе никогда не придет в голову считать это моей слабостью.
- Разве это можно считать слабостью?
- Да, есть люди, которые теряют интерес к тому, кто признается им в своей любви, даже если перед этим они сами ее испытывали.
- Они сами себя наказывают.
- И часто даже понимают это, но ничего не могут сделать, - такое заложено в них. Умных это опечаливает, глупые же думают, что теперь они крепко держат верх, лидируют, короче. Но ведь их любили совсем не за эту черту. И любовь не может долго выдержать такое.
- Да бог с ними… поцелуй меня еще раз…
Он коснулся ее чуть приоткрытых губ нежно как ветер.
- Аленка, мне все время тебя не хватает, и я все время хочу тебя.
- Пойдем, милый, я тоже хочу лечь с тобой и очень крепко прижаться…
Он подумал, что еще любит ее за то, что она никогда не стесняется сказать то, что чувствует.
Они подошли к Алинкиному спальнику, лежащему просто на траве. Алена наклонилась посмотреть. Та почему-то не спала, а ведь просто валилась от усталости.
- Мам!
- Что?
- А пушистики больше не придут?
- Здесь столько охотников, им страшно.
- А мне давно сказку не рассказывали…
Алена улыбнулась, вздохнула и посмотрела не Него. Он присел рядом.
- Про что ты хочешь?
- Про все!
- Ну, слушай. Однажды у маленького бегемотика был день рождения…
Алинка заснула после того, как дослушала счастливый финал.
Тогда они раздули спальник в небольшую палатку. Он сел на пружинящее дно и едва успел спрятать одежду, как Алена оседлала его и, прижавшись, спрятала лицо у него за ухом, накрыв своими густыми волосами.
Он потянулся и слегка притушил свет от стен. Мягкий полумрак окружил их. Ее ноги были согнуты в коленях так, что ступни оказались прижаты к нему, а колени - перед его плечами. Они остро почувствовали притягательную необычность таких объятий и с нарастающим восторгом приготовились подарить друг другу как можно больше радости.

Голод разбудил его. Давно такого не было! Он осторожно поцеловал ее волосы, натянул шорты и вылез сбоку наружу. Над горами начало светлеть небо. Воздух был все таким же теплым. Аборигены, похоже, всласть спали вразброс под деревьями. Было удивительно тихо. Здесь даже птицы любили поспать. Кажется, только у Него была привычка вставать рано. И, конечно, кому как не ему сейчас придется готовить еду на всех? Он осмотрел то, что осталось от вещей и нашел две кастрюли. Чтобы всех накормить, нужно сварить чего-нибудь побольше. Он, прихватив кастрюли и нож, пошел к речке. Если уж Алинка голыми руками поймала рыбу, то почему бы ему не попробовать?
Проходя мимо грядок, оставшихся незамеченными воякой, он увидел первые ростки. Всхожесть была великолепной, а скорость роста уступала разве что земному бамбуку.
Вскоре он нашел достаточно прямую и удобную ветку, сделал из нее копье с остро заточенным концом и, присев над излучиной, принялся вглядываться в прозрачную глубину. Но там по дну стелились вдоль течения только длинные ленты водорослей и на них сидели большие красные улитки. Тоже еда, но хотелось угостить всех рыбой, которая здесь явно не ждала никого в гости и совсем не подготовилась к встрече.
Он знал, что сверху рыбьи спины должно быть трудно разглядеть из-за маскирующей окраски, но вода была настолько прозрачна, что видно было буквально все. С рыбой нужно терпение. Через некоторое время он начал замечать мальков, а по ним определил, где могут обитать и более взрослые. Оказывается они любили места около берега с сильно нависающими над водой пучками травы. Там они даже иногда выскакивали, чтобы схватить в воздухе пролетающих мошек.
Первое обиталище он просто распугал, неудачно тыкая копьем. Но потом научился делать коррекцию на преломление водой и, наконец, проткнул бок одной немаленькой рыбине.
Когда в кастрюле махали непомещающимися хвостами уже три рыбины, а Альдебаран на треть вылез из-за цепи гор, ко мне подошли двое аборигенов. Они весело заржали, увидев мой способ ловли. Меткий Плевок просто лег на траву, свесившись над водой, выждал момент и не особенно быстрым движением прямо руками вытащил рыбу. А за ней - следующую. Когда в кастрюле хвосты уже стояли вертикально и больше не помещалось, Он попросил пощадить оставшихся.
Целый час Он потрошил добычу, а аборигены со скептическим недоумением наблюдали за этой странной работой, сидя на берегу и болтая ногами в воде.
Подошли проснувшиеся Алинка с мамочкой. Увидев, что Он наделал с бедненькими рыбками, Алинка застыла на месте, глубоко задумавшись, но взрослеющий здравый смысл и голод пересилили протест. Алена со смехом взлохматила ее волосы и та, вздохнув, полезла в воду, тут же принявшись пастись свисающими ягодами.
Пока Он и несколько аборигенов возились с костром, закрепляли в камнях кастрюли и заворачивали рыбу в листья, чтобы запечь в золе, Алена с Алисой вернулись с утреннего купания. Проходя мимо, Алена пустила Алинку вперед и до последней секунды шла, ничем не выдавая намерений, сосредоточенно разглядывая что-то впереди. Но, оказавшись рядом, стремительно обвила Его шею, и поцеловала. Ослиные Уши чуть не уселся в костер от неожиданности. Так же внезапно она спрятала свою обворожительную улыбку и пошла дальше, будто ничего не случилось. Наверное, разыгрывался какой-то новый стиль поведения или это просто была такая утренняя шутка, но ему очень понравилось.
Без особых церемоний, как только малейшие сомнения насчет готовности еды развеялись, все набросились на рыбу. Он думал, что Алинка станет капризничать, раз видела как поступили с бедными рыбками, но она ела не меньше других. Голод - лучший учитель. Совесть несколько пожурила Его за то, что он довел своих женщин до такого необузданного аппетита. Поэтому он предложил двум охотникам сходить в лес и показать класс, пока остальные займутся строительством.
Не успел Он как следует подготовиться к предстоящему делу, как строители уже позвали принимать объект. Такая скорость сильно настораживала.
Счастливые туземцы махали руками, подзывая, и взрослые пришельцы (фиг их знает почему они так часто ходят обнявшись!) зашли за первые деревья. Вместо новой уютной хижины стояло нечто, напоминающее шалаш вождя русской революции. А надежды-то были если не на уровень резиденции лидера, то хотя бы на нечто приличное.
- Длинные Лапы, - не сумев скрыть разочарование, спросил Он, - тебе не кажется, что эта хижина маловата для двоих?
- Маловата?! - главный архитектор икнул от удивления и демонстративно вполз в кроличью дырку.
- Да я здесь свободно пляшу! - раздался его звенящий от возбуждения голос, и крыша начала подпрыгивать под ударами его головы.
- Да мы все можем там свободно плясать! - горячо заверил Ленивый Зад, и еще три строителя стремительно юркнули в дырку. Шалаш угрожающе затрясся. Воодушевленный поддержкой, Длинные Лапы сиганул слишком резво и проломил головой боковую стенку. В обратном движении его подбородок уперся в прутья, и он застрял, хлопая удивленными глазами.
Алена звонко рассмеялась, а Он вздохнул. Ну, что ж, придется хижину возводить самим. Туземцев, видимо, можно использовать только для грубой работы. А шалаш пусть стоит здесь для гостей.
Счастливо улыбаясь, Он поблагодарил зодчих и тут же заявил, что его мужская гордость заставляет тоже попробовать построить дом. Они сильно удивились, вылезли из шалаша и встали полукругом в сторонке, чтобы посмотреть, как это будет происходить.
Теперь рабочих рук было достаточно, и Он решил свалить еще пару деревьев. Долго не выбирая, он стянул с плеча скорчер и всадил заряд в основание ближайшего подходящего ствола. А все-таки, надо немного думать над возможными последствиями. Эффект оказался катастрофическим. Оказывается, не только хрюкопухи здесь имеют специфический рефлекс на неожиданность. Ствол еще только валился кроной к лесу, а у всей группы аборигенов, оцепеневших с бледно сиреневыми лицами, под набедренными дощечками блестела мокрая трава. Он совершенно случайно заметил это, повернув голову.
Назревал самый настоящий международный конфликт, и нужно было что-то немедленно делать.
- Аленка! - громко воскликнул Он, - быстренько идите с Алинкой на стоянку, нужно убрать все вещи там, где у нас будет хижина!
Алена сразу почувствовала напряженную важность момента, и они быстро ушли. Он деловито приспустил шорты и широкой струей оросил перед собой траву.
- Ну, вот, магический ритуал мы совершили, теперь за дело, ребята!
Но аборигены оттаивали еще минуты две, потом, некоторое время с пониманием обсуждали ритуал, все более оживляясь и, наконец, окончательно стали сами собой.
Они обдирали длинные полосы эластичной коры на веревки, Он сшибал ветви малыми зарядами, что теперь уже приводило в восторг туземцев, и таскали все это на опушку. Потом так же поступили с другими двумя ранее сваленными деревьями. Получилось огромное количество материала.
Алинка весело играла с Визгом Радости, который прибежал из деревни, а Алена начала плести из длинной травы циновку для двери. Он посматривал и радостно удивлялся, откуда она знает, как это делать?
Основой хижины стали те два дерева, на которых висели гамаки. Вертикально поставили три голых ствола вокруг живых деревьев, для чего нескольким туземцам пришлось лезть на верхние ветки и заготовленными веревками подтягивать верхушки. Там они эти верхушки и привязали к веткам. Стены выкладывали более толстыми ветками, переплетая их как корзину более тонкими и связывая все корой. Аборигены восторженно внимали новому методу строительства. И довольно скоро все было закончено! Крыши не было, - ее заменял низкий ветвистый зонтик с широкими живыми листьями. Со стороны это выглядело очень живописно. К этому времени Алена сплела огромную циновку, и повесила ее вместо двери. Правда, окон не было, но свет проникал отовсюду через отверстия корзинной оплетки. Так что рвать свое лучшее платье на зановесочки, Алена пока не стала.
Хижина внутри оказалась уютна и необычна! И она приятно пахла свежим соком дерева. Радуясь как дети, Он и Алена принялись вселяться, перетаскивая свои вещи. И когда на секунду остались одни в хижине, она прильнула к нему, и они обнялись, предвкушая счастливое время в этом доме.
Скоро вернулись охотники. Побросав добычу на траву, они несколько раз в несказанном изумлении обошли хижину, переводя восхищенные взгляды на скромно ухмыляющегося Длинные Лапы. А когда осмотрели все, начали оживленно хвастаться уже своими подвигами.
Мясо решили жарить над углями. Ослиные Уши, не долго думая, вылил не него сок из пары древесных бутылок. Мало того, немало он плеснул и на собственное тело. Раскрыл глаза от удивления, Он отошел на всякий случай подальше. Ослиные Уши безмятежно уложил ветки с мясом на каменные подпорки над углями и ароматный дым заполнил все вокруг.
Первые жуки - разведчики просто облетели его несколько раз и умчались за подмогой. Вскоре из леса как клубы тяжелого искрящегося тумана выползла целая туча и, низко стелясь над травой, накатила на сумасшедшего охотника. Тот на некоторое время исчез в этом облаке, потом оно все осело на нем. Ослиные Уши просто стоял и довольно скалился. Жуки начали осыпаться, и вся трава под ним скоро оказалась в лениво копошащихся толстячках. Тогда аборигены принялись собирать их и заворачивать в листья. Это оказался их деликатес: жуки, фаршированные пряным соком. Алена все не могла привыкнуть к этой особенности местной кулинарии и старалась не смотреть. Зато Алинка помогала Визгу Радости собирать красивую добычу.
Такой вкусный шашлык они не ели раньше. Сок придал ему изумительный аромат. Наелись до отвала. И туземцы засобирались в деревню.
Все были довольны и счастливы, а Меткий Плевок настолько обнаглел, что, видимо подражая Ему, поцеловал Алену. Та моментально превратилась в строгую фею и с покровительственной улыбкой помахала им вслед рукой.

Бывает так, как только гости уйдут на некоторое время наступает какая-то пустота, чего-то не хватает. Значит - гости были не в тягость! Но и минуты не прошло, как на опушку выскочил Визг Радости, который отбился от стада, и большим кругом вернулся назад, чтобы еще поиграть с Алинкой. Они немедленно принялись делать домик из веточек с шикарным гнездом внутри для пушистиков потому, что ждали их возвращения с минуты на минуту.
Неплохо было бы немного отдохнуть, тем более, что после скоростного строительства это было не лишне. И так хотелось пообжить новый дом!
Он сложил спальник у внутреннего дерева, прислонив к стволу, потянул за собой Алену и она улеглась рядом, положив голову ему на грудь и обняв руками. Он ласково перебирал ее волосы, тихо мыча какую-то мелодию, а она закрыла глаза с легкой улыбкой. Так они и заснули.
С громким хлопком распахнулась плетенка на двери и в хижину влетела возбужденная Алинка, таща своего упирающегося друга.
- Мама! Визг Радости оцарапал себе руку! У него кровь!
У Визга Радости на сиреневом лице явственно проступала гордость раненого мужчины. Алена встала и осмотрела ранку. Царапина была довольно глубока, но кровь уже остановилась.
- Чем это?
- Я ему показывала, как пользоваться нашим ножиком… - виновато потупилась Алинка.
- Ничего страшного, - решила Алена и достала из аптечки баллончик с биоаэрозолем.
Как только Визг Радости увидел непонятное орудие лечения, он пофиолетовел и отступил на шаг, выдернув свою руку из Алинкиной ладошки.
- Это совсем не больно! - Алена улыбнулась, снисходительно думая, что все мужчины одинаковые: раны их не пугают, а вот то, что с ними будет делать кто-то… - Зато сразу можно будет играть!
Алинка, сдвинула брови и поджала губки, превратившись в строгую старшую сестру.
- Ну, Визгунчик, не бойся! Мне уже тоже пшикали этим, совсем не больно! - она снова взяла его за руку и тот отдался неизбежному.
Алена сжала края ранки и мелкими дозами скрепила ее, а потом обработала всю поверхность. Пленка моментально адаптировалсь к коже, становясь ее частью и надежно закрывая царапину.
Визг Радости недоверчиво потрогал это место, а Алинка просто светилась снисходительным удовлетворением. Они убежали, тут же забыв про случившееся.
Алена вышли из хижины и Он последовал за ней. Альдебаран был еще высоко на бархатном небе и багровел огромный, нереальный, как нарисованный. Далекие горные ледники отбрасывали алые блики.
- Сыграем?
Алена достала ракетки для игры в е-теннис, которые не были изломаны только потому, что вояка не посчитал их достаточно нужными вещами или в этом заключался его черный юмор: пусть играют на развалинах. Они встали так, что Альдебаран светил на них сбоку, Алена подбросила электронный мяч и, мощно закрутив, послала в него. Именно мяч должен был обеспечивать идеальность законов отражения и сцепления, которые могли регулироваться специальными установками. Алена играла классно, гораздо лучше него, бурно переживая за все, что происходило в игре. Он наслаждался ее настроением и веселым смехом.
Потом они сходили к реке и смыли усталость.
- Погуляем в лесу? - предложил Он.
- И, может быть, найдем немного меду к вечеру? - улыбнулась она. Он замер, не поверив ушам, потом радостно вскричал и повалил ее на траву. Они покатились в веселой борьбе и она, визжа, с бешеной энергией оседлала его. Он сдался.
- Алинен! - крикнула ты, - Пойдете с нами гулять в лес?
Сначала Алинка обрадовалась, потом, подумав, сказала: - Ага, мы уйдем, пушистики вернуться, а нас нет?!
- Они подождут вас!
- Они обидятся, мам, и уйдут! Лучше мы с Визгунчиком здесь поиграем.
Под вечер притихли звериные и птичьи звуки, оранжевые лучи широкими лентами проникали между редких толстых стволов, наполняя лес фантастическими оттенками. Всюду попадались крупные вкусные ягоды, которые не так были заметны в полумраке, когда лучи не могли пробиться сквозь листву. Они не спеша брели и собирали их в пакет, выдергивали съедобные корни из удивительно податливой почвы к ужину. Алена пообещала сделать обалденное блюдо.
Потом Она увидела очень необычный цветок, растущий прямо на высокой ветке. Он присел, обнял ее ноги и поднял. Она ухватилась за ветку, сорвала цветок, но, веселясь, не отпустила ветку. Тогда он поднырнул под ее платье… и ее смех затих. Чуть придерживая ее за ноги, чтобы ей легче было держаться, он потерся лицом о ее бедра. Она слегка дернулась и чуть было не выпустила ветку. Он чуть прикусил изнутри ее бедро зубами, почти у основания, она вздрогнула, держась из последних сил. Наконец, со слабым вскриком она безвольно разжала пальцы, и он подхватил ее на руки. Она в изнеможении обняла его за шею, порывисто дышала. Он опустил ее на траву. Алена наклонилась, подняв цветок.
- Ну, как я теперь доживу до ночи? - спросила она с укором.
Он просто поцеловал ее и закрепил цветок в ее волосах.
Мед они нашли, довольно долго побродив по лесу с максимальной чувствительностью комми.
За ближайшими деревьями громко гудела семья. Он снял рюкзачок. Теперь-то он знал, что это за твари и неприятный холодок гулял по спине. Но нужно было сохранять спокойное состояние мыслей, чтобы все получилось, и он включил пофигизм на максимум. Засунул в карман противоядие, не зная, стоит ли его принять заранее. Аборигены говорили, что есть несколько секунд до шока, значит вводить нужно в вену. Алена остро почувствовала серьезность ситуации и сильно сжала его руку.
- Ну к черту! Пойдем отсюда!..
- Мы же обещали народу, - сказал он спокойно, - вот я и наберу для них тоже.
- Стоит ли это такого риска, чтобы на этом все и кончилось?
- Аленка, но из этого и состоит наша жизнь здесь.
- Осторожнее, умоляю! Нет, подожди! - она прижалась к нему, - Давай постоим, тебе нужно настроиться.
Он хорошо помнил свои мысли в прошлый раз и начал подпевать пчелам заранее. На этом дереве соты свисали еще более огромными сосульками и пчел было больше. Он походил вокруг, все более вживаясь в образ, пока не захотелось на самом деле слетать за нектаром и принести его побольше в своем брюшке. Пчелы не обращали внимание на еще одного рядового рабочего. Он подошел совсем близко к огромной сосульке и, деловито имитируя слив взятка, принялся прихваченным ножом резать у середины. Да, жадность сгубила очень многих. Он тихо по пчелиному радовался и вот уже кусок килограммов на пять отделился, облегчая ветку. Та резко качнулась вверх и все охранники с воем взлетели. Он застыл и, чисто инстинктивно уловив изменения в ритме семьи, вписался в него. Над головой черными трассами носилась разъяренная смерть, и так продолжалось несколько бесконечных минут. Потом охранники, так и не обнаружив врага, стали усаживаться на место. Он стоял, пока ритм снова не стал прежним и только тогда начал не спеша отходить.
Алена, конечно, все видела из-за деревьев. Он подошел и победно улыбнулся. Она молча смотрела на него. Такого твоего взгляда он еще не видел. Потом помогла ему засунуть соты в пакет. Руки липли в меду, а речки поблизости не было. Они принялись оттирать их травой.
- Ты больше не будешь делать этого!
Он не спорил.

Алинка оказалась одна и со скучающим видом смотрела голографическую сказку с большими объемными картинками, жившими в воздухе перед ней.
- А где твой Визгунчик? - спросила Алена.
- Ему наругают, если он не вернется ко сну, и он убежал домой. Но обещал прийти завтра.
Красный диск уже скрылся за лесом, но было еще довольно светло. На небольшом костре Алена приготовила обещанное блюдо из тушеных корней, ягод и остатков шашлыка. Тут были и местные пряные травы, которые ей успели показать туземцы. Все давно проголодались, но и блюдо получилось отменным. Они съели больше половины, оставив остальное на утро.
- Маам!!!!! - страшно возбужденная Алинка запрыгала на своем месте, показывая пальцем на что-то за их спинами. Они обернулись и обмерли.
Вдоль опушки в сторону реки, из-за поворота леса, неторопливо выходило стадо огромных розовых животных. Они были крупнее слонов и совсем без шерсти. Они вообще не походили на слонов и шли невдалеке, абсолютно все игнорируя. Передвигались они совершенно бесшумно, как призраки, плывущие над травой.
Вот, наверное, откуда комми взял аналогию при переводе Восторга Дикого Слона. Рядом шли их малыши. Он заметил у некоторых животных почти коровье вымя, только вот размерами раз в пять больше. У других же свисали такие достопримечательности, что аборигенское название меда казалось уже полностью оправданным. У этих гигантов не было рогов, но они им и не нужны были.
Вдруг в голову пришла достаточно безумная мысль и Он, вскочив, поднял пустую кастрюлю. Глаза у Алены стали огромными.

- Тебе что, пчел мало? - Алена вскочила - Они же тебя просто затопчут!
- Аленка, я же сначала посмотрю, познакомлюсь. Не переживай, все будет в порядке. И у меня ведь есть комми.
Он уверенно улыбнулся, и пока она не нашла, что сказать пошел к стаду.
Первые животные уже подошли к речке и остановились, опустив огромные головы к воде. Молодняк терся о бока мамаш, некоторые сосали молоко. Он для них не существовал даже когда оказался совсем рядом и протянул руку к голове совсем еще маленького сосущего теленка, чтобы посмотреть реакцию родителя. Но среагировала вовсе не мамаша, а сам теленок. Он тут же перестал сосать и потянулся к руке.
Такой любопытный? Он дал ему понюхать кулак, что тот проделал очень тщательно и потянулся нюхать выше. Он немного отступил и теленок шагнул за мной. Это было уже интересно, и он начал пятиться, так и держа кулак перед любопытной мордой. Теленок шел как на привязи. Мало того, корова, увидев, что теленок отходит от нее, последовала за ним, пытаясь тычками морды и необычным для ее габаритов мелодичным урчанием привлечь его. Но теленок ни за что не хотел упускать возможности изучить этот странный новый предмет.
Алена сначала заворожено смотрела на это представление, потом сама загорелась азартом, сообразила, что надо делать и, прихватив неиспользованные веревки из эластичной коры, пошла чуть в стороне. Он привел теленка к дереву, невдалеке от хижины и, играя с ним, понемногу привязал его ногу к дереву самой длинной веревкой.
Он отошел и, когда веревка натянулась, теленок слегка споткнулся, удивленно посмотрел на свою ногу и лизнул веревку. Корова подошла к нему, и тот спокойно принялся сосать вымя.
Алинкаа прыгала вокруг, рвала пучки травы и смело совала корове прямо в огромную морду. Та отворачивалась сначала, потом осторожно взяла траву и Алинка, радостно взвизгнув, принялась торопливо рвать новую порцию.
Он принес воды в самой большой кастрюле и корова, проливая большую часть, вылакала все. Ну, прямо как в сказке.
Он никогда не доил коров, но скоро экспериментально прилочивлся, как это делать и, наконец, они попробовали сладковатое молоко с густым незнакомым, но приятным запахом. Алинка ни за что бы не стала бы пить коровье, но это - было совсем другое дело! Она пригубила и раскрыла глазища, изобразив восторг. Ей понравилось.
Становилось темно, А Алинка все возилась с животными и если бы они не были такими толстокожими пофигистами, то насмерть надоела бы им. Алена с трудом уговорила ее пойти спать, убеждая, что теленку тоже отдохнуть пора.
Что есть невыразимо приятное и радостное в ежевечернем купании всей семьей в теплой чистой речной воде перед сном. Они плескались, пока не стало совсем темно, но взошли луны и Алинка не захотела никуда уходить, пока они совсем не поднялись над лесом.
В хижине стоял густой полумрак. Светильник испорчен. Свет лун скупо проникал сквозь отверстия. Алинка боялась темноты, и Он переключил спальники в режимы палаток в разных углах хижины, и включил внутри свет от стенок.
Алинка заснула в своем домике только после счастливой вечерней сказки.
Алена с улыбкой вздохнула и нежно посмотрела на Него. Он взял ее руку, и они вышли из хижины, чтобы снова оказаться под глубиной звездного неба, уловить в ласковом ночной воздухе аромат ночных цветов, и увидеть в глазах друг друга волшебные искры лунного света. Они просто стояли, обнявшись. Было так уютно и хорошо вместе.
И настало время, когда они, чуть волнуясь, вошли в хижину и забрались в свой домик. Стены мягко освещали, не более, чем как пара свечей. Он закрыл вход и повернулся к Алене. Она стояла на четвереньках как большая грациозная кошка и, томно прищурившись, улыбалась, держа в зубах кусок сот. Когда она успела? Он потянулся к ней, наклонил голову и осторожно ухватил зубами свою половину. Их губы соединились, лифт улетел вниз. Они замерли, чуть выпрямляясь, медленно, наслаждаясь каждым мгновением, обвивая друг друга руками.
Он не понимал, зачем еще нужен мед, если он итак безумно любит ее. Они откусили зубами соты, но губы оставались вместе даже когда они жевали, и этот долгий, сводящий с ума, поцелуй длился пока мед оставался во рту.
- Я буду любить тебя всю ночь, - с виноватой улыбкой пообещала Алена шепотом.
Они с такой нежностью смотрели друг другу в глаза, что, как это бывало раньше, казалось, - они становятся одним существом.
- Мы будем любить всю ночь, Аленка, - отозвался он и начал осторожно снимать ее платье.
Ее руки прикоснулись к его одежде, и они по очереди раздели друг друга. Он открыл ее чудесные груди и поцеловал их. Как только он поднял голову, она приникла лицом к его груди, и ее волосы рассыпались по его телу. Он вздрогнул когда почувствовал ее горячие губы.
Он открыл ее бедра и осторожно положил ее на спину. Она с улыбкой закрыла глаза. Он достал чуть завядший цветок из ее волос. Большие белые лепестки теперь не были так упруги. Мед уже завладевал чувствами, и все начинало ощущаться ярче. Каждое прикосновение нежных лепестков к ее телу разливалось как круги на воде и звенело хрустальными звуками, и он так же остро чувствовал это. Ее брови чуть выгнулись. Он выбрал самый сложный, извилистый и нежный путь по ее телу. Она дышала порывисто, чуть приоткрыв свой прекрасный ротик, и пальцы вцепились в податливый пол. Он отложил цветок и принялся губами ласкать ее груди. Она обхватила его голову, уже почти не в силах сдерживаться. Она привстала и потянулась к нему всем телом. В этом момент казалось, что их тела живут и действуют уже сами по себе, подчиняясь горячему зову, а их души переплелись, переполненные неземной любовью и нежностью.
Он осторожно посадил ее на колени лицом к себе, послушную как во сне и поэтому кажущуюся невесомой. Она придвинулась ближе, направив к себе его плоть. В то мгновение, когда они соприкоснулись, весь мир закружился. Они переждали это мгновение. Она чуть привстала, подаваясь вперед и они с изумлением, не отрываясь, наблюдали как погружается в нее его тело. Горячие потоки охватывали их и, когда она с невольным вздохом села полностью и выгнулась, они крепко прижались друг к другу, отдаваясь удивительному огню, пылающему в них. Это было то мгновение, которое хотелось остановить навечно. Их любовь и нежность достигла невозможных, больше чем вселенная размеров. Он знал, что мед только немного помог этому.
И это продолжалось почти бесконечно. Любое их движение порождало новый взрыв и новую вселенную. Она кусала его уши, он зарывался в ее волосы, пока совершенно фантастический по силе взрыв не завладел ими обоими. Он унес их в небытие, и только любовь царила над этим местом. А потом был свет и ее ангельски прекрасное лицо, и божественные глаза смотрели на него со вселенской любовью.
Они лежали, обнявшись, иногда нежно целуя друг друга и боясь отпустить даже на мгновение. Потом Алена ненадолго заснула в воцарившимся спокойствии и Он, кажется, тоже.
Они просыпались несколько раз только за тем, чтобы снова и снова предаваться любви. Эта ночь казалась самой главной в жизни, она не отпускала их. И даже под утро он проснулся от сна, где они любили друг друга. Они спали долго, и на этот раз он не встал раньше ее.

Кто-то скребся в спальник-палатку. Алена привстала.
- Мам!
- Мы встаем, Алинка, подожди!
Алена улыбнулась, тряхнула головой, разбрасывая волосы, наклонилась и коснулась Его губ.
Пошарила в кармашке на боку спальника, тряхнула коробочку себе на ладонь, засунула ему в рот подушечку адаптогена, съела сама другую и лениво потянулась к одежде. Потом выползла наружу и он следом, бодая ее головой.
В хижине слегка пахло животноводческой фермой. Ну, конечно, корова близко, да еще такая огромная.
Дверь была распахнута прямо навстречу встающему Альдебарану. Рядом с бледно-розовой от утренних лучей Алисой стоял оливково-сиреневый Визг Радости и улыбался во весь рот.
- Привет детям от взрослых, - сказал Он, - Что за переполох? На нас не падает астероид? Или случилось что-то похуже?
- Наша коровка хочет пить! - закричала Алинка, - Она идет к речке, потом вспоминает про маленького и возвращается, потом снова идет к речке и опять вспоминает и …
- Все ясно, Алинен, - сказала Алена, обнимая ее.
- А можно я буду звать ее Бармаглотиком?
Он посмотрел на дверь и зажмурился. Или Альдебаран стал ярче светить или он все слишком остро воспринимает. Он пошел проведать бармаглотскую семейку. Дети, конечно, побежали за ним.
Вся трава вокруг была съедена. И ужас! За ночь даже обычная корова наделала бы немало лепешек, что говорить про этого гиганта! Он отвязал веревку от дерева и пошел к речке. Казалось, что за ночь теленок заметно подрос.
Живая розовая гора ринулась в реку, упала на подогнутые толстенные лапы и принялась оглушительно жадно лакать. Пока этот внушительный процесс продолжался, он привязал теленка поближе к воде.
Корова вылезла из воды, подошла к теленку и начала облизывать его как кошка.
И тут Визг Радости подскочил к ней сзади, ловко подпрыгнул, вцепившись за хвост, и залетел ей на спину. Видимо, такое было для туземцев привычно. От неожиданности Он распахнул глаза и ждал, что же будет дальше. А дальше Алина попробовала сделать то же самое, но, стукнувшись о крутой зад коровы, смешно как мячик отскочила, упав на траву.
Подбежала Алена, но Алинка вовсе не заплакала, а тут же вскочила и, с завистью смотря на своего друга, начала нетерпеливо прикидывать как оказаться рядом. Корове все было по фиг и Он просто подсадил Алинку. Та взвизгнула и вцепилась в мальчишку, чтобы удержаться на гладкой розовой шкуре.
Но Визг Радости, потеряв свое преимущество в воздухе, спрыгнул вниз. Алинка немедленно последовала за ним и Он еле успел ее подхватить.
Визг Радости выкинул следующий номер: нырнул под корову и аппетитно присосался к вымени.
- Алинка! - воскликнула Алена, - Вот этого ты делать не будешь!
- Ну почему, мам?!
- Алина, что с тобой? - она присела и посмотрела в глаза дочери, - Если ты так теряешь голову, я не смогу больше разрешить тебе играть с Визгом Радости!
Алинка внимательно выслушала, подумала и вздохнула.
- Мам, я не буду больше терять голову! - сказала она, и Алена рассмеялась.
Все пошли к хижине. Он разжег небольшой костер, чтобы разогреть вчерашнее блюдо и зашел в хижину за кастрюлей. Рядом лежала Кнопка и переливалась волнами зеленого света.
Алена подошла сзади, сразу поняла и обняла его сзади.
- Может быть пора? - неуверенно прошептала Алена.
- Когда-нибудь все равно нужно это сделать… а потом мы вернемся сюда.
- Когда-нибудь, - прошептала она еле слышно.
И они поняли, что сейчас сделают это. Она повернулась к двери.
- Алина!
Она прибежала только на второй раз.
- Что мам?
Позади нее появилась ее аборигенская взъерошенная тень.
- Слушай, Визг Радости, - сказал Он очень внушительно, - я тебе сейчас дам подарок для народа, который мы обещали. Ты сразу побежишь домой, не оглядываясь. Потому, что сейчас здесь будет очень страшно. Ты понял?
- А что будет?!
- Если ты увидишь это то тут же сдохнешь! - Он вытаращил глаза, подражая мимике лидера, - Ты понял, что нужно делать?
Видно было, что понял и даже готов слинять, не дождавшись подарка. Поэтому Он быстро достал тяжелый сверток с медом и протянул ему, - Давай, беги прямо сейчас! Передай Каменному Яйцу, что, может быть, мы еще вернемся!
Визг Радости схватил сверток, но тот оказался неожиданно тяжелым и выпал из рук. Уже убегая, он все же ухитрился поднять его и моментально исчез.
- Алинен, - Алиса прижала ее к себе, - мы уходим в другое место. Ты помнишь, я тебе говорила?
- Да, мам. А я уже не увижу Визгунчика?
- Мы постараемся вернуться сюда. Мы все хотим сюда вернуться.
- А Бармаглотик так и будет стоять около привязанного маленького?
- Мы вернемся так быстро, что никто ничего и не заметит.
"А если не вернемся, то за нами все здесь приберут, как будто ничего и не было." - подумал Он и стало немного страшно.
Он наклонился и, не раздумывая больше, прижал палец к кнопке. Та вздрогнула под рукой, удивленно присвистнула, потом многообещающе вздохнула, и три широких зеленых луча ласково коснулись каждого из них.

Ощущение вне тела. Мир воспринимается нестерпимо отчетливо и кажется, что ты знаешь все об окружающем. Но ты не задумываешься, что именно знаешь, просто не успеваешь, да это и не важно: ты ЗНАЕШЬ всю истину. Но, может быть, потому потом ничего не вспоминается из этих знаний, что самих знаний нет, а есть только абсолютная уверенность.
Кажется, что сознание охватывает все разом. Необычайная свобода и легкость. Но, может быть, только кажется, потому, что ты не останавливаешь внимания на чем-то отдельном - это не нужно и вовсе не до того. Важна приближающаяся ЦЕЛЬ, еще не осознанная, но манящая, и кажется, что вся жизнь была подчинена этой цели и вот сейчас ее можно будет понять полностью.
- Если твоя любовь основана на привычках, на рефлексах влечения, стимулируется окружением и определенными формами любимой, то это не любовь, а физиологическая мотивация! - презрительно изрек Зам, - А вот если твое отношение к любимой питается духовной близостью, то, как бы ни менялось окружение, как бы ни менялся облик любимой или ситуация, любовь сохранится.
- Е мае, да кто же сможет пройти такое испытание!
- Ты чувствуешь, что не сможешь?
- Я… не знаю. Кажется, я смогу. А она - не знаю…
- Было уже не мало тех, кто это проходил, а испытывала сама жизнь. Ты передумал?
- Нет уж! Только слишком это прямолинейно! Чуть ли не примитивно!
- А для того и испытание, чтобы все стало однозначно, старик.

Он не сразу решился открыть глаза и принюхался.
Ну и где эта нашатырно-спиртовая или как там ее, блин, аммиачная атмосфера!?
Он с шумом втянул воздух с невероятной смесью множества запахов, и где-то в подсознании стало отчетливо ясно, что делается вокруг - как страничку книги прочитал.
Открыл глаза, и голова чуть закружилась: он оказался слишком высоко над травой. В землю упирались мощные волосатые лапы. Широкие копытообразные когти глубоко вминали траву в податливую землю. Что за фигня? Где чешуйчатый панцирь, как договорились? И это вовсе не холодная аммиачная планета. Трава, лес рядом. Это… да он же просто остался на Вечном Лете! Но кем стал?
Он нервно хлестнул себя длинным и тяжелым хвостом по боку. Рядом раздалось тактичное мычание, удивительно понятное по смыслу: "ну и долго так стоять будем?". Он повернул тяжелую голову и обомлел. Рядом в ленивом ожидании толпилось стадо Альдебаранских диких слонов. На него чуть искоса, с затаенной наглостью посматривал рыжий самец, - главный конкурент за лидерство в этой стае. А он был их вожаком. Что это за сюрприз Зам устроил такой?! Где Алена и Алинка?!
Конкурент презрительно фыркнул и, неторопливо повернувшись к стаду, негромко промычал что-то явно выходящее за рамки его положения. Придется опять приструнить наглеца… о господи, о чем это он думает?!
Он присмотрелся к коровам. Оказалось, что он всех их неплохо знает. И был уверен, что Алены с дочерью среди них нет. Во всяком случае, они вели себя самым естественным образом: отрешенно стояли, полуоткрыв пасти со свисающей между зубов недожеваной травой. Он смутился некоторыми непрошеными воспоминаниями, но тут же одернул себя. И тут в голову ударило: они остались на стоянке. Алинка - привязана к дереву, а Алена - рядом…
Он торопливо пошел по едва виднеющимся в траве следам. Ему даже не нужны были эти следы. Он совершенно точно знал путь, откуда пришло стадо.
Позади раздалось недоуменное мычание, но он только нетерпеливо отмахнулся хвостом, и продолжил путь.
Довольно скоро он вышел из-за поворота леса, увидел стоянку и издалека корову с теленком. Она явно была ошеломлена и находилась в смятении, мотая головой, озираясь и жалобно мыча. Он с трудом побежал.
Даже он ощутил, какое это было чудовищное зрелище. Почва расползалась как кисель под исполинской тяжестью и гулкие удары лап о землю эхом отражались от стены леса.
Он перескочил речку и, тяжело дыша, остановился перед коровой. Та в ужасе присела, уставившись на него широко раскрытыми глазами. Теленок отбежал на всю веревку и беспомощно забился, пробуксовывая лапами.
Он успокаивающе промычал, подошел к дереву, подцепил с земли копытом веревку и, накрутив пару витков, порвал как паутинку. Интересно, почему Она сама не сделала это? Эх, женщины…
- Не бойся, это я, - он повернулся к корове.
- О, господи! - в отчаянном облегчении промычала она в ответ.
- Не совсем то, что предполагалось… Алина!
Теленок удивленно смотрел на них, явно понимая, что к нему обращаются.
- Это ужасно! - корова во все глаза смотрела на него. Он понял и покраснел бы, если бы мог, хотя во всех отношениях чувствовал себя очень естественно.
Она тоже чувствовала естественность такого положения, и только остатки человеческого восприятия давали знать. Алинка же раньше видела диких слонов, и ей даже в голову не пришло воспринимать Его как-то иначе, чем просто одним из таких диких слонов.
- Они идут! - в панике промычала Алена.
Из-за изгиба леса бесшумно выплывало стадо, бредущее по следам вожака. Сбоку плелся рыжий конкурент, так и не сумевший убедить не следовать за ополоумевшим лидером.
- Не бойся. Им все пофиг. Пусть пасутся рядом, если хотят.
Она смотрела на него в задумчивой напряженности.
- Знаешь, я совсем не это предполагала…
Он тоже внимательно оглядел ее, прислушиваясь к своим ощущениям. С точки зрения диких слонов это была самка так себе. С трудом способная родить теленка, с маленьким выменем, которого едва хватит для нормального питания. К тому же слишком не спокойная, не способная вдумчиво пребывать в неторопливой гармонии с окружающим, не спеша и тщательно доводя пережеванную траву в полуоткрытой пасти в ферментированное состояние, только и дающее полноценное питание. Дикослоновьего влечения она не вызывала.
Но это была его Аленка в коконе коровьей туши. Он закрыл глаза.
- Ален, скажи что-нибудь…
- М-ммм-мммм-мм…
Человеческий разум протестовал, а дикослоновий разобрал: "Я уже не хочу так…".
- Нам нужно привыкнуть.
- Зачем?
- Чтобы понять главное…
- Я уже поняла…
- А я еще нет… Не спеши, милая, позволь нам хоть немного разобраться…
- Мммм-мам! Где ты? - если бы теленок мог плакать, это уже случилось бы.
- Вот как я скажу ребенку, где я?!
Подошло стадо и неторопливо разбрелось вокруг. Рыжий дикий слон подковылял к Алене и, играючи, боднул ее в бедро. Та в панике отшатнулась, и рыжий удивленно похлопал мохнатыми веками. Кажется, такое кокетство завело его, и он проявил напористость.
- Эй, ты! Отвали от нее! - зверея от ярости, протрубил Он.
Рыжий изумленно повернулся и целую минуту размышлял.
- Это моя самка! Ты сам мне ее оставил!
Кажется, он нарушал какой-то закон стаи, но сейчас ему было наплевать.
К ним повернулось несколько голов, и легкое любопытство мелькнуло в их глазах.
- Слушай, я не хочу быть больше лидером! Теперь ты - лидер. Это твое стадо и все коровы тоже твои. Кроме этой. А теперь уведи их отсюда!
- Тогда я сейчас сломаю тебя! - победно промычал рыжий и напыжился, готовясь.
- Это я тебя сломаю, дурак! - взревел Он с такой силой, что несколько коров сбросили лепешки на траву.
Стадо в замешательстве топталось, глядя на них.
Он инстинктивно правильно опустил голову и двинулся на рыжего.
- Вали отсюда со своим стадом!
У рыжего не хватило духу, и он отпрянул. Стадо удовлетворенно вздохнуло и радостно подалось к победившему лидеру.
- А ну валите отсюда все за ним! - заорал Он и двинул на стадо. Слонихи неуклюже разбежались, а слоны испугано попятились.
- Пойдем отсюда! - замычала Алена и быстро направилась к лесу. Теленок последовал за ней. Он догнал их, поминутно оглядываясь. Никто не решился увязаться с ними.
За первыми деревьями они остановились. Он чуть ли не физически ощущал ее состояние, ее смятение, лихорадочные поиски того, что соединяло их еще недавно, поиски потерянной драгоценности и разочарование оттого, что эта драгоценность, может быть, всего лишь стекляшка, которая перестает сиять, чуть только изменилось освещение.
- Послушай, на самом деле все гораздо проще…Нужно принять все как есть, а не придумывать проблемы. Мы вместе, что еще нужно? И на остальное можно смотреть с улыбкой. Поэтому мы и решили попробовать… Тебе разве самой не интересно?
- Прости, но уже нет…
Он чувствовал, что любые слова будут восприниматься как глупости, что эти слова сейчас неуместны, что сейчас вообще все стало неуместным. Она теряла надежду на то, что может иметь что-то более глубокое, чем радость когда все вокруг хорошо и обычное половое влечение. И осталась бесконечно одинокой в душе. Ему стало нестерпимо жалко ее.
А она снова отчетливо вспомнила, почему она в тот роковой раз ушла от него, стоило только измениться обстоятельствам. Это непонятное напряжение, которое поглотило все ее чувства… Может быть, она устала. Может быть, она вообще не способна чувствовать ничего такое…
- Это не для меня, прости… Я хочу, чтобы все было привычно и хорошо. Я не хочу видеть тебя таким! Я не хочу нежности дикого слона!


- КУ-КУ!!!
Опять на ночь не выключила! - Алена вскочила с кровати и в темноте подошла к компьютеру. Развернула окно сообщения: "Аленка, зайди на сайт". И адрес. Незнакомый ник.
Хотела стереть, но что-то ее остановило. Кто же так может называть ее?
Она скосила глаза на Анатолия. Тот чуть посапывал в полумраке, приоткрыв рот, как ребенок, которому кто-то рассказывает интересную сказку.
Она кликнула по ссылке.
Странный сайт. Никаких дизайнерских наворотов. На весь экран всего несколько сточек: "Алена, я не могу общаться с тобой по аське, это очень трудно для меня. Удается только медленно набирать текст, используя непосредственно машинные коды. Ужасно. А письма на низком уровне я не научился еще посылать. Ты очень хорошо знала меня. Мы встречались в твоих снах... Помнишь..." Алена похолодела, прочитав сценку из своего вчерашнего сна. В висках сильно застучало, и она заставила себя дочитать до конца: "... сейчас я - твой сын. И это - единственный способ, которым я могу тебе что-то сказать, пока не подрос."
Она тупо смотрела на смайлик, которым заканчивалась последняя строчка.
- Что там у нас, Аленушка?
Горячая ладонь легла на ее плечо, и голова Анатолия чуть коснулась ее щеки. Бесконечно тягучие мгновения они оба всматривались в экран, и Алена не способна была даже шевельнуться.
Ладонь на ее плече потяжелела. Наконец Анатолий отстранился, разорвав круг ставшей невыносимой близости.
- И что, ты это действительно видела вчера во сне?
Сознание Алены сжалось в мирок маленькой напуганной девочки, опять уличаемой в чем-то нехорошем.
- Нет... - не моргнув, соврала она, слегка поежившись от прохлады, но не решаясь накинуть на себя что-нибудь.
- А ведь тебе действительно что-то снится... Твой несчастный ловер?
- Не говори так!... он умер, ты знаешь.
- Ага... ушел из жизни, где не смог тебя достать, чтобы доставать после смерти? - с неожиданной злостью прошипел Анатолий, - А вот щас отпингуем шутника.
Он со второй попытки правильно набрал строку, запустил трассер и удивленно застыл.
- Это ж просто мой сервак, черт!... Как эта тварь так все замаскировала?
Он вскочил и принялся торопливо одеваться.
- Куда ты?
- Должен же я разобраться, пока сеть не накрылась! Там же явно троян завелся!
Громко захныкал проснувшийся ребенок, и Алена взяла его на руки. Он сразу потянулся к груди. Движения Анатолия замедлились, и он с неприятным интересом принялся смотреть. Алена в невольном смущении отстранила ребенка. Как она теперь будет кормить Его? Все казалось нереальным.
- Что же ты не кормишь? - с деланным спокойствием спросил Анатолий, резко застегивая молнию на ширинке.
Алена посмотрела на качающуюся спросонья головку ребенка и приложила его к груди.
Анатолий резко повернулся, толчком бедра распахнул дверь и вылетел из комнаты. Хлопнула входная дверь, и звуки его ботинок простучали вниз по ступенькам.
Алена отняла грудь, надела халат и вновь взяла ребенка. Он кривил ротик, не раскрывая глаз, готовый закричать. Она дала ему набухший сосок, и с каждым движением жадных губ волны томительной неги разливались по ее телу.
- Господи, это какое-то сумасшествие... - прошептала она, вспоминая прошлый сон, где она опять жила вдвоем с Ним в джунглях райской планеты неподалеку от веселого племени оливково-сиреневых аборигенов. Теперь она уже не думала, что это - только плод ее больного воображения.

Традиционное утреннее молчание в выходной день протекало за ленивым поглощением недожаренных оладий. Рыжик не выносил оладий. Он подбрасывал вверх 'вкусные и питательные' подушечки сухого завтрака и ловил их ртом. Это не пресекалось. Когда еще как не в детстве учиться ловкости.
"Примерно шестьдесят процентов попаданий' - мысленно констатировал Анатолий.
- Нашел трояна? - осмелилась поинтересоваться Алена.
Анатолий чуть помедлил, дожевывая кусок.
- Не было трояна. Сервак абсолютно стерильный.
- Вообще ничего не нашел?
- Или я уже не на уровне и просто не могу угнаться за прогрессом или это ну очень крутой хак.
- Пап!
Алена строго посмотрела на сына.
- Ты опять перебиваешь, когда родители разговаривают?
- Ага, как только мне захотелось вам сказать, вы тоже начали говорить!
- Ладно, зародыш, - улыбнулся Анатольий, - Что ты хочешь?
- Па, а когда вы разводиться будете?
- Что?! Кто тебе сказал, что мы разводиться собираемся?
- Танька говорит, что все шнурки всегда разводятся. Так жить скучно, а когда разведетесь, па будет приходить в гости всегда с подарками, и все будут радоваться!
- Опять Танька?! - посуровел защитник семьи.
- Да не только Танька, па, Мишке тоже везет - шнурки разводятся, а мне не везет...
Рыжик обижено насупился.
Анатолий примирительно потрепал сына по взъерошенным волосам.
- Ну, понимаешь, это же не такое простое дело, взял и развелся...
Стук отброшенного Аленой ножа прервал его объяснения.
- Так, - со зловещей ухмылкой Алена крошила оладий пальцами на стол, - а в чем тут дело? Сделай сыну такой подарок!
- Аленушка, ну зачем ты так…

И была ночь, и опять был Сон.
Он стоял в куцей футболке и улыбался, едва загоревший под этим огромным багровым солнцем, неярким диском занимающим половину бездонного зеленого неба и окутывающим ласковым теплом со всех сторон сразу.
На этот раз она не обняла его сразу же.
- Я думала, что это - сон, - сказала она тихо в смущении, - как ты это делаешь?
- Это и есть сон. Только наш общий.
- А ты знаешь, что ты - фея? - спросила Он вполне серьезно, - Мне кое-кто авторитетно это сообщил.
Алена удивленно взглянула на него.
- Совсем не хочется шутить… - прошептала она. Какое-то дежавю вдруг проснулось внутри. На мгновение показалось, что она может вспомнить как это: любить кого-то вне зависимости от всего, это не удавалось ухватить, но это точно жило где-то глубоко в ней. Любовь феи.
Она растеряно присела на Алинкин спальник, розовеющий у ног среди высокой травы, и тот послушно оформился в удобное кресло-качалку. Казалось, что она жила здесь всегда.
Алена виновато, с бессильной нежностью посмотрела на Него.
Он подошел, ласково коснулся ее волос, запустил пальцы в длинные шелковые локоны, и принялся не спеша перебирать их. Она так любила это.
- Помнишь нашу первую ночь здесь? - спросил он.
- Конечно!… Мы плясали у костра, дико разрисованные, и потом музыка долго еще звучала у нас в головах...
- И когда на небе взошли луны, мы уложили Алинку спать и пошли к реке...
- Мы отошли совсем недалеко, - засмеялась она, - обнялись и стали танцевать... а музыка все играла у нас в головах...
Она посмотрела на их хижину с огромным темно зеленым зонтиком листвы над ней и с ровным кругом вытоптанной травы, скользнула взглядом по валяющимся ракеткам е-тенниса, небрежно брошенных после игры, увидела чуть дымящийся еще со вчерашнего вечера костер, кастрюлю с молоком дикой слонихи, матово белевшего на самом донышке, гроздь непочатых плодов бутылочного дерева и жуткий скорчер, висящий на раскрытой двери, которую когда-то она так старательно сплела из коры. Чуть дальше высоченными стволами с плоскими зонтичными кронами знакомый лес подпирал собою небо.
- А где наша дочь? - спросила она.
- Они с Визгом Радости побежали играть к своим пушистикам. Ты такая задумчивая сегодня...
Она слегка нахмурилась.
- Это неправильно... И Рыжик... я чувствую себя такой виноватой... Он - как будто и не мой сын...
- Здесь он - сын того воинственного пикникиста, который вломился в наш мир...
- Но ты ведь тоже играл по его правилам, так коварно отправив его с сыном и женой отсюда...
- Да, и когда мы нажали нашу Большую Зеленую Кнопку, то вместо следующего уровня ты оказалась в реальном мире с ним, а я...
- Я не знаю, что буде дальше, - вздохнула она, помолчав, - а ты знаешь?
- Ну, ясно, что я могу жить только здесь...Он улыбнулся, - Вчера вот Каменное Яйцо сказал, что у его Народа кончился Восторг Дикого Слона. Нужно идти к пчелам.
- С тех пор как это перестало быть для них смертельно опасным, когда ты начал добывать Восторг, они слишком увлекаются им.
- Все неудержимо стремятся к счастью, даже если оно призрачное, - он нежно прижал толстые пряди к ее щекам.
- А нам здесь и не нужен был этот дикий мед, - тихо прошептала она, - все было и без него так хорошо...
- Этот мир сам - все лишь наше призрачное счастье...
- Почему же, когда я узнала, что мы на самом деле здесь вдвоем, то стало так грустно?
Он вздохнул и, помедлив, тихо сказал.
- Наверное, призрачное счастье - это не то, что на самом деле нужно. А нужно только настоящее...
Она застыла в задумчивости. Но почему?! Какая разница?! По детски беззащитный протест сжал ее грудь. Где оно, настоящее?


Алена нетерпеливо дернула плечами и проснулась.
Лампа в полнакала освещала лежащего рядом с открытыми глазами Анатолия. Тот повернул к ней голову.
- На этот раз ты спала спокойно, - заметил он.
Она привстала на локте.
- А ты всегда за мной так наблюдаешь?
- Я уже привык. Дело в том, что я просыпался каждый раз, когда ты довольно беспокойно переживала...
- О, господи... - она склонила голову, потом долго всматривалась в него и, наконец, всхлипнув, прижалась к его груди.

- Чесноком воняет, - недовольно проворчал Он.
- Что ты гонишь? - возмутился Зам, - Как тут вонять может?
- Не знаю, у меня всегда в тесноте такое ощущение...
- Тебе развлечься бы надо, - сочувственно заметил Зам, освобождая побольше пространства.
- А ты-то что тут отбываешь со мной? Что тебя держит?
- А то же, что и тебя. Знаешь ли, если тебе обломилось воплотиться, то особенно не повыступаешь, кем бы ты ни был. Другое дело, что во многом для меня это - пустая формальность.
- Тут же явно какая-то ошибка, в одном теле - двое...
- Ха, еще и не такое бывает!
- Тоска...
- Ну что, пойдем развлечемся? Угощаю, я добрый. В свой-то мир ты меня ни разу не позвал...
- Потому, что ты к феям неравнодушен.
- Злопамятный какой.
- Да нет, шучу. Рушится мой мир. Не получается там счастья.
- Надоело?
- Нет, тут что-то другое. Не трогает по-настоящему то, что не настоящее. Там все может быть в десять раз ярче и красивей, но это как на красивую картинку смотреть. Не жизнь, а просто призрачная мечта, хоть даже и осязаемая. В принципе какая разница, что к зрительности красивой картинки добавились еще и осязание и другие чувства?
- И все же, чем это от жизни так отличается в худшую сторону?
- Трудно сказать. Помнишь, мы решили пожить в экзотическом месте? Там все было такое интересное и удивительно красивое. Но совершенно не такое, к чему я привык. Все воспринималось несерьезно, как игра. Не доставало. Даже тебе там быстро осточертело.
- Ну, естественно, - Зам потянулся в своем демоническом величии, - Мне, в общем-то, по фене вся эта красота. Я во вселенной и не такое видел. Меня это не трогает.
- Вот-вот, не трогает, ни каким боком не касается и поэтому безразлично.
- Но в том мире ты же был не один, - Зам безжалостно ухмыльнулся.
- Оказывается этого недостаточно... Я же вижу, что она хоть и не осознает почему, но понимает, что это не жизнь. Наверное нужно, чтобы все вокруг соответствовало тому, к чему ты всю жизнь приспосабливался и что для тебя небезразлично. А без этого наступает апатия и пустота. Ведь даже когда в другое место переезжаешь, которое достаточно сильно отличается от того, где ты жил, тебя ломать начинает. А может быть, дело в чет-то другом. Не знаю.
- Привязка к собственному телу и его реакциям.
- Да пошел ты со своими привязками...
- Ладно тебе. Кажется, была идея развлечься. Ты не против, надеюсь?
- Ну и куда мы на этот раз?
- Да... явно ты сейчас не способен радоваться ничему, а лишь переживать свое дурацкое состояние. Будем лечить по методу доктора Фрейда. Хочешь подсмотреть прошлое?
- Как это?
- ЕЕ прошлое...

Парень-ингуш, жизнерадостный и, как показал случай на дискотеке, отважный, разительно отличался от других студентов. Он смотрел на мир с еле заметной чуть удивленной улыбкой, с каким-то неуловимым превосходством и снисхождением, как будто сам был здесь всего лишь на экскурсии. На той самой дискотеке они познакомились. Танцевал он классно! Он был такой деликатный и всепонимающий!
Раньше Алена испытывала явную неприязнь к кавказцам и когда подружки сказали, что Бог (так сократили его имя сокурсники) - ингуш, удивилась: ни его лицо, ни манеры никак не выдавали этого.
На пары английского нужно было ходить в соседнее двухэтажное здание - старое и обветшалое, какими-то претензиями в архитектуре напоминающее старинный замок. Воздух здесь даже в жаркие предлетние дни веял прохладой, рождавшейся из неведомых глубин запутанных коридоров.
После иссушающе нудного матанализа, во время которого можно было выжить только играя исподтишка с соседом в одну из молчаливых игр или с сосредоточенным вниманием прижав руку с наушником плеера к голове, прогуляться через тенистый парк к инфаку было в кайф. Никто не спешил, и весь курс растянулся вдоль аллеи, останавливаясь у киосков, покупая пиво и запасаясь газетами от предстоящей скуки.
- Вчера химики зачет сдавали и все преподы в инфаке в отрубе! - болтала рядом подружка, - Им сто-о-олько спирта налили! Говорят, что со всех лабораторий хоть сколько-то спиртовые растворы вместе слили, чтобы зачет купить хватило! Через часок преподов три скорых помощи развозили! А зачет нафиг аннулировали!
Алена слушала вполуха, с волнением думая о том, что ответить, если Бог с ней заговорит. Он шел где-то позади и его смех изредка слышался среди других голосов. Она сама себя не узнавала, но это ей нравилось.
Она первой открыла тяжелую дверь, сквозняк пахнул сыростью из полумрака. Вместе с подружкой они поднялись по глубоко истертым каменным ступеням. Вторая дверь, легкая и нелепая, громко хлопнула, спружинив, и они вышли в короткий пролет коридора.
- А-а-а!!! - взвизгнула подружка и присела, накрывшись сумкой.
Над головой, чуть не касаясь волос, пролетело что-то большое, не похожее на птицу.
Крик всполошил еще что-то вдали, с шумом нечто снялось с места и из обоих изгибов коридора навстречу остолбеневшим подругам понеслись стремительные тени.
- Опять мыши! - радостно крикнул кто-то позади.
Парни принялись подпрыгивать, пытаясь поймать верткие твари. Алена одна стояла заворожено, не закрывая лицо как другие девушки, и мыши пролетали мимо одна за другой, широко распахнув крылья, иногда слегка касаясь волос.
- О! - раздался победный вскрик. Алена обернулась. Бог радостно улыбался с интересом рассматривая мышь в своих руках. Он поднял сияющие глаза и увидел Алену.
- Смотри!
Она невольно отшатнулась, столкнувшись взглядом со злобными бусинками над ужасающе клыкастой мордой хищника.
Бог с некоторым сожалением убрал руку.
- Извини, Ален! Не бойся их, они безобидные!
- Такой ужас... Как тебе не противно?
Последняя мышь из стаи улетела за поворот коридора, шум крыльев и пронзительный писк стихли, и Алена с Богом пошли рядом. Бог незаметным движением отшвырнул прочь мерзко посвистывающее существо.
- Знаешь, - он вдруг немного посерьезнел, - я знаю такое, что мне уже ничего не противно.
Алена испугано промолчала, пытаясь вообразить, что же это может быть, вероятно связанное с нечеловеческой жестокостью в трагических ситуациях кавказской специфики.
Он мельком взглянул не нее и рассмеялся.
- Нет, не то, что ты думаешь!.. Знаешь, я ведь не мусульманин. Меня даже многие родственники за своего не считают.
Она улыбнулась в ответ с беспричинной благодарностью, ощутив приятную близость к этому необычному парню.
Они вошли в аудиторию и, как-то не задумываясь, уселись рядом. Подружка, внезапно лишившись насиженного места, поджала губки, и вызывающе бросила сумку на стул поодаль.
Смотри! - Бог неторопливо разжал кулак и Алена, готовая увидеть любую гадость, невольно залюбовалась странной звездой из тусклого серого металла, всю в мельчайших затейливых узорах.
- Что это?
Хлопнула дверь и внезапная тишина возвестила о начале пары.
У препода на одутловатом смертельно бледном лице четко вырисовывались темные круги вокруг воспаленных глаз.
Он неудачно присел на край стула, чуть не опрокинувшись, судорожно удержался обоими руками о край стола и с трудом выправился.
- В четверг зачет, - гнусной хрипотцой выговорил он и некоторое время молчал, казалось, забыв на чем остановился.
- Так вот, убедительно,.. - он шмыгнул, - убедительно прошу очччень хорошо к нему подготовиться!

Сквозь хрипловатые английские фразы, проплывающие будто бы мимо нее, Алена все еще видела тусклый блеск звезды на ладони Бога, поразившей ее потому, что чем-то вспомнились старые сны, рвавшие ее на части, звавшие куда-то. "Так, наверное, говорили пьяные портовые грузчики, блин" - подумала она, с внезапным раздражением взглянув на препода.
"Блин" - не ее слово, тем более неуместное для мысленной фразы. Откуда она его подцепила? Господи, ну, точно: так говорит Бог! Приехала, девочка...
Алена сердито тряхнула головой. Как же она теперь cдаст зачет этой мстительной твари?
Ее тронули под локоть. Бог с еле заметной улыбочкой протянул записку.
"Хочешь запросто сдать зачет?"
Она широко раскрыла глаза и чуть наклонила голову. Потом быстро написала: "Нехорошо подсматривать чужие мысли!"
"Мне можно!"
"Потому, что Бог? ха-ха"
"Бог - есть любовь, между прочим!"
"О-о-о-о...."
"Так хочешь?"
"Всенепременно, но как?"
"Доверься мне, заблудшая...."
"Чивоооо?"
- Вот хэв ай толд нау-у-у-у?
Она сразу не поняла, что означает этот неприятный окрик над ее головой и испугано вскинула голову. Препод выжидательно уставился на нее. Его щека под левым глазом чуть заметно подергивалась и это гипнотизировало до оцепенения. С шумом поднялся Бог:
- Сэр, вы спросили: "Что я сейчас сказал", сэр.
Он выдал это так искренне невинно, что препод восемнадцать долгих секунд просто наслаждался возникшей вокруг полной тишиной, потом согласно кивнул.
- Тебе бы еще шляпу с пером... Ладно, группа, сегодня мы все, видимо очень невнимательные, - он остервенело потер дергающуюся щеку, - И не в форме, - он с тоской взглянул на часы, - я оставляю вас наедине с вашей совестью! - он направился к двери, - В четверг буду беспощаден, - ему почти удалось попасть в проем двери, но в последний момент, все же, крепко зацепил плечом и громко зашипел от боли уже где-то в коридоре.
Нетерпеливо выждав несколько мгновений, группа радостно взвыла, и все вскочили с мест.
- Итак, милорд? - требовательно спросила Алена.
- Вы доверитесь мне, леди? - осклабился Бог.
- Я доверяюсь вашей чести, - Алена потупила глазки.
- Тогда вперед!
Они почти выбежали в разогретый солнцем мир, глотнули воздуха, пахнущего цветущими каштанами. Ах, бедная забытая подружка!...
- Мой кадиллак чуть дальше, - Бог махнул рукой.
- Философию кидаем? - деловито осведомилась Алена.
- Для разнообразия предложу тебе сегодня совсем другую философию, - таинственно подмигнул Бог.
На старенькой мазде они лихо подкатили к воротам частного домика.
- Как интересно! - Алена позволила принять ее ручку и помочь выбраться, - Ты здесь живешь?
- Нет, что ты! Здесь собираются интересные люди.
- О, господи, - Алена неуверенно приотстала, - Баптисты, что ли?
Бог звонко рассмеялся. Нет, так баптисты не смеются.
В обставленной под старину или в самом деле старинной комнате чем-то сладковато-вкусно пахло. Алена с интересом обвела взглядом необычные предметы.
С дивана вскочил лохматый тип хиповатого вида.
- Новообращенная? - вкрадчиво осведомился он неожиданно красивым голосом.
- Да ладно тебе прикалываться! - отмахнулся Бог, - Алена, это - Саша-гуру.
Они изобразили галантное взаимоприветствие, сразу после чего Саша-гуру сменил маску на озабоченную.
- А у нас проблемс.
- Да ну?
- К Людочке муж из Германии на днях прикатывает.
- И?
- Она хочет с ним уехать, но карма не пускает...
- Чем мы способны помочь? Зациклим по сердечным чакрам?
- Неестественное вмешательство...
- На то и искусство, чтобы выглядело все естественно!
- Я так и думал, покорно вздохнул Саша-гуру, - даже приготовил орудие, - он махнул рукой на промятый диван, на котором лежало ружье.
- Полагаешь добыть голубей? - засомневался Бог.
- Самое верное средство.
Алена начала ощущать себя лишней.
- Может быть я - в другой раз? - виновато спросила она.
- Нет, что ты!, - Бог наградил ее своей неотразимой улыбкой, - Это как раз то, что нужно! Мы сейчас будем творить судьбу нашей дорогой Людочке. Ты же всегда хотела чего-нибудь по-настоящему необычного?
Да, Алена всю жизнь страстно хотела чего-нибудь необычного и Бог видел ее насквозь. Она улыбнулась в ответ.
- Подождешь меня здесь или поедешь со мной?
- С тобой, конечно...
Бог схватил ружье и они вышли.
- Мы едем на мелькомбинат, - пояснил Бог, когда они бесцеремонно и лихо обгоняли лохатых ползоедов, - Там голубей полно и там они - настоящее, никому не нужное зло. А это, - он кивнул на ружье, лежащее на заднем сидении, - просто воздушка. Нам нужно добыть штук десять пташек для процесса.
- Жалко птичек, - глупо хихикнула Алена, с удивлением прислушиваясь к себе и не находя соответствующей жалости.
- Тебе никогда не хотелось побыть амазонкой? Как ты относишься к богине Артемиде?
- Которая богиня-охотница?
Бог скосил на нее оценивающий взгляд.
- Тебе бы очень пошел ее смелый наряд и лук в руках!
- И чтобы рядом по лесу брела молодая косуля!
- Да!
Коротко взвизгнули тормоза и их резко качнуло вперед.
- Ка-а-азел!!! - заорал Бог кому-то в открытое окно и опять рванул вперед.

Размечтавшись, Алена даже забылась, и пришла в себя, когда они уже выехали из города и остановились у последнего киоска , где Бог прикупил флакон спиртного.
Недалеко, у заросшей деревьями речки, стояли неопрятные колонны явно заброшенного мелькомбината. Радом пристроился домик, огороженный ветхим забором.
Дорога, посыпанная щебнем, проросла травой с веселыми цветочками. Из-за забора крепко пахнуло свежим навозом. Сморщив нос, Бог с брезгливой улыбкой взглянул на Алену:
- Природа!
Может быть, пока ехали у него были и более романтические планы насчет того момента, когда они окажутся в этом уединенном месте, но сейчас он, захватив флакон, потянулся за ружьем, вылез и обошел, чтобы принять Алену, но та поторопилась выбраться сама, примяв густую, невысокую траву. Ветер сменил направление и запах пропал.
- Тут нет никого?
- Это не нам, - улыбнулся Бог, чуть приподняв бутылку, - Один дядька метит всю эту территориею!
- Что-то голубей не видно за забором!
- Там они. Ленивые и тупые.
Они пошли не спеша.
- Вроде недолго ехали, а засиделись, - подивилась Алена, чувствуя некоторую неловкость в движениях.
- Место такое, - значительно глянул на нее Бог, - отдаем некий должок в виде энергии за наши намерения...
Какой еще должок? Алена потянулась, разминая тело, нисколько не стесняясь, счастливая оттого, что вместо пары по философии оказалась вне города.
- Дай, понесу, - попросила она, взяла неожиданно тяжеловатое ружье и принялась по пути разглядывать его.
- Ты стреляла раньше?
- Давно уже, - она усмехнулась и, навела прицел на разбитый фонарь над распахнутой калиткой в широких деревянных створах комбинатского забора.
- Эй, не балуй!
Алена удивленно осмотрелась и увидела поодаль неказистого лысоватого мужика, с густо отросшей бородой.
- Чего, опять за горлицами? - как-то плотоядно хохотнул он, подбираясь ближе.
- Привет, Димон! - вопросительной интонацией уважил Бог и протянул бутылку.
- Ну, чо, пойдем тогда и разольем на троицу! К моим огурчикам.
- Сорри, Димон, - Бог болезненно улыбнулся, - такая охота всегда выпадает нежданно. Нужно поспешить.
- Ладно тогда, бывайте счастливо! - мужик с плохо скрытым разочарованием некоторое время смотрел вслед.
За забором открывался вид как в американском фильме о послеатомном будущем. Зияли дыры окон и дверей среди крошащихся кирпичных стен, ржавели какие-то огромные железяки и зарастали кустарником открытые места.
- Димыч тут иногда готовит муку для одной пекарни.
Они прошли насквозь большущее здание, пересекли двор и Алена увидела голубей. Здесь действительно оставались следы недавней деятельности. Повадками эти голуби не были похожи на городских. Они подпустили метров на двадцать и перелетели подальше.
- Ну, амазонка, давай, покажи класс! - Бог вынул из кармана горсть маленьких стрелок.
- Ой, я такие не видела!
- Они намного сильнее и точнее бьют.
Алена взяла одну, переломила ружье и вставила стрелку треугольным металлическим кончиком так, что торчал только красный пластмассовый отражатель. Недолго целясь, она выстрелила и голубя отбросило, взметнув вырванные перья.
- Молодец, надо же! - восхитился Бог и чмокнул ее в щечку, - а ну еще!
Вдохновленная Алена улыбнулась с хищной радостью в глазах, и ее второй выстрел оказался не менее удачным, хотя птицы обеспокоено суетились и не стояли на месте.
- Может хватит? - спросила она.
- Нужно штук десять. Ты классно стреляешь! Давай теперь я.
- Нет, я! - она по-детски упрямо мотнула головой и снова вскинула ствол.
Голуби, наконец, почуяли опасность, но стая всего лишь перелетела в другое место рядом. Даже не приближаясь, Алена легко сбивала одну птицу за другой.
- Хватит! - Бог взял у нее ружье и они пошли собирать добычу. И вот тогда, когда Алена вблизи разглядела перебитую шейку одной из жертв, сначала где-то в глубине шевельнулась жалость, потом она прорвалась и ужасом наполнила ее душу.
Алена оцепенело стояла, не в силах отвести взгляд от маленькой белой косточки с просочившейся кровью, торчащей из вывернутой под жутким углом шеи.
А Бог с любопытством наблюдал за ней.
- Господи, - выдохнула она.
Теперь она не была амазонкой и не было радостного возбуждения. Да ей же просто хотелось показать себя Артемидой перед Богом!...
- Птичку жалко? - напомнил он ее фразу с сочувствующей улыбкой.
- Знаешь... я ведь котят больных домой таскала... И не выносила когда живую рыбу разделывали.
Она чувствовала, что явно не на высоте, но ничего не могла с собой поделать.
- Короче, это типа первого урока новой философии, - тихо и медленно сказал Бог.
Она с надеждой посмотрела на него.
- Люди едят мясо, но ханжески начинают причитать, когда видят, как перед этим животное забивают и разделывают. Нужно быть выше этой тупости. Ты понимаешь?
Она безвольно чуть кивнула головой.
- Да, мы хищники и в этом нет ничего плохого. Только полный урод стыдится самого себя. Понимаешь?
- Да...
- Ну, а если понимать еще выше, то нет ничего плохого даже и в нашей собственной смерти, не говоря про этих пташек.
Теперь она точно не понимала.
- Аленушка! - Бог ласково ей улыбнулся, - Ты - чудесная девушка, я тебе точно говорю! Ты умница и все скоро поймешь!
Она почувствовала себя маленькой девочкой и захотелось без оглядки довериться ему.
Но... наваждение медленно сходило, и ей показался примитивно унизительным полученный "урок". Какого черта?
И Бог поблек и от него осталась одна кличка...
Она, конечно, доиграет до конца это приключение, чтобы не выглядело глупым кокетством. Почему бы и не доиграть?
- Ладно, мы, кажется, спешили, Бог, - усмехнулась она и, присев, принялась небрежно бросать в пакет добычу.
Они сели в машину.
- О, как нагрелась, прямо сауна! - воскликнул он, стаскивая с себя футболку. С безупречной естественностью положил руку ей на плечо:
- Тебе помочь?
- Ноу.
Чуть опешив под ее взглядом, рассмеялся:
- Сорри. Все будет прекрасно, вот увидишь!
Всю дорогу они молчали.
Около таинственного домика стояла очень даже очень представительная тачка.
- О, Толян подъехал, - искренне обрадовался Бог.
- Кто это?
- Очень продвинутый маг. У него есть чему поучиться. Сегодня, может быть, поработаем вместе.
Он натянул футболку, выгнулся чтобы взять ружье и пакет и вылез, даже не пытаясь успеть подать руку. Алена уже стояла, на легком ветру поправляя длинные волосы.
В комнате стало оживленнее. На диване сидела незнакомая девушка и высокий парень, перебирающий струны гитары. Он поднял глаза, они встретились удивленными взглядами, и тихая музыка замолкла.
- Алена, это Анатолий! - Бог подвел ее к дивану.
- Очень приятно, - чуть растеряно сказал парень.
- Взаимно! - Алена улыбнулась, - Лестные слова о вас я только что слышала!
- Да? - Анатолий тоже улыбнулся, - А мне и слов не надо: я прекрасно вижу, что за удивительная девушка передо мной.
- Ну, конечно, ну конечно! - Бог нервно хохотнул, - Анатолий у нас, безусловно, человек Видящий и от него невозможно скрыть правду! Ты в этом еще не раз убедишься.
- Не пугай так, Алену! - с нестрашной угрозой шевельнул бровью Анатолий.
- А это, знакомься, - Бог чуть потянул Алену в сторону, - это наша несравненная Людочка, ради которой мы и добыли голубятину.
- Время не ждет! - раздался позади красивый баритон Саши-гуру, - Пора и средство готовить.
- Что за средство? - заинтересовалась Алена.
- В дремучем невежестве средневековья оно называлось приворотным, - с ироническим скепсисом пояснил Анатолий, поднимаясь и откладывая гитару, - Если все сделать правильно и дать съесть тому, кого желаешь, то оно способствует неизбежному установлению сильнейшей связи.
- О, я бы не отказалась от такого! - засмеялась Алена, игриво поворачиваясь к Богу.
- Значит, сделаем и для тебя!
Польщенному Богу вернулась его уверенность и он, подняв пакет и подхватив Алену под ручку, повел на кухню.
- Процесс требует стерильности, точности и священнодействия огнем!
Он вынул из шкафчика аптечку, разложил салфетку на столе и поставил флакончик со спиртом.
- А курочек ощипывать опять мне? - капризно пропела вошедшая Людочка.
- Я помогу! - пообещала Алена.
Курочек бросили в тазик и ошпарили из закипевшего чайника. Клубы пара разнесли по комнате удушливую вонь.
- Да они, наверное, ни разу в жизни не купались! - воскликнула Алена, смешно морща носик.
- Какие противные! - проворчал Саша-Гуру, - брезгливо скосившись на первую облысевшую тушку. Непропорционально маленькое, синюшное тельце жестко брякнулось в глубокую тарелку.
- А ведь их едят некоторые гурманы! - продолжал комментировать Саша-гуру.
- Меня не заставить! - заявила Людочка, ловко вытаскивая перышки целыми прядями.
- Да откройте же окно! - взмолилась Алена.
Бог мгновенно выполнил ее волю, и свежий воздух ворвался в комнату.
- Так, теперь нужно выбрать самую подходящую печень, - Саша-гуру принялся сноровисто вспарывать тушки. Анатолий прищурившись вглядывался в них.
- Вот! - он уверенно протянул палец.
- Итак, кто у нас пожелал владеть роковым перстом судьбы? - Саша-Гуру с садисткой ухмылкой открыл флакончик, достал ватку, иголку и блюдце.
- Ну, я, - выдохнула Людочка, заметно побледнев.
- Садись!
- Я боюсь! - взвизгнула она, - Ты же, гад, сделаешь очень больно!
- Ну, что ты, родная!, - Саша-гуру счастливо сверкнул золотым зубом, - Я буду нежным и ласковым!
Людочка присела на краешек стула, уткнув голову в локоть, глубоко спрятала нос и трогательно напряглась. Саша-гуру взял ее руку, и она вздрогнула. Он погладил ее ладошку, не спеша смазал спиртом, и неожиданно вонзил иголку в подушечку указательного пальца.
- Ой!!! - Людочка подпрыгнула, - Ну, что стоишь! Дави ее! Она сейчас перестанет идти, а я больше не дам тебе!
Саша-гуру ухмыльнулся и без труда нацедил маленькую лужицу.
Людочка, пошатываясь, встала со стула, сжимая ватку в кулаке.
- Всю энергию у меня забрал, вампир чертов!
- Ты не передумала? - спросил Бог, гладя на Алену.
- Нет! Но я сама!
- Ого! - Саша-гуру уважительно придвинул ей другое блюдечко и протянул свежую ватку.
Алена протерла иголку, палец и с жестокой улыбочкой кольнула себя.
- Первый раз вижу такую женщину! - тихо восхитился Анатолий.
- Такой вот простой процесс? - Алена улыбнулась, поглядывая на две медных кофеварки с длинными деревянными ручками, стоящими на газовой плитке, на еле заметном огне.
- Это тебе не химия! - Бог небрежно сполз вдоль стены на корточки и, умастившись с удобством, вытряхнул сигарету из пачки, но не закурил, - Самое главное сейчас делает Анатолий.
И действительно, то ли от жары, то ли от напряжения, лоб Анатолия покрылся потом, что придавало ему вид хирурга, выполняющего сложную и ответвленную операцию. Алена даже залюбовалась. Людочка заботливо вытерла пот платком, и Алена, удивляясь самой себе, досадливо поджала губки.
Сильный порыв ветра хлопнул распахнутой створкой окна, и стекло угрожающе задребезжало.
- Смотрите-ка, что делается! - воскликнула Людочка, выглядывая наружу.
Только сейчас все заметили как потемнело в комнате. Небо заволокло плотными облаками и новый порыв швырнул в комнату пыль и мелкий мусор.
- Фу, гадость!, - Людочка отпрянула и брезгливо вытерла лицо.
- Черт, сейчас задует, закройте, - нетерпеливо прикрикнул Анатолий, заслоняя собой плиту. Одна из конфорок тут же погасла, и Саша-гуру суетливо принялся чиркать ломающимися спичками.
- Да ты закрой лучше окно, я сам зажгу! - Анатолий отобрал у него спички.
В этот момент дверца окна с силой хлопнула, осыпавшись осколками. С мощным потоком заметно посвежевшего воздуха, от которого перехватывало дыхание, в комнату влетело что-то большое и, громко хлопая, принялось метаться среди стен.
Людочка завизжала.
- Черт! - крикнул Анатолий, повернув голову, - Выгоните его отсюда!
Саша-гуру смешно замахал руками, отгоняя обезумевшую тварь.
- Что это такое??? - истерически визжала Людочка, пригибаясь и закрывая голову.
- Голубя занесло! - Бог схватил полотенце и с воинственными воплями принялся хлестать им воздух.
Птица, наконец, вылетела, умудрившись свалить по пути со стены набор половников, которые загрохотали по полу и по натянутым нервам.
Вскоре все стихло, кроме ветра, со зловещим глухим звуком свистевшего сквозь выбитое окно, пока Бог не сбегал наружу и не закрыл еще и внешние створки.
- Пронесло! - Весело сообщил он, возвращаясь, - Сейчас офигенная дождина хлынет!
- Будем надеяться, что пронесло! - осторожно кивнул Анатолий, - Как раз все готово!
Он переставил кофеварки на деревянную разделочную доску.
- Это всегда у вас так, когда зелье варите? - в шутку спросила Алена.
- Так называемая синхронность, - пояснил Саша-Гуру, - мы тут голубей разделали и вот пожалуйста!
- Можно назвать и синхронностью, - многозначительно протянул Анатолий, - но в данном случае это - наведенная синхронность. Она возникла в результате энергетической работы.
- А у нас сегодня на инфаке утром мыши летучие летали! - вспомнила Алена.
Анатолий строго посмотрел на Бога,
Тот невинно раскрыл глаза:
- Чо?
- Нужно следить за собой, вот что!
- Да я вроде бы...
- Тут такое дело, Аленушка, - чуть мягче пояснил Анатолий, - если с нами поведешься, то вокруг и не такие чудеса начнут приключаться. Так что еще подумай! Видишь, погоду испортили...
Как специально за окном громыхнул гром, и застучали первые крупные капли.
Алена восхищенно подняла брови и улыбнулась:
- С чудесами жить интереснее!
- Ну, конечно, ну конечно, - закивал Бог, - вот такие мы эффектные. А погода это - самое простое колдовство.
- И где же мой порошочек? - требовательно осведомилась Людочка.
- В левой кружке.
Анатолий поставил два чистых блюдца и вытряхнул содержимое кофеварок.
- Не перепутайте только! - усмехнулся он, - а то не избежать дешевых драм!
- В любую еду можно добавлять? - Людочка бережно ссыпала свою дозу в маленькую коробочку.
- Ага, - Анатолий расслабленно опустился на табурет, привалившись спиной к стенке, - достаточно одной крошечки.
- Жрать хочется, - констатировал он кротко.
За окном поливали тугие струи ливня, навевая сонный уют.
- Еще бы, так потратился! - засуетилась Людочка, хлопая дверцами шкафчиков и холодильника - Сейчас что-нибудь сообразим!
- У нас ни фига нет, сорри, - зевнул Саша-гуру, - а в магазин под таким дождиком...
- А это!, - Алена увидела пакет с творогом, - Пара яиц и мука найдется?
- Ну, такое-то, конечно, найдется, - Саша -гуру с надеждой взглянул на нее, - Ты нам что-нибудь сотворишь?
- Ну, я еще не волшебница, - улыбнулась Алена, выбирая подходящую миску, - но голодных накормить таланта хватит!
Уже минут через пять первые сырники жарились в смеси растительного и сливочного масла, распространяя чудесный аромат.
- Я сейчас с ума сойду! - признался Анатолий, глубоко вдыхая, - Как вдохновляет... Где моя гитара?
Он порывисто выскочил из комнаты и тут же вернулся с инструментом.
- А я кофе сварю! - пропела Людочка.
Бог и Саша-гуру уселись за стол, предвкушая еду и музыку.
Алене показалось, что удивительным образом потрескивание масла в сковородке сочетаются с негромкими мелодичными аккордами. Она обжаривала сырники, вовремя переворачивая, как только зарумянится корочка, и с легкой улыбкой слушала как поет Анатолий.
На правах главного повара она сама разложила сырники каждому на тарелочки, уселась за стол и надкусила горячую хрустящую корочку.
- Господи! - проговорил Анатолий с набитым ртом, - Ну что еще для счастья нужно человеку, когда есть такие чудесные сырники? - Он пожевал и благодарно посмотрел на Алену, - И когда есть такие вот чудесные девушки...
"Неужели уже действует?" - с интересом подумала Алена.
..Она прислушалась к себе…Что-то в душе происходило, чему она не могла дать определение. А разум стремился к этому… В памяти всплыло "событие недавний дней" - Ей - 13 лет, и ее повели к какому-то непонятному доктору. Необычным было то, что этот доктор в белом халате ничего не писал и ни о чем ее не спрашивал . Он долго смотрел на нее, и, повторив несколько раз простые фразы, которые она не запомнила, встал и вышел. Потом в кабинет с ним вошла ее бабушка, и, услышав обрывок разговора и последнюю фразу разговора - "Она у вас не поддается гипнозу", - бросилась в встревоженные глаза бабушки… Врач, взяв ее за руку. спросил, улыбаясь,:-"Что ты сейчас хотела бы сделать?" И она ответила как-то невпопад - "Услышать музыку и танцевать"... Все это всплыло в памяти само собой. Приглушенный временем голос бабушки позвал ее - "Пойдем, милая". Алена пошла к дверям. открыла их, и, споткнувшись о стену дождя в дверном проеме, остановилась.
Повизгивающий в глубине комнаты голос Людочки привел ее в чувство времени. Она опять услышала все… И вдруг, знакомая по времени первой школьной любви волна, подхватила ее и чей-то голос спросил:- "Какую музыку ты любишь?" "Дождя,"- мысленно ответила она и с интересом повернулась….
- Аленушка!
Это позвал Анатолий, хотя она сразу не сообразила. Они почему-то все смотрели на нее.
Алена вопросительно подняла бровь и с невинной улыбкой подошла к столу.
- Правда, классно, когда хлещет такой дождина? - спросил Анатолий, тоже чуть улыбаясь, и непонятные искорки в его глазах настораживали.
- Да, мне очень нравится.
- Эх!.. - Анатолий разом допил из своей кружки и снова посмотрел на нее, - Теперь я знаю, что не ошибся, говоря, что ты - удивительная и необычная девушка, только не посчитай за комплимент... и, уж конечно, это не действие щепотки свежеприготовленного зелья, что оказалась в моем сырнике!...
Алена неожиданно для самой себя в смятении покраснела. Он же не мог подсмотреть, пока играл на гитаре, мечтательно прикрыв глаза!
Бог в изумлении выпучил глаза, а Людочка насмешливо хмыкнула.
- Господи, Алена, прости, я не хотел смущать тебя, - с искренним участием проговорил Анатолий.
- Да нет, все в порядке, Алена, махнула рукой и чуть натянуто рассмеялась, - я просто хотела попробовать это средство в деле. И никак не ожидала, что меня сразу поймают за руку! Глупо получилось...
- Ну, тебя предупреждали, с кем дело имеешь! - осклабился Бог.
- Значит, научный эксперимент, - протянул Анатолий с едва заметным разочарованием, - вот только на меня самого это не подействует, к моему искреннему сожалению. Во-первых - средство заряжено моей же энергетикой, во-вторых - специфика моих занятий в настоящее время не позволяет допускать вольностей в отношении с женщинами. Это не то, что монашеский обет, а просто необходимая фаза развития, - он печально улыбнулся. Так, как если бы вежливо отказал во взаимности.
- Но сырники у тебя, Аленушка, просто изумительные! Это куда действенней любого приворота!
Он еще не подозревал, как осточертеют ему эти сырники за семь лет совместной жизни. Еще не существовало своенравного "зародыша" Рыжика. И Анатолий не мог предположить, что окажется способен на черную ревность.
Алена почему-то почувствовала себя немного обиженной, хотя ничем не выдала этого.
Остаток времени в этой компании прошел как-то незаметно. Предложение Бога "поработать" не вызвало энтузиазма. Все были чуть веселее, чем того заслуживали шутки, попытки Анатолия спеть тоже не выправили висящей в воздухе неправильности. Что-то неуловимо изменилось и оставалось просто переждать этот дождь.
Бог повез ее домой, тактично помалкивая и куря в салоне дамскую легкую сигарету, которую он выпросил у Людочки на дорожку, в виду неожиданно иссякнувшего собственного источника.
Что-то необычное осталось в душе у Алены. Она явно заинтересовалась.
- Слушай, а что можно почитать по магии для начала?
- О-о... у меня навалом книг! - оживился Бог, - Считай, что повезло. Если хочешь, дам почитать.
- Сегодня для меня, пожалуй, многовато событий будет! - вздохнула Алена, Ты не мог бы принести завтра на лекции?
- Конечно, - пожал плечами Бог, - но лучше, если бы я тебе сначала кое-то рассказал, чтобы ввести в эти дебри. Тут очень просто встать не на тут тропинку и уже не вернуться.
- Спасибо, но правда, сегодня я уже никакая!
- Ладно, - Бог глубоко затянулся и небрежно выкинул бычок щелчком в окно, - Торопиться некуда, - он весело взглянул на нее, - Знаешь ли, у нас вся вечность впереди!
Она искоса посматривала на его профиль, уверенный до наглости взгляд. Нет. Не то. А что то? И менее красивые подруги уже замуж повыскакивали, а у нее так и не случилось ничего стоящего. Все заканчивалось тошнотворно быстрым разочарованием. Анатолий - интересный человек. Но какой-то слишком далекий. Ведь есть же где-то именно тот парень, с которым она была бы счастливой! Она это точно знала. Как его найти? Рассчитывать только на удачу? Тогда действительно, стоит всерьез заняться магией!

Шизофрения какая-то. Она сама себя не узнавала. Наверное, переколбасилась с этой мистикой.
Особенно давили на психику ночные медитации после чтения Блаватской, Кастанеды и неисчислимого количества современных трактовок. Бог чуть ли не подобострастно, по-максимуму выполнил обещание и завалил книгами и даже ксерокопиями, но ему не обломилось побыть ведомым гуру. Может быть, зря. Она всерьез начала опасаться за свой разум. Или так и должно быть? Но любая мысль вдруг начинала самостоятельную жизнь и доводила до изнеможения.
Алена сидела перед зеркалом и пыталась сосредоточиться. Ее усталое изображение с укором смотрело на нее. "Блин, опять кожа сохнет!" - с досадой подумала она, заметив легкое шелушение на щеках. Она никак не могла найти причину: то ли вода плохая под краном, то ли витаминов не хватает, но изредка это портило ей настроение, хотя никто ничего не замечал.
Надо сказать не во всем магия находила отклик в ее душе. Вроде все выполняла как требуют теоретики. По-началу многое прочитанное вызывало нечто вроде ускользающего дежавю и даже радости от того, что и сама думала примерно так же. Но обещанное не спешило проявляться, хотя сложность в понимании требуемого не была чрезмерной. Представления не были даже вообще сколько-то для нее сложными, а, скорее, были непритязательными и даже в чем-то неприятно простоватыми.
Любить себя перед зеркалом она немного научилась, хотя казалось это несколько странным и слегка отдавало лейсбийством. Да, она понимала глубинный смысл упражнения, но обоснования казались ей, все же, неоправданно однобокими.
Ауру Алена увидела почти сразу, приловчившись чуть скосить взгляд мимо, как бы глядя внутрь, расслаблено и бездумно. Потом оказалось, что любой предмет, на который она так смотрела на белом фоне, имеет точно такую же ауру. Свойство зрения? Или она видит не то? Но в книжке было четко написано, что ауру видит почти любой человек сразу, если знает как смотреть. А она уже знала нехитрые правила.
Управление погодой? Бог утверждал, что это - самое простое. Чертова погода итак была который день лучше не пожелаешь. Поэтому Алена страстно возжелала резкое похолодание и осеннюю суровость в стиле Э.По. Она на самом деле этого захотела. Это для нее было очень важно - хоть какой-то успех. Желание было уже четыре дня назад как "отпущено". Почему вот у Анатолия так классно и эффектно все получалось? Неужели она не способна? Очень обидно!
Алена вздохнула и пристально всмотрелась в свое изображение, стараясь не сморгнуть. В какой-то момент оно вдруг начало бледнеть и заостряться. Это превращение становилось страшным и Алена, не удержавшись, моргнула. Все немедленно прекратилось.
Пока она находилась вот уже неделю в странном, полусонном состоянии, она успела наделать глупости. Тут, вероятно, верх взял подсознательный страх не найти подходящего мужа, а широкие рамки дозволенного, трактуемые многими гуру и необъяснимая безрассудность, вдруг взяли верх над разумом и решили за нее поместить объявление в знакомства. Чтобы не пускать на волю слепого случая. Почти сразу повалили довольно противные письма. Но одно их них было какое-то не обычное.
Надоело! Алена резко вскочила со стула и зашла в комнату младшего брата. Как всегда все разбросано. Только на маленьком стеллаже с тренировочным оружием - относительный порядок. Рапира, две шпаги, одна из которых с отломанным кончиком, и две сабли. Ручку одной брат сделал сам. Пистолетные ему не нравились, а классическая лишала преимущества. Поэтому он сделал ее слепком со своей собственной руки. Он специализировался на саблях, перейдя последовательно от рапиры и шпаги.
Алене тоже больше нравилась сабля. Града у нее защищала руку лучше, чем смешная чашечка рапиры, а шпага была тяжеловата и неуклюжа.
Как-то брат снял футболку и Алена ахнула. Все его мускулистое тело, особенно плечи до локтей, были покрыты короткими вздутыми шрамиками.
- Что это у тебя?!
- Ну, после ударов...А что ты хочешь? Закрыта только грудь, а хлещут везде!
Ему явно было приятно порисоваться перед впечатленной сестрой.
- Ты научишь меня?
Он рассмеялся, но не обидно, а скорее довольно.
- А что, у нас есть одна очень крутая герла! Трудно пробить! Давай и из тебя такую сделаем.
Но всерьез занятий не получилось. Чего-то не хватало.
Алена взмахнула клинком несколько раз, со свистом рассекая воздух, и сделала глубокий выпад с переводом.
Звонок в дверь. Она удивилась, потом вспомнила, ругнула себя, что умудрилась такое забыть, разволновалась и как была с саблей в руках, побежала открывать.
Там стоял очень высокий парень с букетом и чуть сковано улыбался.
- Добрый день! Это я... он улыбнулся еще шире, уставившись на саблю.

Дальше не смотри, там кое-что про меня, довольно неприятные моменты, - чуть смущенно пробормотал Зам и Он очнулся на мгновение, но, не послушавшись, вновь погрузился в течение прошлого.
Ну надо же! Зам-то оказывается был среди простых грешников, воплощенный в довольно тщедушное тельце! Неделю назад он понял, что пора умирать. Не от безысходности, а как естественное завершение дел, как ощущение полноты достигнутого и спокойной удовлетворенности.
Он знал, что прожил правильно. Неизъяснимая уверенность освещала глубину мыслей о прошлом, и кончик каждой из этих мыслей готов был разматываться нескончаемыми нитями, ветвясь далеко за границу обыденного понимания.
За кошку, привычно лежащую у него на коленях, он не беспокоился. Есть кому позаботиться. Горя он ни кому не причинит своей смертью. Он и сейчас для всех - лишь грусть воспоминаний о прошлом.
Страха не было. Возбуждения перед новым - тоже. Что-то невыразимое, непонятное внутри подталкивало сделать последний правильный шаг. Он улыбнулся, легко вздохнул и умер.
Жизнь слетела невесомым покрывалом. Он вспомнил все. И понял, что этим завершилось его последнее воплощение, что он сделал самые последние штрихи в неизмеримо долгом пути, совсем не похожем на путь многих и многих.
Обычные искры Божьи, послушные зову своих страстей и Предначертанному Порядку их воплощения, стряхнув мирские заботы, летели в заветный Сонм, Божественное Лоно, чтобы бездумно слиться в общем всплеске почерпнутой мудрости.
Он во многом не был похож на всех и почерпнутое им, на удивление и радость другим, было во многом не меньшее, чем весь всплеск Сонма. Это радовало потому, что расширяло мудрость, дополняло ее множественностью отношений.
И сейчас светлая и горячая волна ликования приветствовала его, захватывающей нетерпеливостью ожидания, длившегося века. И он занял Свое Место, усмехнувшись реликтовой, чисто человеческой мысли о том, что это как бы место заместителя Общей Гармонии Мироздания - Творца всего сущего.
Таких как он больше не было. Были совсем другие, и в том Ином они превосходили его, а он превосходил их в Своем. Весь же узор бесконечной вселенской мудрости не удавалось охватить ни кому в отдельности.
Он разлился в своей сущности по нескольким галактикам, с поистине божественной силой, ясностью и глубиной, наслаждаясь разом всем многообразием сущего от звездных систем, кружащихся в общей воронке взаимного сцепления, проткнутой множеством черных дыр, до Базовых Основ, определяющих индивидуальное Лицо Гармонии.
Некая иррациональность в мотивации, неотъемлемо сопутствующая ему, то, что делает людей непредсказуемыми и пугающими, и то, что привносит в удушающую равномерность новое разнообразие, в развитие новые пути и возможности, как нельзя была характерна для него.
Чтобы прочувствовать силу, и поддавшись этой иррациональной мотивации, он сжал в ладонях спираль галактики, принуждая множество миров к новой судьбе. Миллионы звезд дестабилизировались, вспыхнув в поразительно красивом зареве, и фотонные поля высокой рябью разошлись кругами по всей вселенной, чтобы всколыхнуть зеркало вселенского пруда и внести в него разнообразие. Сонм Божественного Лона ответил всплеском живого интереса, проникаясь в происходящие изменения.
А он вдруг, в полном несоответствии с грандиозностью происходящего, вспомнил о только что оставленной жизни, одной из длинной вереницы ничтожных воплощений, приведших к соответствию Гармонии. Фотонная волна достигнет той планеты всего через семь тысяч лет.
Жалость, так не вяжущаяся с его новым пониманием, чисто человеческий отзвук забытого, удивила его. Возможно, такие мелочно частные проявления каких-то остатков его человеческой сущности, не пойдут на пользу в его Деле. Он нахмурился, потом расслабленно улыбнулся. Он не может не доверять самому себе. Опасаться нечего, если сам состоишь в Гармонии, отработанной невообразимым потоком прошлого опыта.
Любопытство вышло на первый план, и его восприятие оказалось рядом с только что оставленной планетой. Он, безусловно, может позволить себе мелочные частности.

- Витя? - зачем-то спросила Алена.
- Ага! - парень все так же улыбался.
Он что, вечно такой или просто одеревенел?
- Вы всегда так встречаете? - он кивнул на саблю.
Алена пожала плечами, чуть подняла правую бровь и улыбнулась одними глазами.
- Заходи, Витя! - сказала она, и, не дождавшись вручения букета, повернулась и пошла в комнату.
Позади раздался щелчок закрывающейся двери и звуки сбрасываемых ботинок.
Алена швырнула саблю на диван и вздохнула. Она уже поняла, что это не то. А, может быть, она просто привередливая дура, сама не понимающая, что ей самой нужно.
- Одевай тапочки!
- Алена!?
- Да? - она повернулась и чуть насмешливо посмотрела на парня, теребящего букет.
- Я понимаю, что главное мнение человек формирует в первые же пару секунд знакомства...
- И?
- Но так же я знаю, что когда люди узнают друг друга ближе, то это мнение заменяется совсем другим...
- Ты философ?
- Сейчас нет!... - он протянул ей букет, - Они пить хотят, - он все так же улыбался, но это не раздражало, - как все раненые... И я, кстати, хочу!
- А ты тоже раненый? - она взяла букет и понесла ставить в вазу.
- Во всяком случае, должен признаться, что очень приятно удивлен.
- Да? - она довольно рассмеялась из кухни и, вернувшись, поставила вазу на стол, - сейчас напою всех раненых! Присаживайся!

Заместитель Творца вздохнул с еще не забытой грустью по еще не забытой привычке, и ментальная энергия Гармонии, в ничтожной части перейдя в энергию экологического равновесия, краем задела разводы циклонов и антициклонов в атмосфере Земли, скомкав прогнозы синоптиков по всей планете. Где-то внезапно пролились дожди, а где-то в пустыню отошли сотни гектаров плодородных земель.
Один из внезапных ливней как раз и случился в городе, где колдуны в избушке варили приворотное средство.
Заму захотелось сотворить прощальный подарок. Он имел такое право. Ностальгическое чувство благодарности роду человеческому, такому еще нескладному и непосредственному, сфокусировалось в одной из заветных целей этих милых человекообразных. Хотя они подчас безрассудно убивали друг друга, ослепленные младенческой наивностью и страстями, они не менее часто бывали неудержимо возвышенными в своих романтических порывах. Буквально каждый мечтал найти того единственного, кто идеально подходил бы ему.
Зам улыбнулся. Он сам мечтал. Но теперь понимал, что так не бывает. Все просто и сложно. Начиная от примитивной комплементарности по запаху тела, необходим комфорт общения и взаимодополняемости, соответствие личным эталонам идеальности, которые были лишь масками, скрывающими подлинные свойства личности. Сложнейший процесс сближения до полного духовного родства был зыбок и слишком подвержен случайности.
Что же, он сумеет осчастливить поистине божественным подарком хотя бы двоих избранных. А больше и не нужно. Все-таки, у каждого здесь своя задача в Божественной Электростанции энергии чувств.
Зам охватил понимаем всю земную ноосферу и выбрал Одного. Тот во многом напоминал его самого в прошлой жизни. Пусть так. А теперь нужно привести свой замысел в соответствие с Гармонией мира и вплести канву этого замысла во все сопуствующие причино-следственные зависимости.
Зам протянул свои ментальные вектора в прошлое. Как Гармония была всегда, так и Зам, воплощая эту Гармонию, был всегда, и момент его истинного рождения значения не имеет. В результате оказалось, что не в столь далеком прошлом он уже позаботился обо всем, вживив некую Алалотмель - Светящийся Цветок Любви, фею, как нельзя лучше подходящую для замысла, в одно из родившихся человеческих существ. Правда, за это его ждала неминуемая расплата, компенсирующая содеянное, суть которой была скрыта даже от него самого. Но разве может опасаться расплаты тот, кто в столь полной мере соответствует Гармонии?
Он вновь сфокусировался на сумеречном бытие Земли, на местечке, где жила воплощенная Алалотмель. Та ловко подмешивала золу в сырниковое тесто, чтобы скормить его погрязшему в фантазиях самодуру. Рядом пребывали такие же безудержные мечтатели, во многом не способные отделить свои фантазии от реальности и не имеющие для этого ни сил ни умения. Они страстно грезили о Силе без труда и забот и верили, что в формате своего тела способны понять Гармонию и влиять на причинность. Но тела неотделимы от причинности, на которую вообще невозможно повлиять Здесь и Сейчас.
Самодур же исхитрился заметить уловку и без зазрения совести не преминул эффектно использовать это, еще более укрепив мнение о себе. Это было очень неправильно. Это было предательством тех, кто мечтал истово и искренне. Зам смачно сплюнул, и атмосферу прорезал огненный хвост болида, повалившего лес в безлюдной заснеженной пустоши.

- О кошках мы еще не говорили? - иронически заметила Алена, пригубив из запотевшего стакана.
- У меня их две, - оживился Витя, - Прикинь, месяц назад жуткая история приключилась.
- Давай! Люблю крутые истории!
- В общем, весна, пробуждение, градусов тепла в то утро случилось, как в Эфиопии! Я иду, счастливо улыбаюсь, дышу воздухом, обалденно свежим после ночного дождика. Красотища. Сквозь ветки берез - небо напоказ синее. Народу гулять вышло не мало. Тащусь не спеша по новенькому асфальту. На плечах, как всегда, мои два зверя: черный как ночь и рыжий в темно-коричневых пятнах. Одно пятно - прямо мордочке, которая из-за этого хитрая как у пирата. Мимо девчонки на роликах катаются, на лавочке старикан окаменел, парочка колоритная навстречу в обнимку, причем в одной руке мужик держит банку с пивом, а другой придерживает ее зад, наверное, чтобы не отвалился.
Алена закашлялась, от неожиданности хлебнув неудачно из стакана.
- Тебе постукать по спинке?
- Да, нет, обойдется! Ладно, давай дальше!
- Ну, два мента, довольные таким приятным дежурством, совсем расслабились, один по привычке дубинку в руках гнет. Девушка навстречу идет, классаная такая, волосы длинные как у ведьмы, лицо слегка неправильное, но очень приятное, на меня глянула, глаза чуть не выпали , Они у нее такие же бездонные, как ее удивление. Короче, таинственная незнакомка.

Витя отпил из своего стакана и усмехнулся какой-то своей мысли. Улыбка его была приятна чем-то неуловимым, и как бы задерживалась в памяти, напоминая характерное последействие видео на мониторе не слишком шустрого компа. Улыбка чеширского кота?
- Я, значит, демонстрируя непринужденность, протягиваю руку к ветке, на ходу срываю пучок кленовых пропеллеров, щелчком выстреливаю их, и так красиво эти вертолетики закружились вокруг. Мои звери насторожились, задрали головы. Рыжий не выдержал, замахал лапами и чуть не навернулся с плеча. Я зашипел, конечно, все-таки на мне была только футболка.
И тут впереди выскакивает такая вертлявая смесь болонки и ротвейлера, с кудрявой шерстью на груди, и задница - как у мальвиновского Артамона, с голым пузом и ушами чуть ли не до плеч. Размерами это чудо было куда больше болонки, но меньше ротвейлера, а повадки демонстрировало совершенно непредсказуемые. Но псина жестко ограничивалась радиусом поводка, натянувшегося от упитанной и взъерошенной дамочки.
- Бе-е-егги! Мо-о-от! - говорю предупредительно. Коты переглянулись, черный, гад, спинку выгнул, а пятнистый поднял лапу и что-то принялся нервно выкусывать из-под растопыренных когтей. Знаешь, это так походило на непристойный жест!
Ка-а-ак то-о-о-олько глаза псины споткнулись о котов, абсолютно не раздумывая, эта тварь взмывает необыкновенно высоко в воздух, и прямо захлебывается мерзким лаем. Но импульс оказался явно недостаточным для выхода с орбиты поводка, а дамочка с недюжиным проворством успела натянуть поводья, подав свою массу назад. Псина зафиксировалась в воздухе прямо перед моей мордой, и шипящими котами, пытаясь дотянуться. Наконец, гравитация спохватилась, но и в падении сумасшедшая тварь не оставила надежды и молотила лапами. Тут я очнулся и автоматически влет пнул псину. Такой оби-и-иженный визг!!! И душераздирающее МЯУ - прямо в уши и по нервам. Бегги, который пятнистый, зараза, во время пинка в панике мазнул лапами и располосовал мне кожу на лице, а черный Мот канул за спину. Связка псины и дамы унеслась прочь, и даже непонятно было: успевает ли дама подставлять ноги или ее подбрасывает натяжением поводка.
Бегги и Мот уселись рядышком, у ног, и начали остервенело вылизываться, как после боя.
И тут та самая незнакомочка, от смеха ее чуть не раздирает, но и сострадание явно в глазах написано.
- Господи, я все видела! - и с носовым платочком ко мне руку тянет.
- Я помогу! - она попробовала подтереть кровь, - Надо же, как глубоко!
- Спасибо, - говорю, - котяры ошалели от этой псины! Такого еще никогда не было! Что, очень жутко выглядит?
Она пожала плечиками, улыбается, - ну, оригинально, конечно! Особенно если вы опять их на плечи посадите!
Присела и виноватого Бегги погладила. Тот аж глаза закрыл, гад.
Короче, помогла она мне котяр до дома дотащить.
- А что дальше? - лукаво поинтересовалась Алена.
- Ну, - Витя вздохнул, - Не сложилось...
Они помолчали и Витя засобирался.
- Ну, не пропадай, раз познакомились! - Алена обворожительно улыбнулась на прощание, оставив, как уже делала это не раз, чудесное воспоминание о себе в еще одной отзывчивой душе.
- Я позвоню, если скажешь телефон, - с невинной непосредственностью предложил Витя. Глаза его говорили больше, чем улыбка.
- Двадцать шесть, тридцать девять, семьдесят восемь. Запомнишь такой сумасшедший набор цифр?
- Конечно, - очень легкий номер: сначала два по тринадцать, потом три по тринадцать, и еще умножить на два.
- Точно! Мне даже в голову такое не приходило! - восхитилась Алена.
- Счастливо! - польщенный Витя снисходительно подмигнул, повернулся и, больше ни разу не оглянувшись, в два прыжка слетел вниз по лестнице.
Алена постояла немного у двери, все еще под впечатлением. В комнате раздался какой-то грохот, она вздрогнула и вбежала посмотреть. Непонятно почему, сабля свалилась с дивана на пол, прокатившись круглой гардой по ковру. А клинок же так и остался лежать кончиком на диване, как будто саблю специально так положили.
Это знак или случайность? Может быть она стала склонна в любом пустяке видеть знак? А с другой стороны, бывают ли вообще случайности? Глупости какие-то!

Зам сделал свое дело, Зам может уйти. Пока... Довольный совершенным, как художник, положивший последний мазок на шедевр, он тут же оставил эту планету, освободившись от чувства сопричастности и родства.
Наведенное течение прошлого поблекла как прозрачная рябь, но не сошла с поля восприятия. Оставшись в звенящем одиночестве, Он продолжал смотреть уже свое прошлое...

Алена подняла саблю, оглядела комнату, стол, и вспомнила вдруг про то необычное письмо среди множества пустых, тупых, нелепых и просто неприятных. Она опять швырнула саблю на диван, открыла это письмо, снова прочла, и во внезапном порыве написала ответ.
На следующий день пришло письмо от Него. Он писал искренне и необычно. Что-то в Алене отзывалось на его слова, что-то в самой глубине. Они принялись переписываться, отдавшись новому для обоих развлечению, с нетерпением ожидая ответов друг друга.
- Ты пробуждаешь во мне что-то древнее и женственное, - радостно удивлялась она.
В жизни появлялось не только новое, но и важное, что не поддавалось объяснению и пониманию. Они ничего не спрашивали друг о друге. Алена не знала как он выглядит, как он живет, что делает. Они просто говорили, это было очень приятно и с каждым днем становилось все большей необходимостью.
Иногда заходил Витя, но это было совершенно другое. Они подружились, иногда сидели в кафешке, рассказывали свои истории, но и не более.
Изредка Алена заходила в избушку колдунов, где все настойчивее становилось внимание Анатолия. Тот оставался наиболее надежным и обеспеченным кандидатом в мужья. А нетерпение в этом плане все больше овладевало Аленой.
Письма же были совсем другим, сказочным миром, никак не связанным с такими прагматическими вещами как замужество. Это была необъяснимая близость душ, не выражающаяся ни в чем конкретно. И непонятно было, что же с этим делать.
Однажды они поговори по телефону, и Алена чуть ли не потеряла голову от желания увидеть его, но он явно не стремился к этому, боясь уничтожить ту необыкновенно желанную близость, которая установилась между ними.
Анатолий ловко обыграл ситуацию, когда Алене пришлось принять окончательное решение и она согласилась выйти за него замуж. Но в то же время она не смогла отказать себе в уже почти навязчивой идее сделать из сказки реальность. Она встретилась с Ним несколько раз. Это было необычно и приятно, и в реальности также Алена не разочаровалась, но тень неумолимой разлуки омрачала отношения, и боль от этого, нарастая, становилась невыносимой.
Все разрешилось с замужеством. События новой жизни замелькали и оттеснили старое. Анатолий оказался необычайно ревнивым: не только встречи, но и переписка стали невозможными. Да и велико было желание наладить эту новую жизнь. Осталось слишком много, что постоянно вспоминалось, вызывая раздражение от бессилия. Магия не помогала. Помогло то, что она случайно узнала про Его смерть.
Вскоре родился Рыжик. И странная сказка из когда-то яркой и волнующей стала просто далеким печальным воспоминанием.

Гармония по-прежнему составляла структуру этой планеты, а Зам, в незначительной своей части Последнего Дара Земли, вплетался в структуру Гармонии, которая в настоящее время проливалась грибным дождем на странный городок глупых человекообразных, даже не пытаясь выполнить столь противоречивые желания людишек предназначенным для этого Даром. Да разве это возможно, если сами они толком не знали, чего же они желают. Это несоответствие, рвало ткань гармонии и вылилось в расплату - в отторжение Зама, который загремел в еще одно, на этот раз нестандартное, воплощение. А Он вдруг остался один в безвременье.
С тех пор Алену больше не тревожили ни странные сны, ни компьютерные вторжения. Все потекло как обычно, будто ничего и не было. Только однажды они еще раз о нем упомянули в разговоре.
Анатолий вылил пива в стакан ровно столько, чтобы поднявшаяся пена поднялась белой шапкой и краем ногтя притормозил ее.
- Видеть не могу, как ты это делаешь, - поморщилась Алена, - купаешь грязные ногти.
- Кажется, улеглось окончательно, и он умер второй раз, - Анатолий невозмутимо поднял стакан к глазам, любуясь на просвет.
- Почему ты такой...
- Мерзавец. Хочешь пива?
- Наливай.
- Мам-пап! - Рыжик влетел в комнату и распахнутой дверью крепко треснул Анатолия по колену.
- Шшшш... блин! Ты можешь поосторожнее?!
- Да тише вы, ребенка разбудите!
- Ой... па, больно? А мы решили, что по десять рублей хватит!
- Чего-о?
- Ну, я же не смогу быть со всеми если тоже не принесу десять рублей!
За дверью всхлипывал ребенок. Зам давил на все кнопки физиологии потому, что ему надоело ощущения переполненного мочевого пузыря, а просто разрешиться с детской непосредственностью он не мог, - таким уж был чистоплотным.
- Докричались! - Алена встала, так и не притронувшись к своему пиву.

список произведений >>

 посетителейзаходов
сегодня:33
вчера:00
Всего:15651992


Обсуждение Сообщений: 3. Последнее - 22.03.2010г. 22:07:50